Soap

В три часа дня Юнги, с горячим черным кофе, уже сидел в кафе Bittersweet, ожидая прихода своего друга. Одной рукой он поддерживал подбородок, который положил на нее, а второй бездумно мешал трубочкой кофе в стаканчике. Темные круги у Юнги под глазами казались темнее, чем они есть, из-за бледной кожи, у него были красные от слез глаза, от чего казалось, что он только что скурил пару косяков. Ему не нужно было зеркало, чтобы узнать, насколько плохо он выглядит. Официально прошло уже четыре дня с того момента, как он в последний раз видел свое солнце — Хосока, и Юнги чертовски сильно по нему скучал. Дзынь! Входная дверь кафе снова распахнулась, снова зазвенели колокольчики, висящие над ней. Пак Чимин, судя по его виду, раздраженный, вошел в помещение. У блондина сегодня был выходной, и он искренне ненавидел приходить на работу вне его рабочего времени, но кто он такой, чтобы отказать своему же лучшему другу в помощи? Он посмотрел на тонкую фигуру Юнги, и, если честно, первое, что заметил Пак — его волосы. Уже сильно отросшие темные корни юнгиева натурального цвета сильно контрастировали с его крашеными волосами, да и вообще, казалось, что тот несколько дней не расчесывался. Юнги выглядел, словно он сам не свой, от чего Чимин сильно заволновался о нем. Старший обычно хорошо держался, и его нынешнее состояние сильно пугало. — Выглядишь совсем плохо, — сказал Чимин и сел напротив Юнги. — Да, наверное, так и есть, — вздохнул Мин, все еще размешивая кофе трубочкой. Чимин внимательно наблюдал за каждым его движением: что-то действительно было не так, и младшему не терпелось узнать, что случилось. — Так что заставило тебя позвать меня на работу в мой же выходной? — пошутил он, стараясь немного облегчить атмосферу, но это совсем не помогло. У Юнги сердце заколотилось от осознания того, что он собирался сказать Чимину. Он даже не мог понять, почему так нервничал. Конечно, Мин знал, что Чимин поддержит его, несмотря ни на что, и он не мог найти ни единой причины чтобы не говорить ему. Чувак, ты проебался, подумал Юнги. Не нервничай так. Это все равно должно было рано или поздно случиться, так что тебе придется сказать об этом. Юнги крепко взялся за стаканчик с кофе и сжал зубы. Несколько раз медленно выдохнул и вдохнул, чтобы успокоиться, и, наконец, сказал: — Я его поцеловал. Чимин вскинул бровь, сразу не поняв, о чем тот говорит. Юнги уже было подумал, что это будет единственной его реакцией, но затем младший широко раскрыл глаза и буквально уронил на пол собственную челюсть. — Что.? Он почти прошептал это, отчего сердце Юнги пропустило удар, у него покраснели щеки и он опустил взгляд в пол. Чимин нервно запустил руки в волосы, и на этот раз переспросил более четко: — Кого? Хосока? Юнги постучал пальцами по крышке стола, все еще не поднимая взгляда. Ему так не хотелось видеть чиминово лицо… — Ага. — Дай мне секунду, чтобы… подумать, — сказал Чимин ломающимся голосом. Юнги моментально поднял голову, чтобы посмотреть на него, ведь голова старшего тут же заполнилась мыслями о том, что Чимин, быть может, будет в нем разочарован. — В смысле «подумать»? — Ну, ты практически сейчас сказал мне, что ты гей. Мне нужно привыкнуть к этому, Юнги-хен. — Замолчи! Люди могут услышать! — шикнул он, и тут же оглядел маленькое кафе, чтобы убедиться, что никто этого не слышал и, к его же счастью, ничего такого не случилось. Юнгиево сердце, казалось, отпинали как футбольный мячик. Юнги, конечно, не хочет сказать, что он ждал какой-то другой реакции, но именно это он и говорит. Может, идти к Пак Чимину за помощью — не такая уж и хорошая идея. — Я совсем не ожидал, что ты отреагируешь так. Чимин посмотрел на него с широко раскрытыми глазами, и заметил, что карие глаза друга наполнились слезами. Он быстро сообразил, что его реакция и вправду была двусмысленной: — Нет-нет, хен, ты меня не расстроил, ничего такого, мне просто нужна минутка чтобы… обдумать все. Юнги стал покорно ждать, пока младший вновь заговорит. Чимин больше, чем просто запутался от такого неожиданного признания. Ему было немного стыдно за свои слова, но что еще он должен был сказать? Человек, которого он знал всю свою жизнь, буквально совершил каминг-аут, конечно Пак будет удивлен! У Чимина была куча вопросов, они появлялись один за другим, но он пока решил остановиться на одном: — Так ты позвал меня сюда, чтобы сказать, что ты… гей? Юнги закусил губу и опустил взгляд: — Ну… Вообще, я позвал тебя, чтобы ты помог мне разобраться с чувствами… — он замолк на середине фразы, осознавая, что Чимин, видимо, и вправду был не лучшим человеком для проведения мужского разговора. И, кажется, Чимин подумал о том же. — Хен, ты шутишь? Я понимаю твое желание рассказать мне… И я полностью принимаю это! — быстро добавил он. — Но ты предлагаешь мне, натуралу, помочь тебе понять, нравится ли тебе парень? — Прости, ладно! Черт подери, я не так и хотел кому-то об этом говорить, но у меня есть только ты, Чимин, — Юнги почему-то разозлился на него, хотя и сам понимал, что злиться тут не на что. — Ладно, просто забудь. Чимин шумно выдохнул и положил подбородок в ладони: — Я не могу просто забыть об этом! И мне жаль, прости, я не должен был вести себя так. Но ради тебя я постараюсь. Просто будь немного терпеливее по отношению ко мне, я ведь совсем не понимаю, что ты чувствуешь. — Спасибо, — вздохнул Юнги. Через несколько секунд молчания Чимин наконец спросил первый серьезный вопрос: — Мне нужно, чтобы ты объяснил мне, что с тобой происходит… Я не лучший в этих мужских разговорах, — чуть засмеялся он, и на лице Юнги тоже наконец появилась маленькая улыбка. Юнги выждал с минуту, пока он сможет собраться с мыслями, чтобы понятно объяснить Чимину, что у него в голове. — Что смущает меня больше всего, так это то, что он — парень. Я никогда, ни разу в жизни даже не рассматривал парня в том плане, в каком смотрю на Хосока. Это странно, но это странно в хорошем смысле, кажется. Он всегда рядом, когда нужен мне. Как по мне, он самый прекрасный в мире человек. Он умный, он красивый, он добрый, он — это еще столько вещей, которые я не могу перечислить. И я… Я не знаю, Чимин. Я просто пиздецки запутался. — Юнги даже и не понял, что во время монолога у него заслезились глаза и едва не потекли слезы. И, кажется, младший его понял. — Не могу сказать, что я на сто процентов чувствую тебя, но я понимаю, — Чимин чуть наклонился вперед. — Юнги-хен, думаю, ты сказал достаточно, чтобы понять, нравится он тебе или нет. Если не брать в расчет ориентацию, ты можешь представить себя в отношениях с ним? А могу ли я? — думает Юнги, и среди всех запутанных между собой мыслей в его голове, первым ответом было да. — Да… Думаю, да. И, кажется, в груди у Юнги что-то заболело в несколько раз сильнее, когда он сказал это вслух. Сердце будто вот-вот взорвется, а в животе взмыл рой из бабочек. Ему и правда нравится Хосок. И в ту же секунду Юнги расплакался навзрыд. Он больше не мог — на него навалилось слишком много всего. Все, что, как ему казалось, он о себе знал, оказалось враньем. Будто его личность украли и заменили абсолютным незнакомцем. Но где-то глубоко внутри, в самом низу он знал, что будь тут Хосок, ему было бы легче. — Ч-чимин, чими-ин, я… — всхлипывал он и слова слетали с губ отрывками. Чимин тут же вскочил с места и оказался рядом, стал за его спиной и крепко обнял за плечи. Юнги плакал в рукав его кофты, пока Чимин все так же крепко держал его, сцепив руки парня в замок со своими, пытаясь успокоить. — Все хорошо, хен. Я тут и всегда здесь буду. Все будет хорошо, я обещаю.