Я влюбился в собственного мужа

- Тсуна, Тсуна! Просыпайся быстрее, ты в школу опоздаешь. Я поворочался и снова залез под одеяло. Не хочу вставать. И почему уроки так рано начинаются? Утром у меня голова совсем не работает. Хотя, и вечером тоже не особо. Но все же получше, чем когда тебя с утра пинком выгоняют из-под одеяла и в полусонном состоянии отправляют в какую-то школу, которая тебе с утра вообще не нужна, и хочется просто вернуться в теплую постель... Вы думали, что я так банально начну свой рассказ? А вот и нет. Моя история начинается не с утра, как это обычно бывает, а с вечера, когда просыпаются потаенные желания, скрытые мысли, яркие чувства и начинается вторая жизнь. Удивительно, но многие люди с наступлением ночи преображаются. Неуверенные, закрытые в себе, почти убитые жестоким обществом люди внезапно раскрываются и превращаются в поэтов, философов, жестоких циников, романтичных меланхоликов, садистов и даже немного шизофреников. Я не скажу, что я закрытый в себе или задавленный обществом человек, но с наступлением темноты я тоже немного преображаюсь. А точнее, начинаю жить своей второй жизнью. - Реборн, я все сделал. Можно я пойду? – я с нетерпением ерзал на стуле, глядя в столь заманчивую для меня темную пустоту ночных улиц за окном. - Иди уже, - вздохнул репетитор. Похоже, я его совсем этим достал. Еще бы. Все то время, пока я делал домашнюю работу, с моей стороны раздавались охи, вздохи и еще куча всяких ненужных звуков. Разумеется, я все это делал не без тайного умысла. Чем сильнее я достану Реборна, тем больше вероятность, что он отпустит меня, чтобы я больше не раздражал его. Правда, и выше вероятность того, что ему все это надоест, и он просто изобьет меня, но риск – дело благородное. Кроме того, у меня есть то, ради чего я готов рисковать снова и снова. Я мгновенно вскочил из-за стола и, вытащив из шкафа черные, чуть мешковатые штаны и такую же черную водолазку, быстро переоделся. Реборн смотрел на меня с неким немым укором. Тем не менее, в его глазах я видел пляшущих чертиков. Которые явно в скором времени обрушат на меня свою кару за нарушенный покой киллера. Я сглотнул и, надев кеды и черные перчатки без пальцев, чтобы не содрать кожу на ладонях, быстро вылез из окна, спрыгивая на ветку, а затем, по дереву, на землю. Ага, уже наловчился. А то первое время я только и делал, что падал. Ну, тренировки все же делают свое дело. Быстро, но тихо бегу к калитке и осторожно открываю ее, проскальзывая в приоткрывшуюся щель. Ну все, я вышел из дома. Теперь можно немного расслабиться. Но лучше все же бежать изо всех сил, чтобы побыстрее пересечь опасную зону. Только и тишину нужно соблюдать, а не то меня выловят. Чувствую себя ниндзя. Еще бы. В конце концов, наверное, даже у ниндзя были не такие серьезные задания, как у меня, а именно: проскользнуть мимо бдительного Дисциплинарного комитета. Они постоянно по вечерам патрулируют улицы, следя, чтобы ученики не бродили по городу в неположенное время. Если меня поймают… даже думать об этом не хочу. Это наверняка будет очень страшно. Во всяком случае, раздраженный Хибари-сан точно ужасен как сам дьявол. А, нет, вру. Он гораздо страшнее. Даже Мукуро не решится связываться с Хибари-саном, разозленным на нарушителя дисциплины. Слишком велик риск попасть под раздачу. А там уже никакие трезубцы не спасут. Но вернемся к теме. Я быстро бежал по ночным улицам, стараясь держаться в тени, чтобы меня особо не было видно. Правда, если меня найдут, это не спасет, но зачем-то я все равно продолжаю так делать. Мда, логика у меня отсутствует напрочь. Одна интуиция, да и та молчит нередко. Стоп, я слышу голоса. Ааа, черт, куда же спрятаться. Тут ведь пустая улица! Быстро верчу головой в поисках убежища, но, не найдя ничего подходящего, просто прислоняюсь к стене, стараясь слиться с ней. Боже, пусть они пройдут мимо, пусть они пройдут мимо, пусть они пройдут мимо. Повторяю это про себя как заклинание. Даже глаза зажмурил. Чтобы в темноте не блестели. Во всяком случае, такую причину я себе придумал. Так ведь проще, не правда ли? Я не боюсь, просто скрываюсь. Если бы еще коленки не дрожали, все было бы убедительно до жути. Шаги, наконец, затихают. Фух, пронесло. Я уж думал, мне конец. Снова бегу в тени домов и, наконец, достигаю центральных улиц. Тут людей побольше, скрыться легче. Да если меня и заметят, то убежать здесь будет проще, так как затеряться в бесконечных переулках, выходящих на главную улицу, и толпах полуночников несложно. Теперь я перехожу на шаг и стараюсь не выделяться из толпы настолько, насколько это возможно. Мне это легко удается. Вот огромный плюс неприметной внешности. И, наверное, единственный. Ныряю в знакомый переулок и в который раз поражаюсь различию людей здесь и людей на главных улицах. Просто небо и земля. А отделяет их всего несколько метров. И огромная пропасть человеческого непонимания. А ведь они неплохие ребята. Ну, это насколько я могу судить. Просто здесь свои законы. Законы природы. Выживает наиболее приспособленный. Те, кто не приспособился, будут задавлены. Группы людей, имеющих одинаковые приспособления к жизни здесь, объединяются в движения, и у них есть свои правила и свое место обитания. Ну все, я уже говорю о людях, как о животных. Но вообще-то это не совсем так. Точнее, совсем не так. С ними интересно. Если знаешь, как к ним подступиться. Легко лавирую в толпе и киваю знакомым. Меня здесь уже знают и спокойно терпят то, что я веду себя как дома. По крайней мере, никто на меня не лезет, как в первый раз. До сих пор трясусь, когда вспоминаю, как меня окружила толпа парней с битами и арматурой, а потом кто-то включил музыку, и я решил, что хуже уже все равно не будет, и начал танцевать. Да, есть у меня такое небольшое хобби. И, судя по всему, получается у меня довольно неплохо. По крайней мере, после того случая меня стали пускать во все клубы «темной» части Намимори совершенно бесплатно и вообще считать «своим». Потом у меня появились даже кто-то типа фанатов. До сих пор не верится. Но хорошо, что ребята об этом не знают. Просто они бы ни за что не поверили, что их правильный босс может быть «своим» у хулиганов. Представляю реакцию Гокудеры-куна. Он наверняка бы в осадок выпал. Я тихо рассмеялся и внезапно почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Я обернулся, но не увидел никого, кто мог бы смотреть на меня. Хм, странно. Ну ладно, может, показалось. А, может, это просто нервы. В конце концов, жизнь среди мафиози не может не отразиться на психике. Невольно дерганым станешь. И все-таки… Кажется, что-то здесь все же не то. Интуиция звенит, не переставая. Словно скоро случится что-то плохое. Смогу ли я танцевать в таком состоянии? Надеюсь, что все будет в порядке. Я подхожу к знакомому клубу и, кивнув охраннику, иду внутрь. По ушам мгновенно ударяет ритмичная музыка. Толпа людей, бьющихся в экстазе. Пьяные, молодые, некоторые даже под кайфом. Боже, знали бы родители, где по вечерам пропадает их миролюбивый и пугливый сын… Но, слава богу, пока что меня прикрывает Реборн, а там видно будет. Вот уж не знаю, зачем ему это, но почему-то он прощает мне это увлечение. И даже поддерживает. Не знаю, что творится у него в голове, но он затеял все это явно не без тайного умысла. Привычно ныряю в лихорадочно волнующуюся толпу. Дергающиеся в невероятном ритме люди похожи на сумасшедших. Улавливаю запах алкоголя и жарких, возбужденных тел. Огибаю танцующих и осторожно продвигаюсь на середину зала. Как-то так сложилось, что танцую я всегда именно на середине. Там даже специальная метка теперь поставлена. B.D. Black Dancer. Так меня прозвали из-за того, что я всегда прихожу в черном. Вообще-то я хожу в черном потому, что в черном скрываться ночью легче. Но сути это не меняет. Я уже вошел в разряд местных легенд, что меня, в принципе, вводит в ступор. Я же не какой-нибудь там призрачный гонщик или что-то такое. Я просто всегда прихожу в один и тот же клуб, всегда в черном, всегда в одни и те же дни и танцую. Просто танцую. Ну, никто не знает моего имени. И никто меня не узнает в повседневной одежде, поэтому днем меня как Черного Танцора увидеть невозможно. Если посмотреть на все с такой стороны, то это выглядит как какая-то легенда. Кошмар. Этого я совсем не хотел. Но сейчас это все неважно. Важна только музыка. Важен только танец. Прохожу на середину зала и встаю прямо на метку. Люди рядом останавливаются и медленно отходят назад, чтобы дать мне место. Все взбудораженные, взмыленные, развязные, но все еще в сознании. Ди-джей замечает, что в зале уже никто не танцует, и переключает трек. Все молчат и просто смотрят на меня. Мне по-прежнему неловко от такого внимания, но тут начинает играть музыка, и я, закрыв глаза, несколько секунд вливаюсь в музыку, улавливаю ритм, а затем внезапно начинаю танцевать. Во время танца открывается душа человека. Невозможно танцевать, не оголив своего сознания, не открыв всех своих эмоций и чувств. Можно двигать руками, ногами, туловищем, но не танцевать. Лишь когда я танцую, я могу чувствовать себя свободным. Потому что я могу выплеснуть все то, что меня тревожит, все то, что меня волнует, все то, что занимает мое сознание. Нет окружающего мира, есть только я и мое сознание, словно заполняющее все пространство вокруг меня. Я не понимаю, что двигаюсь. Я лишь ощущаю невероятный жар, бесконечный поток энергии и какое-то яркое ощущение экстаза. Словно я растворяюсь в своих же чувствах. Я танцую боль. Я танцую страх. Я танцую скуку. Я танцую счастье. Я танцую смех. Я танцую спокойствие. Я танцую битву. Я танцую умиротворение. Я танцую желание защитить. Я танцую усталость. Я танцую… Но тут перед глазами что-то пролетело, и на меня стал падать колючий дождь. От неожиданности я оступился и на чем-то поскользнулся. Сработали рефлексы, выработанные многочисленными тренировками и битвами, и я, сгруппировавшись, кувыркнулся по полу. Руку что-то неприятно кольнуло, и я удивленно взглянул на оцарапанную ладонь. Кровь? Тут я заметил, что в моих волосах что-то запуталось, и с головы упал цветок. Белая роза? Я огляделся. Все вокруг было засыпано цветами. На них я и поскользнулся. Но откуда? Люди вокруг удивленно зашумели. Интуиция неприятно задребезжала, и я безошибочно посмотрел на потолок. Там стоял какой-то мужчина в черном костюме. Он внимательно посмотрел на меня, а затем быстро ушел. Точно. Оттуда иногда сбрасывают то конфетти, то шары, то просто какие-то блестящие обрезки. Но кому это надо? Тут я замечаю недалеко от себя небольшую записку: «Амелькар ди Монфорте». Имя? Да кто он такой? Это он кинул цветы? Я перепугался настолько, что танцевать дальше был уже не в силах. Поэтому я просто сунул в карман бумажку и быстро выбежал из клуба. Что же здесь происходит? Я перепугался не из-за того, что кто-то осыпал меня цветами, а из-за того, что это произошло во время танца. Во время танца я обнажаю душу, ухожу в свой мир, а когда меня столь бесцеремонно выдергивают обратно, оставаться спокойным просто невозможно. Наверное, это можно считать за знак внимания, но человек, который так бесцеремонно относится к чужим увлечениям и не понимает их сути, просто не способен понять то, что чувствует танцующий человек. Интуиция теперь буквально кричала о том, что что-то скоро случится, и дальше игнорировать ее стало уже невозможно. На меня удивленно оборачивались люди. Еще бы. Представляю, как я сейчас выгляжу. Растрепанный, красный, взмыленный паренек, пропахший дешевыми сигаретами и алкоголем. От этого запаха у меня до сих пор кружится голова. Бездумно несусь по улице, забыв о Дисциплинарном Комитете. А зря. - Что это ты делаешь ночью на улице? Да еще и в таком виде. Ледяной, колючий голос заставляет меня на миг замереть, а затем еще быстрее сигануть в сторону дома. Ааа, угораздило же меня встретить Хибари-сана! Он что, никогда не спит? Во всяком случае, у меня возникает именно такое ощущение. Хотя вру, он часто спит на крыше. Стоп, сейчас не до этого! Меня вот-вот поймают и изобьют до смерти. Надо бежать изо всех сил. Я еще пожить хочу. И не инвалидом. Я до сих пор не понимаю, как у меня получилось убежать от разозленного Хибари-сана. Но каким-то образом в тот вечер я выжил. Мне даже удалось относительно бесшумно забраться в свою комнату через окно по дереву. И я не знал, что за мной уже тогда наблюдали. С дорогой сигары падал пепел, а пальцы, унизанные перстнями, медленно перебирали стопку фотографий, на которых был изображен веселый растрепанный мальчишка в школьной форме. - Так вот кто ты такой, Черный Танцор. Нет, Савада Тсунаеши.