Под именем "Якудза"

Низкое ночное небо укрывает крышу роскошного жилого комплекса THE HILL в самом дорогом районе Каннама. А внизу, в гулком шуме города море огней. И эта самая крыша тоже была роскошной: дорожки светлого гравия, беседки, упрятанные в выстриженные туи, лавочки и столики, подсвеченные круглыми светильниками с мягким желтым светом. Здесь нет мошкары и сам воздух помимо ночной прохлады пропитан, кажется, дорогущим парфюмом. Еще один кусочек Рая для сильных мира сего. Тихо и пусто. Здесь вообще редко бывают посетители. Все те, кто живут под этой лакшери — крышей имеют все в этой жизни, кроме времени, чтобы ее, эту жизнь, рассмотреть. Остановить на миг адово колесо своих дней и отдышаться. Насладиться плодами своих нечеловеческих усилий. Посмотреть на небо. И обычно эта роскошь достается небу и тишине… Внезапно всю эту благодать разрывает громкий стук двери и на крышу врывается человек, недавно поселившийся сюда, который явно не собирается наслаждаться видом ночного Сеула - слишком много гнева в черных глазах. Его молодое лицо искажается зловещими тенями. Высокий, крепко и красиво сложенный парень добегает до середины крыши и растерянно останавливается на гравии, посреди воткнутых светильников в виде стеклянных Ирисов и замирает, обхватив себя руками. И только рвущееся из груди шумное дыхание и мокрые виски выдают его состояние. Бежал на крышу пешком, не дожидаясь лифта, чтобы не нарушить этикет, и не показать дурные манеры. Потому что везде, кроме спален и туалетов - камеры, камеры, камеры. Нет, эти записи никогда не увидят лишние случайные люди, все только ради безопасности, но это давит, давит страшно и Чон Чонгук, как и остальные мемберы, не помнит уже, когда отпускал себя и был настоящим. Они все - как семь красивых бабочек под стеклом. Но иногда бантаны не чувствуют, что они бабочки, все чаще это напуганные мыши, перебегающие под рев фанатов из аэропорта в аэропорт. Плата за Славу. Хотя казалось бы, сколько можно-то? Ей и так отдано все, что у них есть. - Да сколько, блять, можно! — негромко и отчаянно матерится в небо Чонгук, распинывает гравий и шлепается на него своей крепкой задницей, дополняя собой инсталляцию крыши: гравий, Ирисы и Чон Чонгук, обнявший собственные колени. Но сегодня не камеры загнали юный секс-символ всея Кореи на крышу. Парадокс - толпы фанаток, опрокидывающихся в обморок от одного вида пресса макнэ, перебил один презрительный девичий взгляд. И самооценка всебантаньего Золота ухнула вниз с той же скоростью, с какой он сам вознесся на эту крышу. - Да как она смеет вообще! Чертова ведьма, чего ей надо!!! - все громче возмущается парень и, не в силах украшать больше собой клумбу, начинает бороздить крышу по ее немаленькому периметру - в движении ему всегда становится легче. Этот локальный пиздец, что накрыл его в личной жизни, случился с ним впервые. Раньше, все его неумелые, но искренние отношения с девушками были простыми и радостными. Восторги от первых прикосновений и поцелуев, макнэ тогда носился радостным шестнадцатилетним щенком, под умильными взглядами Хенов. Он пользовался их покровительством вовсю, когда мемберы понимали, что у Золотка любовь и всячески прикрывали его перед менеджерами (стафф всегда был в курсе всего, да и сами Чонгучьи любови -оттуда же). А счастливый макнэ в благодарность старался в их бантаньей работе изо всех сил, совсем не по-детски собираясь, когда было нужно, откладывая в сторону все, что кипит внутри, и сосредотачиваясь на работе. Любовные истории с возрастом становились все серьезнее и однажды, ерзающего и мрачного, а от того рыкающего на все и вся парня, хватанул за шиворот Шуга. И утянул из тогда еще тесного коридора их старой общаги к себе в комнату. - Че мечешься? — и смотрит холодно, роясь в заднем кармане своих джинсов. Потом протягивает младшему серебряный плоский квадратик. Чонгучьи глаза становятся совсем круглыми и застывают на предмете, лежащем на ладони Хена. Нет, он знал что это и для чего, не в лесу ж рос, но видеть как самый серьезный из бантан пытается намекнуть ему, что пора бы (о, ужас!), в семнадцать неполных лет перейти на новый уровень отношений со своей девушкой…это как-то настораживает. - Бери. Или тебе еще объяснить нужно? - Шуга с удовольствием наблюдал, как макнешечье лицо пошло пятнами сначала от стыда, а потом от гнева. - И хватит херней страдать, всех достал уже психами своими! Это тебе точно поможет! Первый бесплатно, остальные сам купишь! - и ухмыляется, гад! И Чонгук не выдержал. Он понимал, что Юнги прав, но в конце концов, какое он имеет право решать, когда…и страшно вообще-то! - Да пошел ты!!! - рявкнул макнэ, выскакивая из комнаты и останавливаясь на долю секунды чтобы выплюнуть: - Хххен!!! И все-таки скогтить из протянутой руки Шуги подарок. Но это было несколько лет назад. Разрушительные по своей силе, но мимолетные влюбленности ушли, оставив приятную память и до недавнего времени в жизни макнэ все было тихо. А сейчас… Она появилась в компании полгода назад и устроилась к ним не как большинство девушек-нун визажистом или парикмахером, нет. Эта адовая девица с ровной спиной, конским хвостом роскошных волос и пронзительным взглядом ореховых глаз, была взята в личную охрану ребят. Потому как, в свои двадцать три, имела кучу наград и медалей в комплекте с черным поясом по тхэквондо. Она носила английское имя Джейн, переделанное на корейский манер в Джи Ин и была наполовину американка, наполовину японка. Хотя, восточные гены во внешности проявлялись разве что гривой волос, да разрезом глаз. А в остальном - светлый оттенок кожи, европейские черты лица и рост под метр семьдесят никак не намекали, что ее мама родом из Осаки. Девчонка оказалась настолько на своем месте, что через пару месяцев сидела в офисе охраны перед мониторами, разумно руководила толпой огромных дядек - охранников, и вообще, отвечала за безопасность Бантанов везде их сопровождая. В любое время носила тонкие шпильки на ровных ногах, и передвигалась с такой скоростью, что казалось, находилась сразу везде, когда дело касалось концертов и перелетов. И еще один ее козырь был в том, что никто не принимал ее за охрану. Ну, ходит себе лощеная девица в сопровождении Айдолов, ну и что? А то, что эта девица, однажды, когда охрана зазевалась и полуобморочного Хосока чуть не затоптали у входа в Аэропорт, ужом ввернулась между озверевшими людьми и парнем, поддернула узкую юбку повыше и распинала одуревших фанатов в доли секунд. Да так, что никто ничего и заснять не успел. А потом еще и охраннику остыпала люлей во все карманы. Ну как, отсыпала? Драться в Аэропорту, при куче народу и камер было нельзя, поэтому она подошла к мокрому от переживаний секьюрити и спокойно глядя ему в глаза, проткнула его ботинок. Шпилькой. Насквозь. Шипя при этом: -Это тебе на память. Только пикни и ты уволен, - и под немой стон выдернула каблук из ботинка. Потом поправила ему галстук и отошла, кружить по окрестностям Аэропорта, как голодная акула. Вот тогда вся бантанья охрана перестала возмущаться, что у них в начальницах баба. И надо отдать ей должное, дальше Джи Ин этот инцидент не пошел. И начальство ничего не узнало. А охрана впечатлилась настолько, что больше подобных случаев не было. Правда, тот парень при виде девушки начинал хромать на нервной почве. И называть ее вместе со всеми ласково «Наша Якудза», правда, за глаза и с оглядкой. - Вот, я вам говорю, парни, у этой ведьмы точно татуировка во всю спину, а мамка ее — жена нынешнего главаря Японской мафии! — стращал всех в комнате для отдыха тот самый парень, Ким Ки Хен - Ой, не пиздиии! — закатывались парни, утешающе хлопая Кихена по спине. Бедняга никак не мог примириться со своим позором. Уязвленная гордость ныла хуже ноги. - Да я вам точно клянусь, она и катаной так машет на тренировках, что у меня в глазах темнеет! Я тоже учился Кендо, но это другое! А говорит всем, что только по Тхеквондо пояс имеет! Врет! - Наш малыш Кихен боится девчонки! — захихикал басом Ре Ук, медведеподобный аджосси, с красивой сединой с волосах. - Да ну вас к чертям! — обиделся двухметровый малыш и пошел проверять свой сектор. Вот эта самая Якудза и не давала покоя Гуки. Вот уж правда, нашла коса на камень. На момент появления Джейн в окружении бантанов, макнэ стукнуло двадцать два, от несмелого подростка не осталось и воспоминаний, позади было нашумевшее выступление на кавер Рейна, после которого пол-мира признало его грехом во плоти. И было за что. Взгляд и пластика хищника, идеальное тело и вкрадчивый голос составляли незаконное зрелище. И это невозможно было забыть и развидеть. И Гуки слегка снесло крышу на почве собственной неотразимости. Он решил, что теперь ему под силу соблазнить любую. Вон же, как они все пищат из ВИП-зоны! Да любая бы бросилась, дай только волю! И тут парень заметил Джи Ин. Нет, они виделись уже сотни раз, он даже знал, как ее называет остальная охрана, но видеть и заметить - разные вещи. Яркая, неприступная, всегда куда-то стремительно идущая, женственная и манящая безупречным силуэтом и стройностью ног. Собранная, но без надменности и высокомерия. Всегда знающая, где она должна находиться и быть максимально незаметной и эффективной в своей работе. В общем, кладезь ума и талантов да еще и почти его ровесница. Чем не достойная добыча для почувствовавшего себя охотником Чонгука? И Макнэ начал действовать. Ну, а как он может действовать? Как хищник. Сначала он просто наблюдал. Буравил своим маньяческим взглядом чернющих глаз, не отрываясь. И поди ж ты пойми, чего этот взгляд выражает. Это может быть все что угодно, от интереса, до желания сожрать. Выражение восточных глаз - чертова тайна, сами того не желая, монголоиды обладают взглядом, обращенным в себя и абсолютно нечитаемы из-за этого. Но всю эту бомбардировку взглядов Джи Ин и не подумала заметить. Макнэ выпустил пар из ноздрей, подумал: «Лааадно…» И поменял тактику - стал чаще попадаться ей на глаза, сужая круги вокруг добычи, невинно улыбаясь и хлопая глазами. Всегда и на всех это действовало безотказно. Но не НАТ ТУДЕЙ, как говорится. В ответ- только вежливый холод и вопрос: -Я могу чем-то помочь? - а в глазах арктика и сомнение во вменяемости парня «Ох, блядь…да еще как!» - думает Чонгук, и смущенно отступает. А потом бежит на самую крышу и бесится, потому что не знает, что дальше делать. Не умеет. Потому, что раньше его взгляда и улыбки хватало за глаза, вниманием и сексом он уже был бы обеспечен, а тут...