Cullero Red, Karnaca Blue

       Три месяца спустя              Дауд проснулся от китовой песни.              Он неуверенно моргнул, разглядывая высокий потолок над кроватью, и медленно поднялся, борясь с желанием нырнуть обратно в тепло. Во сне Корво превращался в печь – что было хорошо в Дануолле, но гораздо менее приятно в тропическом климате Карнаки. Тем не менее, Дауд предпочёл бы Корво, мёртвым грузом прижимающего его к постели… да чему угодно, чёрт возьми.              Но для юга киты были редкостью, и они точно не посмели бы рискнуть настолько приблизиться к берегу.              Дауд вздохнул и вытащил себя из постели.              Он оставил сонно заворчавшего Корво, прервавшись лишь для того, чтобы нежно поцеловать отросшие чёрные волосы. Гладкий деревянный пол под ногами был тёплым, и Дауд вышел из спальни, прошагал через гостиную и распахнул двери в небольшой садик на балконе, откуда, казалось, и доносились несмолкающие звуки.              Дауд недовольно покосился на стройную фигуру, созерцающую свысока остальную часть Большого дворца.              – Что ты хочешь?              Чужой оглянулся через плечо, удивлённо приподняв бровь, но не произнёс ни слова. Дауд застонал и вышел наружу.              – Удивлён, что ты здесь, – тихо сказал он. – Обычно ты утаскиваешь меня в Бездну, если хочешь поговорить.              Чужой склонил голову набок, когда Дауд встал рядом с ним.       – Я полагал, ты оценишь возможность оставаться в тепле.              – Это… мило с твоей стороны, – подозрительно ответил Дауд.              Чужой согласно хмыкнул.              Несколько минут прошло в тишине, пока Дауд изо всех сил пытался полностью собраться с мыслями. Он провёл пальцами по волосам, откинув голову, когда тёплый ветерок коснулся его кожи. Солёный запах океана успокаивал – особенно в Дворцовом квартале, где в водах не оставалось мусора и китобойного детрита. Армандо стремился очистить доки и установить лучший контроль качества, но серконосцы всегда были упрямы, когда дело доходило до перемен.              Как возлюбленному сыну Карнаки и теперь официальному послу Серконоса, Корво немного повезло, но, вероятно, пройдёт ещё несколько недель, прежде чем что-то действительно сдвинется.              Дауд засунул руки в карманы спальных штанов, с нежной улыбкой вспоминая Корво в серконосском наряде перед троном, принимающего должность от своей чрезмерно самодовольной дочери. Эмили исполнила свою угрозу заставить его уйти в отставку: должность королевского защитника перешла к Алекси Мэйхью, а обязанности главы Тайной службы разделили между Билли, ставшей лицом офиса, и Джеймсоном, чья личина «милого, безобидного аристократа» оказалась слишком полезной, чтобы от неё отказаться.              – Ты выглядишь счастливым, старый друг.              Дауд моргнул, поворачиваясь и встречая взгляд пустых чёрных глаз Чужого.              – Так и есть, – признался он. Он посмотрел через залив на Карнаку, ярко сверкающую под ночным небом. – Я никогда не думал, что закончу так, что буду здесь.              – Это был, безусловно, неожиданный поворот событий, – согласился Чужой.              Дауд с любопытством изучал божество. Обычно у Чужого всегда были причины, если он решал предоставить аудиенцию, пусть даже ему иногда требовалось время, чтобы озвучить их. Но пока что разговор казался бесцельным – и странно окончательным.              – Я чувствую, что должен тебя поблагодарить, – наконец сказал Дауд.              Чужой вскинул брови.              – Пожалуйста, не надо, – мягко ответил он. – Это только сделало бы всё неудобным для нас обоих.              Дауд фыркнул. Он кивнул на дверь: в сторону Корво, который, вероятно, храпел и, скорее всего, пускал слюни на подушки.              – Спасибо, – тихо сказал он, – что дал мне шанс найти его.              Легчайший намёк на улыбку коснулся губ Чужого. Он коротко склонил голову в знак признания.              – Так что ты планируешь делать со своим вторым шансом, Клинок Дануолла? – спросил он. – Что будет теперь делать волк среди людей, беззубый и приручённый?              Дауд усмехнулся, вспомнив об убийце, от которого он без лишнего шума избавился неделю назад, когда Корво говорил с толпой.              – Беззубый? Нет. Приручённый… – Он с любовью взглянул на дверь. – Возможно. Но это мой собственный поводок, и я с удовольствием останусь рядом.              Чужой усмехнулся, и это был такой незнакомый звук, что Дауд застыл с открытым ртом, когда бог обернулся к нему.              – Знаешь, – сказал он, – хотя с годами ты стал намного менее интересным, думаю, я предпочитаю тебя таким.              Он протянул руку, и, прежде чем Дауд понял, что происходит, холодные пальцы погладили его по щеке.              – Живи хорошо, Дауд.              Чужой исчез, оставив Дауда недоуменно моргать. Гул китовой песни растворился в обычном тихом звуке волн, бьющихся о берег, и Дауд рефлекторно потёр прохладный след на щеке, ошеломлённо качая головой. Знак на тыльной стороне его руки пульсировал, тепло и знакомо, как благословение, и он рассеянно согнул пальцы, позволив лёгкой улыбке тронуть губы.              А потом он обернулся и направился обратно в кровать, влекомый теплом и обещанием Корво быть рядом.