Под именем "Якудза"

Менеджер Пак любил бантанов, как собственных детей. Знал их всех со времен трейни, они появились в агентстве, росли и добивались успехов при нем. И при нем же, много таких же талантливых юных мальчишек - поющих, танцующих и готовых жить в зале для практики, питаясь одной колой, не выдержали. Уходили, глотая злые слезы. Отчаиваясь. Кто-то закидывался в обмороки от переутомления, ломаясь психологически, а кого попросили на выход по указанию сверху. Господин Пак только примерно знал, по каким критериям шел отбор в группу, и искренне горевал от ухода каждого. Естественно, семеро оставшихся детей, с которыми он практически жил с их дебюта, были теперь для него роднее собственной семьи. Он часто прикрывал их, когда было можно, выбивал окна в расписании, подкармливал, когда им предполагалось сидеть на диетах, и в общем, всегда был на их стороне. До сегодняшнего дня. Сегодня жизнь поставила его перед дурацким и жестоким выбором, потому что прямое невыполнение указаний будет стоить работы, это точно. И менеджер заранее жалел о том, что ему придется сделать. Кружил гостиничному коридору, недалеко от кабинета Якудзы, куда больше часа назад закатился Тигра, и думал, что с работой ему страшно не повезло. Он давно вычислил этих двух, но никогда не думал, что ему придется, по самодурству начальства, следить за ними и разгонять в разные стороны. Вот такой дурью менеджеру еще не приходилось заниматься. И дилемма - и Гукки жалко до колик желудочных, потому как родной, а начальство с ума сошло, но и работу терять нельзя, будь она неладна - дома мама старенькая и две племянницы, которым в колледж надо… …Джи Ин пыталась выставить Тигру из номера уже минут тридцать. На словах. А на деле, ну совершенно точно - нет. Потому что, ну как Гукки мог уйти, если эти глазюки цвета весенней травы сияют у его лица, а узкие горячие ладони скользят по Чонгучьему загривку, оставляя ожоги, и химия такая в воздухе звенит, что вот-вот, кажется, все электроприборы взорвутся. Они Тигровой спиной все стены в комнате протерли, под шепот Якудзы, которая так, впрочем, и не призналась, почему зовет Гукки Тигрой: - Тигра, тебе пора! Ну правда, уходи! - и дышит чуть ниже уха тяжело, и от этого шепота Гука передергивает от макушки до пяток. - Угу, - стонет макнэ, и снова целует, как в последний раз, и прижимает Джи Ин к себе так, что из нее едва дух не вылетает. И думает ошалело - как же он раньше-то без этого всего жил? - Пойдешь со мной на свидание? - он целует легко, едва касаясь, ее лицо - куда попадает, сотню раз. - Как ты себе это представляешь? Куда? - Где никого не будет, кроме нас, - и цепляет глазами, в которых мрак, и искры желтые, звериные рассыпаются. - На Луну, что-ли? Кто и куда тебя со мной отпустит? - а взглядом уже согласна хоть на Луну, хоть на льдину в Северном Ледовитом, только чтоб одни. - Давай хотя бы на крышу. Сегодня, после заката. У меня для тебя есть сюрприз - Тигра только что придумал, что сделает для Джи Ин. - Не вздумай меня больше благодарить! А что за сюрприз? Но Тигра смеется и молчит. И снова никуда не уходит. Идиллию рушит стук в дверь. Как из другой реальности. И вроде тихий, и осторожный, но оглушил обоих. Якудза вскидывается и пытается выпутаться из объятий, но Гуки, последний час контуженный, не сразу понимает, что происходит, но все же ослабляет хватку. И смотрит на дверь расфокусированным взглядом, толстовку свою поправляет растерянно. - Что делать? - одними губами спрашивает Джи Ин. А макне - человек действий, чего уж, раз попались? Молча задвигает Якудзу за себя, шагает к двери и распахивает ее. И Господин Пак заходит, неся в голове злую, но гениальную идею. Не зря метался. Расхристанные Джи Ин и Чонгук теряются под пристальным взглядом старшего, и прощаются друг с другом одними глазами. И когда за Тигрой закрывается дверь, Пак разговаривает с девушкой двадцать минут. А после - Джи Ин бежит на крышу и орет там, у самого края, пока не срывает голос. И прощается с невыносимым счастьем, которое было всего лишь около одного гребаного часа, но которое навсегда разделило жизнь на "до"и «после». И это невыносимое «после» наступило сейчас. А Тигра счастлив, он понятия не имеет, что происходит, бежит к себе в номер, расставляет оборудование и с первой попытки записывает кавер «If you». Бантаны слышат, и скребутся в номер, чтобы послушать, но Гуки не пускает их дальше порога: - Ну, не хочешь послушать дать, и фиг с тобой, есть пошли! - Джин не обижается, все равно, рано или поздно Тигра выкинет это на «VLive» - Не хочу, я потом… - и теснит их всех к выходу грубо. - Ты не заболел? - Чимин замечает лихорадочный румянец на лице макнэ. - Да, может доктора, тебе же недавно плохо было, а ты жрать отказываешься! - настораживается Тэхен и лезет за телефоном. - Да, блять! Нормально со мной все, можно мне одному побыть? Ну, правда! - не выдерживает Тигра, и, тут же получив три воспитательных пенделя от хенов, (потому что совсем забыл, что смертный), остается в одиночестве. И по фигу, потом извинится, все потом!!! Потому что, соскучился за эти три часа до ломоты в спинном мозге! Смерчем проносится по номеру и бежит к лестнице, а оттуда крышу. Крыша встречает его тишиной, черным ночным небом, и… одиночеством. Потому что, как только он на нее поднялся, от Якудзы пришла смс: «Прости, сегодня не получится увидеться». И на десяток звонков и сообщений, с вопросом: "Почему?"- тишина... А в номере Якудзы сидит господин Пак, и вот его Тигра ни о чем спрашивать не стал. Хотя чувствовал, что менеджер что-то знает. Чонгук диким, ищущим зверем обежал весь этаж и все номера, где разместился стафф. Нигде нет запаха лаванды. Наконец, он наткнулся на Ре Ука, и оказалось, что ее отправили проверять завтрашнюю концертную площадку. - Да что за бред? Аджосси, зачем на ночь? Это всегда утром делается! - Тигра ничего не понимает, но интуиция кричит, что что-то непоправимое случилось в то время, что его не было рядом с Джи Ин. И бесится от бессилия. - Не знаю, так распорядилось ваше начальство, в прошлом году же отсюда были угрозы, вот, теперь проверяют все, вспомни, что тогда из-за Чимина творилось! - Ре Ук пожимает огромными плечами, и Тигра видит, что он и правда больше ничего не знает. Слишком простодушный, соврать бы не сумел. Делать нечего. Чонгук возвращается к себе в номер. Там темно и одиноко так, что тошнить начинает с порога, поэтому воспитанный и дисциплинированный макнэ впервые плюет на все правила относительно ночи перед концертом, и методично выпивает все горючее, что находит в мини-баре своего номера.