О том, что между ними

Как-то раз он заговорил. — Меня изнасиловали, — неожиданно начинает Изуку, и Бакуго кидает на него короткий взгляд, фыркая. Затем переводит взгляд на тыкву. Овощ не поменялась в лице, цвет не изменился. Как горела желтым, там и продолжала приятно мерцать, лежа на коленях Изуку. Там, где должны быть колени. А так казалось, что она висела в воздухе. — А потом убили. Это был Хеллоуин. Такая себе смерть, конечно. Но у Кацуки не лучше. Загрызла какая-то собака в подворотне, когда он вечером возвращался с тренировки. Бакуго любил бокс, хоть и занимался им всего несколько месяцев. Поздновато начинать, в его-то шестнадцать лет, все же все его ровесники в секции занимались боксом не первый год, но Бакуго не собирался посвящать свою жизнь данному виду спорта. А вот выплескивать всю свою энергию — самое то. В любом случае, тогда парень никак не ожидал, что его, пусть и небольших, но навыков в боевых искусствах не хватит, чтоб обиться от обычной дворовой шавки. Правда собака была немаленького размера, но… В общем, оказавшись в теле оборотня после смерти, Кацуки злился. Ох как его бесил этот запах псины, который ощущался куда ярче из-за обостренного обоняния. Первое время он еще и дергался от лишних звуков. Казалось, что каждая мышка скребется где-то под ногами, а не в стене; что другие усопшие шляются прямо за спиной, а из-за запаха хвои и опавших листьев (а деревьев тут предостаточно, так что просто так избавиться от него было невозможно) казалось, ему в нос запихнули иголки. Возможно, именно из-за этого он и ощущал настолько отчетливо запах Изуку. Постепенно Бакуго привык. И, признаться, сейчас он даже рад такому своему преображению. Если не обращать внимания на обострившиеся слух и обоняние, которые все равно были очень даже полезны, когти и клыки были просто прекрасным дополнением. Теперь можно не просто кулаком по лицу дать неугодному, так еще и оставить глубокие порезы когтями, чтобы больше не повадно было лезть к оборотню и доставать его. Только вот на Мидории такое не работало. В какой-то момент стало ясно, что внешний облик в этом мире так или иначе связан с тем, каким способом ты погиб в прошлом. Пусть Бакуго и мало с кем самостоятельно начинал диалоги, вытащить информацию на счет этого у него получилось. Например, как-то раз он встретил скелет. Изначально он думал, что ему только показалось, но, подойдя поближе, он заметил, что так оно и есть. Просто скелет, но с волосами. Тошинори Яги, учитель математики в младшей школе. В каникулы решил разбавить свою жизнь, отправился в поход. Залез в грот, случилось землетрясение, выход завалило. Связь, конечно же, не работает, еды нет, вода соленая. Долго на таком протянуть было нельзя. Родственников у него тоже никаких не было. А когда его коллеги опомнились, было уже поздно. Смотря на это, Бакуго задавался только одним вопросом. Как так оказалось, что Изуку стал самым обычным призраком. Да, его вид в целом напоминал больше костюм для праздника, но все же… Почему, блять, призрак? Наверняка жертва изнасилования должна выглядеть чуть более несчастной и забитой. К тому же, обычно призраками становились люди, которые умерли биологическим способом: от старости или по болезни. А тут… К Изуку подобное явно не относилось. Аномальный. Во всем аномальный и какой-то неправильный. Либо наврал насчет собственной смерти, но Бакуго не думал, что в этом есть хоть какая-то выгода. Как-то Бакуго задумался об этом поподробнее и пришел к выводу, что, возможно, все шрамы у Мидории остались именно с той ночи. Или дня. Изуку никогда не уточнял, когда конкретно он попрощался с миром живых. А Хеллоуин — понятие растяжимое.