Что ты сказал?!

***

Джерард неторопливо поднимался вверх по лестничным пролетам, держа руки в карманах джинсов и кусая губы, думая о том, что он должен сказать Фрэнку, как начать диалог, как попросить его остаться и объяснить, что сам чувствует себя придурком, неспособным показать кому-то, что нуждается в нем. Это непременно было сложно, и от одного только представления такой сцены в горле застревал неприятный ком, который даже проглотить казалось невозможным. А что если Фрэнк уже собрал вещи и давно ушел? После того скандала Джерард ведь не побежал домой сразу, он просидел в парке пару часов, проклиная себя за то, какой же он чертов идиот, что ведет себя так. Метался между тем, чтобы отпустить Фрэнка или заставить его быть рядом, рассказать ему всю правду о том, что происходит в голове и груди парня, банально попросить не уходить, и это был самый сложный выбор в его жизни, который он сделать так и не смог. Джерард предоставил выбор самой судьбе: если Фрэнк сейчас дома и собирает свои вещи или же его вещи все еще валяются где-то там, то Уэй непременно поговорит с ним обо всем, как бы тяжело ему не было, и попытается попросить его остаться, а если же вещей уже давно нет, как и самого соседа, что ж, значит, так было нужно и так будет лучше. Глупо привыкать к кому-то и открываться ему, просто потому что ты что-то там испытываешь, ведь так? Это просто чувства. Они уйдут. Как всегда. А потом наступит холод… Сердце неприятно замирало с каждым шагом, что эхом отдавался по пустому подъезду, Джерард достал ключи из кармана куртки, сглотнул, проводя рукой по черным волосам и, вставив ключ в скважину повернул его, уже через пару секунд оказываясь в своей студии. И тут явно никого не было. Свет был выключен, а из-за того, что на улице давно стемнело, не было видно ничего. Да, эти двое днем были у Майки, потом гуляли и ссорились, а уже практически ночь. Сильно уж Джерарду не хотелось идти в больницу и видеть своего братца, потому что ему было ужасно обидно, но сейчас не это главное. Пускай сбегает. Уэй больше боится потерять соседа, который стал ему намного ближе семьи… Но никого не было. Он включил свет в студии и, не разуваясь, быстрым шагом прошел вглубь квартиры, прямо к дивану Фрэнка, чтобы узнать, приходил ли он вообще. Облегчение. Джерард выдохнул, когда увидел эту старую сумку с вещами, домашние шорты и футболку соседа на диване, его гитару, без которой он бы точно никуда не ушел. Возможно, одежду бы и оставил, разгуливая по улице абсолютно голым, но гитару — никогда. Значит, получается, что Айеро еще не был дома и совсем скоро может прийти. Скорее всего этот идиот сейчас ходит по барам или же просто гуляет, проклиная Джерарда и думая о том, как будет его убивать. А что сам Джерард? Он даже как-то обрадовался, когда понял, что дома с момента их ссоры никого не было. Быстро стянув с себя обувь и бросив ее в прихожей, а куртку на стул в кухне, Уэй забежал в ванную и стал умываться холодной водой, попутно укладывая волосы и пытаясь привести себя в порядок. Он считал, что должен выглядеть хорошо и уверенно, когда будет говорить о том, что чувствует к Фрэнку. Разумеется, это все не заняло больше пары минут, затем Уэй решил в спешке прибрать квартиру, вдруг от обстановки тоже многое зависит? Помыл посуду, кинул вещи в корзину для грязного белья, заправил кровать и диван Фрэнка. Не больше десяти минут. Айеро все еще не было и время, как назло, тянулось слишком долго. Может, приготовить ужин, чтобы загладить свою вину и задобрить этого малолетку? Так же обычно извиняются в фильмах? Джерард стоял посреди кухни, а затем, подумав пару секунд, суетясь, подбежал к холодильнику, начиная изучать его содержимое, и прикидывать из чего можно было приготовить нормальный ужин. — Что за хуйня? — прошептал он себе под нос, хмуря брови, когда, кроме пары бутылок пива, просроченного йогурта и банки майонеза ничего не увидел. Сходить в магазин и купить все для ужина? А если Фрэнк придет в это время и, собрав вещи, убежит? Нет, нельзя было рисковать, но и занять себя тогда уже было нечем. Уэй тяжело вздохнул, захлопнул дверцу холодильника и поднял взгляд на настенные часы, покусывая губы. Рано или поздно, Фрэнк придет. Может, не сегодня вечером, может даже и не сегодня ночью, но утром он точно должен прийти. Но ожидание было так ужасно и противно, а звонить и спрашивать, где этот придурок находится было выше сил Джерарда. Он был уверен, что Фрэнк его ненавидит и даже трубку брать не станет, а если и возьмет, то только ради того, чтобы послать нахуй. Оставалось только ждать. Джерард медленно прошел к своей кровати, сел на ее край и, поджав губы, стал думать, чем занять себя, чтобы время побежало гораздо быстрее обычного, но в голову ничего не лезло. Рисовать было нечего, да и не хотелось. Телевизор он ненавидел, а после того, как Фрэнк трахнул его этим ебаным пультом, даже прикасаться к нему не хотел. Курить? Тогда ему нужно пачек десять, чтобы просто выкуривать одну сигарету за другой в ожидании соседа. Обдумать свою речь? Он уже это двадцать раз сделал, меняя просторечные слова на литературные и подбирая такие, которые звучали бы не так грубо, как обычно, в то же время пытаясь создать речь не тупого подростка, что хотел признаться в любви, а взрослого парня, который банально запутался. Ебаное время. Час ожиданий. Два. Айеро так и не приходил, а Джерард не находил себе места, то проклиная соседа, то волнуясь о том, где он и что сейчас делает. На часах совсем скоро будет полночь, а этого идиота даже с балкона не видно. Уэй уже несколько кругов по квартире сделал, выкурил штук пять сигарет, почеркал что-то в альбоме и ничего. Вдруг на всю студию раздался звон телефона, заставляющий парня сначала вздрогнуть от громкого звука, затем фыркнуть и, вскочив, побежать к нему. Джерард на все сто был уверен, что это пьяный Фрэнк, потому, шел к своему смартфону, чуть ли не падая от спешки. Дойдя до кухни, он взял его со стола и, приняв вызов, подставил к уху, облизывая губы, хмурясь. — Где ты, блять, носишься?! Я тебя дома уже несколько часов жду! — с ноткой волнения сказал он, стараясь все же не звучать грубо, но услышал лишь тихий недовольный кашель. — Джерард, будь любезен, не говори так со мной, — сказал женский голос. И все внутри Уэя вновь разбилось, вся надежда на то, что они с Фрэнком наконец-то увидятся и поговорят. — А… это ты, — как-то недовольно сказал Джерард и сел на стул, что стоял рядом, запуская пальцы в волосы. — Уже не рад матери? И чей звонок ты так ждал, что разочарован моему, м? — Ничей, — фыркнул парень. — Что тебе надо? — Узнать, где мой сын. — О, дай угадаю, ты явно не про меня. — он закатил глаза, вздыхая. — Нашел я Майка, ладно? В больнице он. — Как?! — с ужасом послышалось с той стороны, отчего Джерард снова закатил глаза, цокнув. — С ним все нормально?! Он цел?! Он жив?! Джерард Артур Уэй, что с моим сыном?! — Спасибо, мам, еще не сдох, а ты как?! — рыкнул он, будто пытаясь дать понять, что ему не особо приятно слышать все это, но через секунду фыркнул. — Здоров твой сынишка, просто пару царапин в какой-то драке получил, в больнице отлеживается. — Слава Богу! — облегченно выдохнула она, даже и не обращая внимания на слова, что были до этого. — Ты говорил с ним? Спрашивал, как он себя чувствует? Говорил, что мы с отцом переживаем за него? — и вновь это неприятное ощущение в груди и желание сбросить вызов. За Джерарда никогда никто не переживал… — Да нормально все с ним. Единственное, его хотят убить за то, что он тупой еблан. — Джерард! — фыркнула мать. — Не говори так про брата! Кто хочет его убить? — А как мне говорить?! Он задолжал какому-то дикому наркодиллеру дохера денег, не хочет говорить сумму и говорит, что справится со всем сам! Я пытался узнать, перед тем, как придушить его, потому что мало ли что этот дилер может сделать со мной, если узнает, что я брат этого дебила, но ему плевать! Приезжай сюда и дальше разбирайся с ним сама, с тебя деньги, те, что он у меня украл, и на квартиру, на несколько месяцев, я свою часть уговора выполнил. — Ну уж, нет, малыш. Сначала ты поможешь Майки разобраться с его проблемами. Я переведу тебе денег, как только вы сообщите мне сумму, уплатите долг и ты привезешь его к нам, а дальше получишь свои деньги. — Я не нанимался в няньки идиотам, — прорычал Джерард, ощущая неприятную злость. — Он твой брат, имей совесть! Вот если бы ты был в такой ситуации, он бы помог! — Он украл мои деньги! Зная, что ты лишила меня финансовой помощи! — Не кричи на меня! — рявкнула женщина, отчего парень вздрогнул, но послушно замолчал, хмурясь сильнее. — Я все сказала, помогаешь ему решить его проблемы с деньгами и везешь сюда. Только попробуй назвать мне сумму больше нужной, я же узнаю у Майка какая она, и если ты меня попытаешься обмануть — ничего я тебе не дам за его поиски. Все понял? — Да. — Отлично. Чтобы через пару дней он уже был у нас, — сказала она и сбросила вызов. Джерард тяжело вздохнул и, положив телефон на стол, обиженно фыркнул, кусая губы. — Делать мне нехер, брать твои ебаные деньги… О, бедный Майкл! — пискляво спародировал он ее. — Придурок он… И мне еще с ним возиться. Охуенно, — продолжал бубнить он, вставая на ноги и беря с кухонной тумбы очередную сигарету, прикуривая ее прямо в квартире, даже не беспокоясь о том, что никотиновый запах смешается с запахом его духов и получится ебаная отрава, которой невозможно дышать. Уэй затянулся, выдохнул дым в студию и уже направился к балконной двери, чтобы открыть ее, но чертов телефон снова зазвонил. Опять мама или все же Фрэнк? На этот раз Джерард решил быть сдержанным. Он тихо рыкнул, вернулся к столу и, посмотрев на то, чье имя высветилось на экране, еле слышно прошептал: «Наконец-то», ведь идиоту было понятно, кто звонил под именем «Недоразвитый панк». — Где тебя носит? — уже более спокойно и сдержанно начал Уэй, выдыхая очередную струйку дыма в студию. — Скоро полночь, я понимаю, ты там зол и обижен, но не мог бы ты притащить свою задницу домой и поговорить со мной? — даже не давая шанса сказать парню хоть что-то, процедил Джерард, а после услышал какой-то тяжелый вздох, какую-то возню, непонятные звуки. Он правда напился? — Передай своему братцу, что у него осталось три дня до уплаты долга. Если он этого не сделает, я убью твоего парня, — холодно сказал голос через несколько секунд полной тишины, отчего у Джерарда холодный пот на лбу выступил, а по спине мурашки побежали. — Чего? Где Фрэнк?! — прокричал он, кидая сигарету в пустой стакан. Сегодня явно день переизбытка эмоций… — Пока здесь. Эй, Фрэнки, сладкий, передай привет своему парню! — чуть громче сказал незнакомец и вновь какое-то шуршание, пока Джерард щипает себя за руку, пытаясь разбудить. Какого черта происходит? Он не просыпается! — Придурки… — сказал знакомый голос и сердце Уэя пропустило приятный удар, но тут же наполнилось жутким страхом от того, что с соседом там могут делать. Теперь хоть понятно, почему он не шел домой так долго… Лучше бы напился. — Советую вам позвонить моей матери, она бы вам этот долг, возможно, выплатила, а тут вы уже ошиблись. «Точно ненавидит…» — подумал про себя Уэй, ощущая очередной ком в горле от этих слов. — Заткнись! — фыркнул кто-то и дальше последовал звук удара. — Ты все слышал? — обратился он уже к Джерарду. — Д-да… — еле слышно прошептал он в ответ, ощущая, как в глазах скапливается влага, потому что звучало это в самом деле страшно. — Через три дня ты должен со своим братом принести мне деньги. К этому времени я скину координаты места, куда их отнести. Если денег там не будет, как и вас — на четвертый день ищи там сначала пальцы своего дружка, а на пятый его самого. Передай Майку, что я не такой тупой, как он. И больше его пряток терпеть не буду, — закончил мужчина с басистым голосом, завершая вызов и оставляя после себя этот неприятный привкус паники и дикого страха, что витал в воздухе. Джерард был в явном шоке… Первые несколько минут парень просто сидел на кухне и смотрел в одну точку, ощущая как слезы стекают по его щекам. Потом, будто осознав все, стал плакать только сильнее, чувствуя себя пиздецки ужасно, потому что он сидел тут и, блять, ревел как девчонка, но он не мог остановиться! Этот голос был таким холодным и грубым, Джерард был готов поклясться, что от него веяло смертью и убийствами. Потом эти слова Фрэнка, угроза того, что он может умереть, страх перед тем, что будет дальше. Парень просто не знал, что делать, мысли беспорядочно бегали в голове, а сам же он не мог и слова сказать, только лишь пытаясь убедить себя в том, что это сон, но нет. Он не просыпался, а Фрэнка не было рядом. Этот придурок как-то попался в руки ебаного наркодилера! Как можно быть таким придурком?! Как можно было это сделать, особенно Айеро, ведь он выглядел как тот, кто может дать отпор, неужели он не смог?! Откуда дилер вообще взял, что смерть Фрэнка что-то даст? Он же сам лично сказал, что от матери больше толку будет, чем от Джерарда, хотя та даже бы трубку не взяла, потому что все еще обижена. Видимо, за ними следили. Также, возможно, их видели вместе, и теперь жизнь этого придурковатого соседа правда была в опасности. Надо было срочно что-то делать, но Уэй не мог, он был в ступоре и панике. Еще минуту назад он кусал губы и слушал каждый шорох, пытаясь расслышать в нем звуки открывающейся двери, а уже сейчас пытается успокоить свои слезы от непонятного бессилия и страха перед обладателем этого ужасного голоса. Джерард всегда боялся продавцов наркоты, они выглядели страшно и… явно не как люди, которые пойдут на уступки в случае чего. И это было страшно. Было страшно осознавать, что ты хотел кому-то признаться в любви, извиниться за то, что ты такой, какой есть, обсудить все то, что между вами было, а этого кого-то через три дня могут убить! Джерарду всегда будет не везти на людей, да? Все, к кому он привязывался его оставляли или же предавали. Сначала родители, затем брат, друзья, первая девушка и все в этом духе, а теперь этот низкорослый малолетка, которого он так ненавидел все это время, что они были вместе, но так хотел поцеловать? Нет… кто угодно, но не он. Джерард сам не понимал почему, но к нему он привязался особенно сильно. Этот смех, эти глаза и перепалки словами, их шуточки друг над другом, попытки мести… ему так нравилось все это. Ему так нравился Фрэнк, несмотря на то, что они оба не переваривали друг друга из-за той вечеринки и трех раз, что были после. Надо же, прошло так мало времени, а ненависть уже стала помесью любви и чего-то непонятного. Джерарду иногда самому хочется Фрэнка убить, а тут… тут он плачет, боясь, что соседу сделают больно, боясь, что его убьют, потому что… черт возьми, ему нравился Айеро! Ему нравился секс с ним, ему нравилось все! Он ощущал себя нужным, живым, он ощущал себя так, будто может прийти домой, с кем-то поговорить или хотя бы попытаться это сделать. Он знал, что Фрэнк поймет, что он выслушает, что поможет, несмотря на поведение Джерарда! Чертова судьба явно перестала быть благосклонной к обоим парням после их ссор с родителями… Фрэнку было не лучше, ведь все его тело ныло и он явно не ждал того, что Джерард приложит какие-либо усилия, чтобы его спасти. Найдет другого соседа для уплаты за квартиру, вот и все. С чего бы ему хотеть подставлять себя ради тупого малолетки, м? Вот и ему было непонятно. Он сидел черт пойми где, в каком-то подвале, привязанным к стулу, с разбитым лицом и настроением. Ему было страшно, что совсем скоро все может закончиться. Вся его жизнь может закончиться из-за брата какого-то уебка, что он трахнул на вечеринке, с которым он начал жить, в которого влюбился. А Фрэнк ведь столько еще не попробовал… стольких мест не посетил, к тому же, у него скоро будет ребенок, а он даже не знает, какого он будет пола! Он не начинал нормальных отношений, не извинился перед матерью за все то, что сделал ей, не занялся с Джерардом любовью, а не трахом и не поговорил с ним, как хотел, когда уже более менее успокоился… На самом деле, Фрэнк всегда мечтал умереть молодым. Вот об этом он говорил когда-то Уэю. Если он будет в норме к тридцати, он найдет жену. Просто Фрэнк не собирался быть в норме к этому времени. Он часто думал о том, как бы убил себя. На каком возрасте остановился бы и как бы это все выглядело, потому что порой жить было совсем не весело и трудно. А точнее, большую часть всей жизни. Пьянки с друзьями не всегда заглушали неуверенность внутри себя, концерты не всегда давали то внимание, что Фрэнк так сильно хотел получить, а ласки девушек не давали той любви, которую ему иногда хотелось… Было так много всего, так много проблем, которые вылезали наружу постоянно, требуя своего разрешения, так много желаний и мечт. Черт возьми, Фрэнк ведь не собрал концерт на пятьсот человек, как когда-то мечтал! Он не выпустил альбом, он не нашел свою группу… Вау. На грани смерти ты понимаешь, как мало ты сделал. Девятнадцать лет. Это ужасно много, ведь так? С точки зрения жизни это очень много. И за эти девятнадцать лет он только завалил экзамены, поссорился с мамой и раз десять выступил во вшивых барах. Никакого великого поступка, никакого прощения и гордости в глазах тех, кто был для него дорог. Даже отца не нашел, хотя постоянно думал о том, чтобы приехать в тот штат где он живет и просто показаться ему. Увидеть его. Мальчику иногда так не хватало отца… А что в итоге? «Ну, в любом случае, может, такой конец будет лучше?» — подумал Фрэнк, облизывая губы и чуть морщась от ощущения металлического привкуса во рту. А в самом деле, может, так будет лучше? Не надо думать на тему того, сколько денег тебе надо заработать, чтобы оплатить квартиру, не надо думать о том, какого цвета покупать пеленки, потому что у тебя скоро будет ребенок, не надо думать, как себя вести с Джерардом, чтобы он не смеялся и не тыкал пальцем в то, что Фрэнк ощущал. Это был отличный шанс, чтобы сбежать и не пытаться больше решить все то, что накопилось в жизни Фрэнка. Он ведь хотел умереть… В конце концов, он… он видел ночной Джерси. Он собирал концерт из пятидесяти человек. Уже что-то, да?.. Нет. Фрэнк просто боялся и это было нормально. По его щекам стекали такие же слезы, как и у Джерарда — слезы ужаса и банального незнания, что делать дальше. Он пытался убедить себя в том, что это его судьба и девятнадцать лет он прожил не зря. Джерард же пытался убедить себя, что узнает сумму, соберет ее, какой бы огромной она ни была, что он сможет спасти идиота, который, благодаря своей тупости, спутал на вечеринке парня с девушкой и переспал с ним. А может и не спутал вовсе? Говорят, перед смертью принято в чем-то исповедаться или сознаться. Фрэнк не помнил, кто конкретно так говорит, но точно знал, что где-то это слышал. Может быть и ему стоит исповедаться, сознаться себе в том, что тогда на вечеринке никого и не с кем он не путал? Айеро не гей и не был им, это точно. Но бывает так, что ты приходишь на вечеринку, собирается толпа совершенно незнакомых тебе людей, у тебя ужасное настроение и ты хочешь просто напиться, чтобы не думать об очередной ссоре с матерью и обо всем том, что она тебе сказала, и краем глаза замечаешь симпатичного парня, что, поправляя черные волосы, махал кому-то рукой, здороваясь. Неплохо… но не то настроение, чтобы подходить к нему и пытаться заговорить. Зато уже через пару часов, будучи ужасно пьяным, в очередной толпе ты снова натыкаешься взглядом на эти волосы, на эти бедра, фигуру и улыбку, за которой пряталось такое же желание сбежать от проблем. От одного раза с парнем ведь ничего не будет, так? Повезет, если он вообще окажется геем и согласится провести с тобой ночь, что даже девушки-то не всегда соглашались делать. Отчего-то притягивали взгляд эти длинные пальцы, эти бедра, губы и носик… Отчего-то нашлись силы подойти к ним. Подойти к Джерарду. Футболка в самом деле была счастливой. Джерард, несмотря на всю свою натуральность, именно в ту ночь оказался геем. Кто же знал, что дальше все обернется так? Что простое желание провести с кем-то ночь и избавиться от плохих мыслей выльется в то, что происходит прямо сейчас. Фрэнк сглотнул, вздыхая и поджимая губы. Умирать надо без страха, но проще сказать, чем сделать. Особенно, когда ты уже готов к этой самой смерти… Джерард сглотнул, вздыхая и поджимая губы. Он стер слезы со щек и, вскочив со своего места, натянул на себя обувь, куртку и, взяв нужные вещи, выбежал из студии, громко хлопнув дверью. — Ненавижу пиццу… — еле слышно прошептал Фрэнк.