Я влюбился в собственного мужа

- Тсунаеши… Тсунаеши, да встань ты уже, наконец! Тсунаеши! Ах так… - голос оскорбленно замолк, а затем ухо вдруг обожгло чье-то горячее дыхание. – Еши-тя-а-ан… Я вздрогнул и, обиженно взвыв, вынырнул из-под одеяла. Рядом раздался тихий смех, и я, приготовившись уже разразиться грандиозной речью на тему того, какой Хибари все-таки гад и подлец, раз будит меня в такую рань, вдруг замер. - Хибари-сан… - М? - Никогда больше не смейтесь. - Почему? - Потому что тогда я на вас совсем свихнусь и буду ревниво держать вас рядом, запрещая даже показываться на людях. Ведь если кто-нибудь это увидит, то точно влюбится в вас. И что я буду делать, если вы вдруг улыбнетесь так Мукуро, а? Я ж этому извращенцу точно проиграю! - С нетерпеньем буду ждать этого, - хитро усмехнулся Хибари, легко ероша мои волосы и мимолетно целуя меня в лоб. Прям как покойника… Ой, что-то мне все это не нравится. Какие-то мысли нехорошие в голову лезут. Сегодня точно какая-нибудь гадость случится, я вам это гарантирую. Никогда ни к чему хорошему это не приводило. - Кстати, Хибари-сан, а чего вы меня так рано разбудили? - Во-первых, не Хибари-сан, а Кея. Ты мой муж или сосед? А во-вторых, у нас гости, которых я предпочел бы не видеть, но, похоже, придется терпеть это, потому что идея, которую они предложили, мне нравится. - А что за идея? - Сам узнаешь. Сходить с ума надо тоже постепенно. Так что вставай и спускайся пить чай, пока я одному субъекту голову не открутил. Я кивнул и, легко поцеловав уходящего Хибари-сана, начал одеваться. Интересно, кто пришел? Хибари-сан может стремиться открутить голову любому человеку, нарушающему его личное пространство и спокойствие, так что кандидатур выше крыши. Так, стоп, он не Хибари-сан, а Кея. Господи, как же сложно переучиваться… Я столько лет называл его Хибари-саном, что теперь называть его Кея будет немного странно. Так, ладно, я привыкну. Как-нибудь. Вот уже неделю мы торчим дома, нагло игнорируя школу, работу, ребят, Реборна… Эээ… Что-то слишком много «Р». Ну, в общем, вы поняли, что я имел в виду. Кстати, у меня же экзамены через неделю… А я ничего не выучил. Блин, всю следующую неделю придется зубрить, как сумасшедшему, а заодно надо будет придумать достойную отмазку из-за моего недельного отсутствия. Какой кошмар. Так, ладно, спускаться пора, пока Кея не исполнил свою угрозу. Я, быстро слетев вниз по лестнице (не кубарем, но это было на грани), изумленно застыл. В столовой сидели Амелькар и Акане, дружелюбно рассказывающие что-то Хибари и мирно попивающие чай. Последний, кстати, вел себя на удивление миролюбиво, хотя чувствовалось, что неуемная парочка его уже порядком достала. Сама по себе картина подобной идиллии была похожа на ночной кошмар, но я пересилил шок и спокойно зашел в комнату. - Доброе утро, Амелькар, Акане. Чем обязаны вашему визиту? – мило улыбаясь, сказал я. Кея посмотрел на меня почти с восторгом, из чего я заключил, что они его уже не просто достали, а буквально выжали все соки. Вид вымученного Хибари заставил меня улыбнуться, но я сдержался и успешно замаскировал смешок под кашель. - Еши! Господи, что с тобой случилось? – удивленно воскликнула Акане. Я недоуменно воззарился на нее. - Эээ… А что со мной не так? - Ты так похорошел! Весь прямо светишься. Такой милый, господи! А какой красавец стал! Это на тебя счастье так действует, да? Амелькар, не краснеть! Нечего на чужих мужей заглядываться! – весело щебетала Акане, радостно пихая поперхнувшегося чаем Амелькара. Кея как-то странно посмотрел на неудавшегося жениха и задумчиво уставился на чашку с горячим чаем. В его взгляде буквально читалось: «Интересно, а стакан кипятка и метательное орудие в виде чашки способно убить безмозглого идиота с заскоками камикадзе и отсутствием инстинкта самосохранения?» Я решил, что проверять это предположение не стоит, и, сев рядом с ним, успокаивающе сжал его руку под столом. Кея улыбнулся уголками губ и перевел взгляд на буйствующую парочку. Акане уже успокоилась, зато теперь Амелькар с упорством маньяка душил ее и вопил что-то про то, что его достали ее вечные насмешки. Акане же лишь смеялась. Короче, идиллия. - Эм, может, мы вас отвлекаем, но не будете ли вы так любезны прекратить ваши брачные игры? – вежливо поинтересовался Кея. Амелькар замер, задумался и отпустил Акане. - Извините за перерыв. Итак, Еши, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? И как это было в первый ра… - заинтересовалась Акане. Кея раздраженно дернул бровью. - Может, расскажете уже Тсунаеши, зачем вы пришли? – повысив голос, спросил он. Видимо, шумная парочка его дико раздражала, и если бы не та идея, о которой он упоминал, то дальше калитки они бы не прошли. - Конечно, как скажешь, Кея, - издевательски улыбнулась Акане, явно недовольная, что ее прервали. Я уже давно тихо смеялся, стараясь, чтобы меня не заметили. Царящий вокруг дурдом мне, как ни странно, нравился. Хорошо еще, что не пришли ребята во главе с буйствующим Гокудерой-куном. Тогда от дома Кеи вообще бы ничего не осталось. - Короче, Тсунаеши, мы с Акане решили пожениться в церкви! – радостно выпалил Амелькар. И это он не далее как минуту назад целеустремленно душил эту самую Акане?! Сейчас Амелькар просто светился от счастья. О, все с вами ясно… - Рад за вас! А когда вы будете расписываться официально? В день венчания? – улыбаясь, спросил я. Они переглянулись. - Еши, вообще-то мы расписаны уже полгода… - осторожно проговорила Акане. Я удивленно посмотрел на них. - Значит, Амелькар ухаживал за мной, уже женившись? - Не волнуйся, за это он уже получил по полной программе, - заверила меня Акане с такой пылкостью, что не поверить было невозможно. Бедный Амелькар… Он так вздрогнул, что мне его сразу жалко стало. - Ну ладно, а мы тут причем? - Понимаешь, мы тут подумали, что двойная свадьба – это было бы очень здорово… - осторожно начал Амелькар. Я мгновенно понял, куда он клонит. - Но ведь церковь не разрешает однополые браки. И вряд ли тут получиться как-то извернуться. - Получится. Мы уже спрашивали у одного католического монаха, и он сказал, что запрет можно обойти, если крестить одного из супругов как женщину. Тогда и брак со стороны церкви будет выглядеть как классический. - Нет, - мгновенно отказался я. Я уже понял, кому придется исполнять эту незавидную роль. И, несмотря на мою позицию в сексе, креститься девушкой меня еще явно не тянуло. - Ну Еши… Ты представь, как это будет здорово! – все соблазняла меня Акане. - Ага, особенно когда я скажу Гокудере-куну, что его босс отныне женщина. Да он в обморок грохнется. И вообще, разве будет нормально, если Боссом самой влиятельной мафиозной семьи мира станет гермафродит, а? Мафия в Италии? В Италии. А они там все католики. - Господи, Тсунаеши, и откуда ты такие умные слова знаешь, а? Гермафродит… Придумал же, - проворчал Амелькар, явно понятия не имевший, что это значит. Мафии ни к чему подобная ерунда. - Да так… Биологию недавно изучал… - неопределенно проговорил я, с трудом сдерживая смех. Акане понимающе засмеялась, а Хибари тихо фыркнул. Амелькар, догадавшийся, что он снова единственный ничего не понимает, обиженно отвернулся, и оттаял только тогда, когда Акане поцеловала его. Хибари передернуло. Он не выносил общественных проявлений любви, если только, конечно, это не делал он с целью показать окружающим, кому принадлежу я. Остальное же считалось за нарушение его личного покоя и каралось тонфа. Сейчас, правда, он это спустил им с рук. Похоже, самому Кее эта идея пришлась очень даже по душе. - Ни. За. Что, – отчеканил я, в глубине души уже с ужасом думая, как я сообщу об этом родителям и Гокудере-куну. И еще неизвестно, как отнесется к этому Реборн. Правда, эту спевшуюся троицу подобное вряд ли остановит, так что остается только панически подбирать слова для будущей слезной речи. Хотя, вряд ли она поможет мне в случае с Реборном, но с Гокудерой-куном может прокатить. Боже, ну почему я влюбился в этого эгоиста?.. Но сердце ведь никогда не спрашивает нас, кого любить. Оно просто любит вопреки здравому смыслу и разуму. Так почему бы хотя бы сейчас не уступить ему, раз это так важно для того, кто мне так дорог?.. Я психовал. Что было совсем неудивительно, учитывая сложившуюся ситуацию. В гостиной сидел Кея. Он был крайне хладнокровен, хотя изредка чуть дергающиеся пальцы на руке выдавали в нем скрытое напряжение. Напротив него с видом мамаши, у которой забирали любимое дитя, находился Гокудера-кун. Ямамото, которого он приволок с собой, немного нервно переводил взгляд с одного Хранителя на другого. Было видно, что царившая здесь обстановка парня нисколько не радует. Не далее как пятнадцать минут назад, через полчаса после ухода Амелькара и Акане, в наш дом ворвался яростно пыхтящий Гокудера-кун. Я едва закончил мыть посуду и был еще на кухне, прибирая последствия более чем бурного обсуждения предстоящего мероприятия, так что к гостям вышел Хибари. И зря. Отрывать Гокудеру-куна от Кеи нам с Ямамото пришлось совместными усилиями, и то удалось далеко не сразу. Хранитель Урагана так разбушевался, что едва не расшиб стоящую в коридоре вазу, и успокоился лишь тогда, когда заехал мне в нос локтем. Следующие пять минут мне пришлось уверять его, что ничего страшного не случилось и я вполне смогу это пережить. Зато когда Гокудера-кун вполне пришел в себя, оказалось, что он прогуливался по округе, когда встретил светящихся от счастья Акане и Амелькара. А едва Акане, радостно хихикнув, сказала ему, что Кея теперь уж точно не отпустит его любимого босса, он вспылил и, вытащив Ямамото из его ресторана, направился объясняться с Хибари. Нельзя сказать, что я обрадовался, поняв, что Гокудера-кун еще ничего не знает. Видимо, коварная Акане вполне осознавала размеры катастрофы и, прикинув, что успокоить вспыльчивого Хранителя Урагана ей вряд ли удастся, оставила нам с Кеей разгребать эту кашу. Так что я был решительно выставлен из гостиной, Ямамото усажен рядом для поддержки морального духа, а Хибари притянут для бурного объяснения. Я нервничал и, быстро заварив чай, под этим сомнительным предлогом проник в гостиную, надеясь, что никто еще никого не убил. Обнаружилось, что пока что Гокудера-кун и Кея лишь молча сверлили друг друга взглядами, что внушало смутную надежду на перемирие. Однако эта надежда приказала долго жить, едва Гокудера-кун начал разговор. - Что ты думаешь о Десятом? – я аж поежился от того, с каким холодом это было произнесено и, мгновенно уловив, что Кее нужна поддержка, встал прямо за его креслом. Одновременно краем глаза я заметил за окном какое-то движение и с удивлением обнаружил, что в кустах, с интересом наблюдая за происходящим и пихая друг друга, прячутся Мукуро, Хром, Рехей, Ламбо, Амелькар и Акане. Реборна среди них не было, однако я был уверен, что он тоже наблюдает за происходящим из своих надзорных пунктов. - Он мне нужен. - Зачем? - А вот догадайся, - не сдержавшись, усмехнулся Хибари. Я легонько стукнул его по голове. Кея чуть поморщился, но послушно замолк. Сейчас Гокудеру-куна лучше было не провоцировать.- Я люблю его. Гокудера-кун испытующе прищурился. - Да ну? А почему тогда раньше от тебя в сторону Десятого были слышны только высокомерные замечания? Значит, когда ты не знал его толком, то презирал, а едва ты увидел, какой он великолепный, так сразу в мужья? - Гокудера-кун! – чуть прикрикнул я. Это был первый случай, когда я повысил голос на Хранителя Урагана. Но я чувствовал, что Кея находится в замешательстве. - Десятый, не вмешивайтесь! – я ошарашенно замер. Гокудера-кун смотрел на меня так, словно я здесь глубоко лишний. Да что за ерунда тут творится? Гокудера-кун затыкает меня, Кея не знает, что говорить, Ямамото, похоже, вообще опасается влезать в разговор, а остальные психи нашего дурдома ползают в кустах и наблюдают за происходящим, как за спектаклем. И почему это все вечно решают за меня?! - Ну уж нет, Гокудера-кун, послушай меня. Я люблю Кею! Мне плевать, что ты о нем думаешь, потому что я имею право сам решать, с кем мне жить и что делать! Это вообще моя жизнь или как?! Мне надоело, что все постоянно решают, что будет лучше для меня. Выискались, блин, советчики! Со своей жизнью сначала разберитесь, а потом в мою лезьте! Мне лучше знать, что для меня лучше. И через две недели я обвенчаюсь с Кеей в церкви, и ты не посмеешь мне помешать. Как раз через неделю я сдам экзамены, потом еще неделю на подготовку к венчанию, две недели на медовый месяц, а там остается неделя на подготовку к церемонии на вступление в права Десятого Босса Вонголы. Через пять недель я стану Вонголой Дечимо, и стану им я, уже обвенчавшись с Кеей. Это мое решение, и тебе его не изменить! А ты, Кея, тоже хорош! Даже отстоять свое мнение не можешь. Значит, ты можешь только запугивать младшеклассников, а в серьезном разговоре только и годишься, что для массовки, да?! Вот уж не ожидал, что ты такой трус!!! Я вспылил и, напоследок отвесив обоим звонкие подзатыльники, гордо удалился в свою комнату. Все трое в шоке наблюдали за происходящим, а за окном, похоже, кто-то вообще в обморок грохнулся. Но мне было уже все равно. Внутри все кипело. Да кто они такие, чтобы все за меня решать?! Тоже мне, гении! Имею я право распоряжаться своей судьбой или нет?! Дверь своей комнаты я банально пнул, открывая ее с ноги так, что она с жутким грохотом ударилась о стенку, но выдержала. Едва я окинул комнату взглядом, как глаз нервно задергался, а руки непроизвольно сжались в кулаки. На МОЕЙ кровати в МОЕЙ комнате, приветственно махая ручкой, сидел Мукуро. - Привет, Тсунаеши-кун. Какое ты там представление устроил, прямо загляденье! Знаешь, я тут подумал, что раз ты отшил Хибари, может, мне счастья попытать, а?.. Остатки самообладания испарились без следа, когда в МОЕ окно на втором этаже стали влезать остальные Хранители, выглядевшие весьма потрепанно, и хихикающие Амелькар с Акане. Гнев захлестнул меня с головой и переполнил немаленькую чашу моего терпения. - Натсу! – заорал я, мгновенно обдавая перепуганных гостей лавиной кристально чистого пламени. Те, завывая, гроздьями попадали за окно, как перезрелые плоды, и я с досадой обнаружил, что это были всего лишь иллюзии. Хотелось поджарить порядком доставшего иллюзиониста с его ехидной ухмылочкой и трезубцем. Я высунулся в окно и заорал угрозы уже открыто ржущему Мукуро. Тот лишь фыркнул и припустил еще быстрее, оставляя позади Рехея, тащившего на себе упавшую в обморок Хром, перепуганных Амелькара и Акане и воющего Ламбо. Как же они все меня достали! Все лезут в мою жизнь! Чтоб их… - Д-десяты-ы-ый… - жалобно протянул осторожно заглянувший в комнату Гокудера-кун. Я резко развернулся и приготовился снова психовать. - А ну-ка не лезь. Он тебя убьет, - аккуратно отстранил находившегося на грани истерики Гокудеру-куна Кея. Он медленно зашел в комнату и прикрыл за собой дверь, оставляя окончательно упавшего духом Хранителя Урагана на попечении Ямамото. - Тсунаеши… - Что?! - Тсунаеши, - Кея осторожно приближался ко мне. Я сам себе напоминал сумасшедшую истеричку, но поделать с этим ничего не мог, хотя глубоко внутри что-то уже аккуратно намекало, что все перепугались за меня и пора бы уже простить провинившихся. - Ну чего тебе? – уже спокойнее буркнул я. - Прости. Они же хотели как лучше. - Я в курсе, - выдохнул я, окончательно успокаиваясь. - А Гокудера согласен на венчание. - Еще бы он был не согласен. - Тсунаеши, я люблю тебя. Я вздохнул. Ну и как на него обижаться?