Я влюбился в собственного мужа

- Савада, у тебя в голове мозги или бумага? А то ты, похоже, ничего, кроме как правильно оформлять документы, и не понимаешь. Я виновато вздохнул и покосился на многострадальные иксы и игреки, которые, как назло, путались и совершенно не собирались вставать на место. Ну не понимаю я эту математику, хоть ты тресни! Вообще, объясните мне, зачем, ну зачем ученику знать всякие функции, тригонометрии и прочие запутанные слова, которые больше походят на заклинания для вызова демона?! Где это может пригодиться нам в жизни? Ни за что не поверю, если мне скажут, что без этого нельзя прожить. Я даже отдаленно не могу представить, в какой области нам это может пригодиться. - Ладно, смотри сюда. Это надо делать так, так и так. Игрек переносишь сюда, и теперь эти члены сокращаются как противоположные. Это ясно? Я густо покраснел при слове «члены» и поспешно кивнул. Ну не могу я, черт возьми, сосредоточиться на этой проклятой математике, когда у меня под боком сидит Хибари-сан и, как назло, почти вплотную прижавшись ко мне, тихо дышит мне в ухо. Но ладно бы только это! Нет, он ведь еще и постоянно касается меня то там, то здесь. Пару раз вообще до моего… кхм… члена, если вы поняли, о чем я, дотронулся, протягивая руку за учебником. Кошмар. Знал бы наш злой математик Такаги-сан, как я опошляю его любимые уравнения… Он бы точно в обморок грохнулся и влепил мне жирный ноль за экзамен, наплевав на все мои мафиозные связи. Я хихикнул и, поймав на себе внимательный взгляд Хибари-сана, заткнулся. Мда, такими темпами я нескоро пойму математику. - Хорошо, математику отложим на потом. Займемся чем-нибудь другим, чтобы твой мозг отдохнул от уравнений, а ты так вообще ничего не поймешь и забудешь даже то, что понял. Что у тебя дальше? - Биология, - радостно выдохнул я и… замер. Вот черт, уже ничего, кроме биологии не осталось. Даже историю и древнюю литературу с кандзи мы повторили. Нет, господи, я еще морально не готов! Словно заметив мое замешательство, Хибари-сан хмыкнул и решительно открыл учебник как раз на той странице, на которой я хотел бы видеть его открытым меньше всего. - Эээ, давайте повторим химический состав клеток и их деление, ладно? А то я в них совсем путаюсь, - я спешно потянулся к учебнику, но был быстро перехвачен Хибари-саном, чему-то хитро усмехающемуся. - А чем тебя эта тема не устраивает? – голос вкрадчивый, хитрый. – Чем тебе не нравится изучение половых органов человека, м? - Иэ… - я запнулся. Черт, что же ему сказать? – А я ее хорошо понимаю, так что давайте… - Вот как? Ну что ж, давай проверим твои знания, - Хибари-сан медленно начал ко мне приближаться, словно гипнотизируя меня насмешливыми серебряными глазами. Я испуганно икнул и быстро отполз, пытаясь не замечать загорающихся искр в глазах парня и собственного стояка, уже давно мучавшего меня своим присутствием от прикосновений и двусмысленного поведения Хибари-сана. Черт, я, конечно, понимаю, что Акане меня потом убьет, тем более что сейчас я сам по плану должен был соблазнять Хибари-сана фразочками типа «Научи меня, сенсей. Я так и не понял этой темы. Не покажешь мне, что такое оргазм и сперма, ммм?», но это же выше моих сил! Надо бежать как можно дальше, и плевать, что я сам уже давно хочу этого… - Не беги от меня, Тсунаеши… Я замер. Почему-то сейчас я услышал в его голосе желание и просьбу. Он хотел. Хотел этого. Хотел меня. И… я сдался. Потому что сам этого хотел. Потому что никогда не смог бы отказать ему. И потому что сейчас это было жизненно необходимо нам обоим. Хибари понял, что я больше не собираюсь сопротивляться, и, встав, рывком поднял меня на ноги. Я пошатнулся, но устоял, опершись на прижавшегося ко мне Хибари. Что же мы творим?.. - А правильно ли мы поступаем? – голос срывается. Тихий, жаркий шепот сейчас кажется сумасшедшим криком, перебиваемым только прерывистым дыханием. Жарко. Невыносимо жарко. - А какая разница? – даже не вижу – чувствую легкую усмешку на его губах. Плевать. Давно уже на все плевать. - Большая. Завтра мы наверняка об этом пожалеем, - голос хрипит. Мне страшно. И он это чувствует. - Тогда завтра и будем разбираться. Еще возражения есть? – легкий, смазанный поцелуй и его язык на моих губах. Дразняще лижет и быстро отстраняется, насмешливо смотря мне в глаза. Жидкий металл в его взгляде плавится, гипнотизирует меня, не давая отстранится и отрезая все пути к отступлению. Слишком близко. Слишком интимно. - Нет, - счастливо улыбаюсь и прижимаюсь к его губам своими. Мне не дают даже вздохнуть, мгновенно перехватывая инициативу и нагло проникая в рот шершавым, почти горячим языком. Влажно. Горячо. Мокро. Чувствую его пальцы, зарывшиеся в мои волосы и медленно, с садистским удовольствием оттягивающие мою голову за темные пряди. Тянусь к нему, ощущая тягучую боль в корнях волос, и жадно приникаю к желанным губам, стремясь выпить из него весь воздух, быть ближе. Неумело прикасаюсь к его языку своим в попытке повторить ту сладостную, невыносимую пытку, что он недавно проделал со мной. Усмехается моим неуклюжим попыткам, но не отстраняется, позволяя творить мне все, что я хочу. Настолько, насколько позволяют его тонкие пальцы, по-прежнему крепко сжимающие мои волосы. Настойчиво переплетаю его язык со своим, проводя им по ровному ряду зубов и с удовольствием натыкаясь на чуть сколотый зуб где-то сбоку. Он слегка царапает мой язык, давая понять, что это не сон, и даже Хибари Кея не идеален. Моя тайна. Мой секрет. И больше никто этого не знает. Слышу тихий рык и чувствую, как сильные руки подхватывают меня, а в следующий миг спина уже мягко пружинит о поверхность кровати. Нетерпенье – это порок, Хибари. Растяни прелюдию подольше, не будь таким резким. Усмехаюсь своим мыслям и, на миг приоткрыв глаза, сталкиваюсь взглядом с похотью и страстью, бушующих в обычно спокойных и безразличных глазах. Это я! Я сделал его таким! От этих мыслей хочется кричать и смеяться, но губы Хибари не дают отвлечься ни на секунду, и вскоре в голове не остается места даже для собственного имени. Все занимает он. Его руки. Его губы. Его пальцы. Его тело. Его мысли. Его чувства. Его желания. Сейчас для меня существует только он. Ощущаю, как его слегка дрожащие от возбуждения пальцы порывисто, резко дергают за молнию на моей кофте. Замок не выдерживает, и, кажется, что-то ломается, но это не заботит никого из нас. Где-то отголоском сознания мелькает довольная мысль о моей предусмотрительности. В конце концов, с пуговицами все было бы еще хуже. Но как только горячие пальцы касаются моей кожи, дыхание перехватывает, и я, словно лопнувшая струна, выгибаюсь дугой в его руках. В глазах вижу любопытство и удовлетворение таким превосходным открытием. Чувствую, как пальцы, слегка касаясь кожи, скользят вдоль моего тела. Специально мучает, невесомо притрагиваясь ко мне лишь в нескольких местах. Хочется, чтобы он сжал руки, и я чуть хнычу от этой сладостной пытки. Мало. Мне мало его прикосновений. Еще, пожалуйста, еще! Если я и не произнес этого вслух, то только потому, что Хибари и так видит все мои эмоции и с легкостью читает их, как книжку для маленьких с картинками. Глаза насмешливо сощуриваются, и я чувствую, как он отстраняется. Садист… Но вдруг к моей груди прикасаются его сухие от жара губы, и сдавленно выдыхаю. Дышать нечем. Словно весь воздух внезапно превратился в раскаленный кислород, настолько чистый, что дышать им становится невозможно. Больно. Вдыхать этот воздух больно. Сухие, легкие поцелуи россыпью покрывают мое тело, но я не выдерживаю, притягиваю Хибари за черные пряди к себе и жадно целую, словно выпивая весь воздух из его легких и наслаждаясь глотком кислорода. Мои пальцы путаются в его волосах, а сам Хибари гибкой дугой изгибается, опираясь на свои руки, расставленные по сторонам от меня. Чувствую, как он отстраняется, и недовольно урчу, но уже в следующий миг вновь задыхаюсь от его поцелуев, уже влажных и развязных. Медленно, тягуче, то целует, то чуть лижет мою кожу, заставляя меня приподняться и нетерпеливо снимая с меня расстегнутую кофту. Обиженный, я дергаю его за рубашку и резким движением срываю ее, краем уха услышав треск рвущейся ткани и легкий стук пуговиц. - Какой ты нетерпеливый… Его голос возбуждает похлеще афродизиака, и я чуть не кончаю от этого хриплого, бархатистого звука. Хибари, резко притянув меня за талию, вдруг прикасается губами к коже на шее и резко кусает. Кричу от неожиданности и боли, почти охрипнув. Но он уже зализывает ранку и ловит мой последний стон боли губами, настойчиво целуя. Чувствую, как его рука мягко, почти бережно прикасается к моему стояку и поглаживает его сквозь джинсы. Испуганно пытаюсь отстраниться, но Хибари не дает этого сделать, успокаивающе шепча что-то про то, что все будет хорошо, и он сделает мне приятно. Вздрагиваю, но доверяюсь, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям, а вскоре уже вовсю стону, неосознанно толкаясь в его руку. Слышу звук расстегивающейся молнии на своих джинсах и шумно выдыхаю, когда чувствую прикосновения кажущихся теперь такими холодными рук. Мне жарко. Очень жарко. Стоны наполняют комнату, эхом отражаясь от стен. Словно со стороны слышу свой голос и мягко плавлюсь в руках Хибари. Рваные движения и умелые, резкие сжимания и поглаживания не дают мне кончить, и я почти плачу от этой болезненной пытки. Тянусь к своему члену, но Хибари резко хватает меня за запястье и больно выворачивает руку, прижимая ее к кровати. Теперь любое резкое движение заставляет плечо ныть, а он все продолжает меня мучить. Боюсь даже шевельнуться, но все равно невольно трусь о его чуть шершавые ладони. Быстрее. Быстрее же! Словно понимая, что я близок к развязке, Хибари болезненно сжимает член и отстраняется. Сквозь хриплое дыхание слышу свой голос, который жалостливо, униженно умоляет парня позволить мне кончить, но тот лишь усмехается и, наклонившись, шепчет, что сейчас станет только лучше. Словно давая мне передышку, Хибари отвлекается, чтобы стащить мои приспущенные джинсы и трусы. Сквозь мутную пелену боли и наслаждения вижу, как он быстро освобождает себя от остатков одежды и достает откуда-то тюбик и небольшой пакетик, в котором я не без труда узнал запечатанный презерватив. Я отрешенно наблюдаю за его действиями, не имея сил даже осознать, что последует дальше. Слегка вздрагиваю от ощущения его рук на своих бедрах и тихо стону, когда меня мягко притягивают, чуть поглаживая полушария. Хибари тихо шипит, натягивая презерватив и осторожно разглаживая его по стволу. Он почти отрывает крышку от тюбика и выдавливает на пальцы прозрачный гель, а затем легко и умело размазывает его по презервативу. Я дергаюсь, когда ощущаю прикосновение чего-то холодного сзади, и непроизвольно сжимаюсь. Хибари что-то хрипло шепчет, но я его почти не слышу, и лишь некоторое время спустя благодаря мягким поглаживаниям мне удается расслабиться. Внутрь проникает палец, и я неуютно ворочаюсь от неприятного ощущения чего-то инородного внутри. Но тут Хибари изменяет выдержка, и он, сдавленно шипя, толкает внутрь сразу три пальца. Сорвавшимся голосом кричу, кусая подушку и старательно приглушая стоны боли. Больше нет сил даже сопротивляться, и все, что я делаю, это изредка всхлипываю, когда становится слишком больно. Внезапно пальцы исчезают, и я хрипло выдыхаю задержавшийся в легких воздух. Внутри словно образовалась пустота. Но тут ко мне сзади прикасается что-то горячее и влажное, и я рефлекторно чуть подаюсь назад, чтобы слегка притупить боль, заменить ее ощущением жара. Слышу хриплый голос Хибари, но совсем не понимаю его слов и чуть удивленно ерзаю, когда дрожащие от возбуждения пальцы обхватывают меня за бедра и вынуждают встать на четвереньки. Внезапно все перед глазами взрывается от боли, и я, не в силах уже даже кричать, только хриплю, роняя голову на подушку и оставаясь в нужном положении только благодаря пальцам Хибари, до синяков сжавших мои бедра. Внезапно приходит осознание, что он вошел еще не до конца и продолжает медленно входить, вынуждая меня с каждым миллиметром все сильнее сжимать простыню и сдавленно шипеть от боли. Хибари некоторое время не двигается, а затем медленно выходит, чтобы снова осторожно, медленно, сдерживая себя из последних сил, войти, стараясь причинить как можно меньше боли. Я лишь всхлипываю и неосторожно резким движением насаживаюсь до конца, мгновенно вскидывая голову и прогибаясь буквально до хруста в позвоночнике. К резкой боли на миг примешивается какое-то странное, даже извращенное удовольствие, и я протяжно стону. Хибари замирает, а затем чуть более резко толкается, и я снова чуть вскрикиваю от безумной смеси боли и удовольствия. Плавные толчки незаметно перешли в резкие, рваные движения. Кричу, стону, извиваюсь, уже добровольно насаживаясь и с каким-то болезненным удовлетворением испытывая дикую, режущую боль и неимоверное удовольствие. Внезапно я резко изгибаюсь и с очередным толчком кончаю, непроизвольно сжимая Хибари изнутри. Он еще пару раз толкается в мое обмякшее тело и с тихим рыком изливается. Некоторое время лежу без движения, ощущая тупую ноющую боль в пояснице и какую-то странную приятную опустошенность. Краем глаза замечаю, как Хибари быстро стягивает презерватив и отбрасывает его куда-то в угол, а затем медленно приближается ко мне и осторожно обнимает, словно боясь разбить меня, как хрустальную куклу. - Ты как? Его обычно мягкий и бархатистый голос сейчас хрипит, но я почему-то уверен, что у меня все еще хуже. - Жив. Голос сел, и я бы ни за что не узнал бы в нем свой, если бы действительно этого не знал. Кошмар… Хибари устало поцеловал меня в макушку и, уткнувшись носом куда-то за ухо, удовлетворенно засопел. Где-то на затворках сознания мелькает чья-то чужая мысль о том, как сильно я все же его люблю. Только от осознания того, что он рядом со мной, становится тепло. Он рядом. Он мой…