Под именем "Якудза"

Якудза стояла в дальнем секторе концертного зала, там заканчивалось очередное грандиозное Шоу. Как всегда собранная, затянутая в обязанности главы охраны и серьезной ответственности. Она вся была - слух, и живой сканер огромного помещения, заполненного людьми и теми, кого она от этих людей, в случае чего, должна защитить. Никто не догадывался, каких сил ей стоило работать. Дышать. Смотреть на сцену и НЕ видеть его. Какие дыры выжигал его голос в ней. Ей казалось, что ее сердце вырвали, вывернув ребра, выпустив всю кровь - никто не видит, а она уже умерла от боли, сто веков назад, на той ужасной крыше, но по каким-то непонятным причинам, все еще бродит по Земле. Пустая оболочка. Господи, когда же станет хоть чуть полегче-то? И ведь попалась, как дурочка, на крючок, с самого первого взгляда. И держалась бы, играя в равнодушие... так же хорошо получалось! Знала же, знала, ничем хорошим любовь к макнэ не закончится. Держалась так долго. Пока ему не стало плохо, в этом чертовом Чили. И все рухнуло, едва начавшись. Она медленно втягивает воздух, переговаривает с охранником из противоположного сектора, и идет меняться с ним местами. В этом нет необходимости, просто ей невыносимо долго стоять на месте - движение немного заглушает боль. Делать хоть что-то. Идти хоть куда-нибудь. Месяц. Целый невозможный месяц тура она проводила в молчаливой агонии. Потому, что господин Пак тридцать дней назад не оставил ей выбора: - Девочка моя, - и в голосе откровенная отрава, - Если ты сегодня же не прекратишь все это, то сейчас же собираешь вещи, и едешь домой. И можешь продавать органы, или идти в эскорт-услуги, чтобы оплатить лечение и жизнь своей сестры. Я тебе не враг, и говорю это, чтобы помочь, я должен сообщать о таких вещах Бан Шихеку напрямую. Но пока я молчу, - он делает паузу, и следит за реакцией Джи Ин. Она догадывалась, что он в курсе ее жизни, но чтоб настолько - это было неожиданно. И почему-то мерзко, до судорог. - Какое ему до всего это дело? Другие… - она попыталась возразить. - Другие не выпихивали врачей из гримерки! Ты подставилась. И подставляешься сейчас! Не успела прилететь, и устроила свидание на глазах у всех! Что из прямого приказа: "Не приближаться" - тебе не ясно? В каком месте ты оглохла? - менеджер внешностью вполне тянул на айдола - рост под два метра, и правильные черты лица. По которым Якудзе страшно хотелось врезать. Джи Ин молчала, а ее крепкие ноги впервые в жизни, едва ее держали. Она понимала, что проигрывает. И тут ни силой, ни хитростью не победить. - Если ты обещаешь мне не нарушать приказа сверху, я помогу тебе. Ты практически не будешь с ним пересекаться. Просто останови все это, - менеджер продолжал давить, не спуская с нее тяжелого взгляда. - Обойдусь без вашей «Помощи». И не смейте больше говорить о моей сестре! Вы не имеете на это права! - Якудза распахнула дверь номера, и понеслась на крышу, чтобы никто не видел, как ей плохо. Но Господин Пак в два прыжка нагнал ее, и, больно цапнув за локоть, толкнул на стену. И навис над ней хищным зверем: - Ты точно поняла все, что я сказал? - Я все поняла. Поняла! Не беспокойтесь об этом больше… мне… нужна эта чертова работа, - тихо вывернулась из хватки и умчалась наверх. С того момента, она ни разу не видела Тигру вблизи. Он бомбил ее сообщениями, и звонил, а она писала, что занята и сворачивала беседы, стараясь говорить холодно и безразлично. И умирала после каждого такого разговора, не понимая, как можно так рвать, резать по-живому. Но резала. Разрывала. Он пытался поговорить, и встретиться, но она не давала ему возможности увидеть ее, ускользая. Это удобно, когда ты видишь все коридоры на камерах в своем кабинете. И можно сделать вид, что самый прекрасный парень на свете ломится в пустой номер, и исходить в это время слезами под столом. Делая вид, что тут никого нет. И слава Богу, что это был тур, и времени на выяснения у Чонгука просто не было: нон-стопом интервью, участия в шоу, репетиции и концерты. И не иначе, как Господин Пак заботился о том, чтобы перелеты разными рейсами. И номера на разных этажах. А Тигра не мог в себя прийти от всего этого. Вот же она - взаимность, была же! Джи Ин! Когда все пошло к черту? Он мучился, но почему-то не мог произнести об этом в слух ни слова. И внутри бомбило страшно от неизвестности - это его так бросили, или вообще не было ничего, и это все ему приснилось? И этот невыносимо сладкий запах Джи Ин - запах лаванды, чудился ему везде и преследовал его даже во сне. *** Закончив очередное шоу, бантаны возвращались в гостиницу, петляя по городу, чтобы отвязаться от прессы и фанатов. Гук первым заскочил в минивен, устроился на заднем сидении. Черная толстовка и маска, с которой он не расставался в последнее время, делали его похожим на японского шпиона. И только глаза влажной чернотой блестели между козырьком бейсболки и маской. Остальные парни шумно ввалились в салон, швыряя сумки, слишком уставшие и перевозбужденные, чтоб сидеть тихо или спать. Тэхен упал на колени Джина, и капризно забасил: - Хеееен, у меня даже волосы устааалии! - и растрепал светлую копну на Джиновых ногах. - А я тут при чем? - Джин попытался спихнуть с себя Ви, но быстро сдался. Фиг от этой залипухи выкрутишься! - Споой им колыбельную! - Кому? Волосам? - Джин всмотрелся в прекрасные, но дурные Тэхеньи глаза в поисках разума - безнадежно. - Вот придурок! - хен погладил макушку младшего, и откинулся на сиденьях, натянув бейсболку на лицо. Хося заграбастал к себе Чимина, и пытался подремать ему в голову, но тот был слишком дерганным после Шоу и крутился в хосочьих руках, как уж. - Хен, я лажанул немного, в последней связке, ты помнишь…- начал было он. - Ой, только вот прошу, не начинай, идеально ты выступил! Идеально! - зашипел, не открывая глаз Джей Хоуп. - Молчи, или я тебя укушу! - Хоуп не шутил, и Чима послушно затих. Мон сел в машину последним, обвел всех усталым, но довольным взглядом, и кивнул водителю. - Можем ехать! - подсел к Джину, и посмотрев на них с Тэ, затянул ноги младшего себе на колени. Шуга устроился рядом с макне, и когда машина тронулась, выдернул наушник у Гука из уха, приблизил свое бледное лицо к парню: - Давай, печенюга, говори. А то лицо такое, как будто ты решил, что повесишься, а дату еще не назначил. Гук вяло дернул плечом: - А зачем? Ты ничего не сможешь сделать, хен, - бурчит тихо в маску. - Посмотрим. Всегда можно попытаться. Но так дальше нельзя, Гуки. Мы все не слепые, и иногда умеем думать. Ты ж не жрешь толком, не спишь - с нашим графиком так долго не протянуть. Колись давай, и мы придумаем, что сделать. Шуга, как и все мемберы, сразу понял, что у Тигры случился какой-то грандиозный трабл. Но мелкий вел себя на людях на удивление сдержано - не дергался, не быковал на хенов, работал еще яростнее чем обычно, только все свободное время пялился в телефон. Сначала с волнением, а потом как-то безнадежно. И уж лучше бы он истерил, дрался, записывал грустные каверы, чем так - потухший взгляд и равнодушие ко всему. Он стал таким незаметным, словно теперь парней стало шестеро. Ел через силу, давясь, и явно не чувствуя вкуса на совместных ужинах, и забивался к себе в номер, как в нору, при первой возможности. Парни не лезли к нему в душу - не решались. Даже Джин не знал, как к нему подступиться, хотя Намджун просил его, да и сам порывался пойти, но Шуга попросил их подождать. И полез разбираться первым. Сдержанный и спокойный с виду, он едва ли не больше всех переживал, если у кого-то были проблемы. И никогда не боялся спрашивать в лоб. Однажды эта способность помогла ему добиться самой дикой, безбашенной, и прекрасной девушки на свете. (в глазах Шуги) Во время первого Бон Вояжа бантанов отправили в северную Европу, и там Юнги выпросил у руководства день на написание песни. Она была почти готова, но с финалом был затык, и это мучило Юнги. И когда другие мемберы укатили в горы, Шуга мотанул на концерт Sonata Arctica - финской металл-группы. Какого черта он забыл на шоу рокеров, он и сейчас бы не сказал, видимо, так он хотел найти вдохновение. Он тогда просто пошел на грохот басов в очередном баре, а там, как оказалось, известная группа давала концерт в любимом пивном логове. На небольшой сцене, в дыму, зажигали лохматые, абсолютно дикие на вид парни. Тяжеленная, грохочущая, но невероятно мелодичная музыка густым потоком заполняла все пространство вокруг, и казалось, даже забивалась в поры. Юнги протиснулся к стойке, заказал пинту темного, и замер от удовольствия. В кои веки он зритель, а не наоборот, еще и атмосфера драйвовая до предела! И эти чудовищно длинные гитарные запилы создавали в голове и ушах кайф, почти сравнимый с сексом. «Ад какой-то, вот я удачно зашел!"- довольно жмурился парень, а в голове уже выстраивалась финальная часть собственной песни. И только рэпер хотел уйти в нирвану собственных ощущений, как: - Эээй, друг, и долго ты тут будешь виснуть? Мне как бы тоже к бармену надо, пошептаться! - высокий голос просочился прямо в Шугино нежное ухо, в миг расхерачив идиллию вечера. Он обернулся на звук, готовя свой самый убийственный взгляд, и даже верхнюю губу вздернул, как разъяренный кот. Но… Рядом со стойкой стояла невысокая девушка, европейка, с пустым бокалом, и пыталась тонким локтем оттеснить Юнги от стойки, даже не догадываясь, кого она посмела побеспокоить. А Шуга был настолько возмущен, что позволил себя облапить, и даже отодвинуть: - Я мигом, Бро, а то там, на сцене мои ребята от жажды подохнут!!! — опять зачем-то орет Юнги в самое ухо, улыбаясь, выхватывает у бармена пинту пива, три бутылки эля и наконец осознает, с какой яростью на нее смотрит парень. Зависает на миг, поднимая светлую бровь и… целует его прямо в губы. Так внезапно, что парень не успевает ни отшатнуться, ни даже подумать о чем-то. И отходит тут же, оставляя свое тепло на губах Юнги. - Не будь таким букой, я еще вернусь! — смотрит на него огромными серыми глазами, подведенными черным, и возвращается к сцене. «И что это, блядь, такое было?"- ахреневший с концами Шуга смотрит, как гибкая фигурка в кожаной косухе выставляет на сцену бутылки, а кто-то из рокеров благодарно гладит ее по лохматой светловолосой голове. В образовавшуюся паузу, Юнги решает выйти на воздух. Ну как, выйти, - выбежать. Срочно. Он стоит у кирпичной стены, курит без перерыва уже вторую сигарету и пялится на свои ботинки. Ботинки молчат. Потом суетливо лезет за пазуху и достает блокнот: - Блять, да что ж за день-то, - он пытается вспомнить строчки, что пришли ему в голову в баре, но они ускользают - вероломный поцелуй незнакомой и красивой девицы начисто выветрил слова из памяти. "Красивая"- все, что тогда успел подумать Юнги. Он думал, что разозлится, и не понимал, почему ему сейчас так странно и кайфово на душе, не пил же почти? Он убирает бесполезный блокнот и закуривает третью. - Привет, - звучит совсем рядом знакомый голос. Шуга поднимает взгляд от зажигалки. - Виделись уже, - отвечает, внимательно рассматривая девушку. И правда, красивая. Ростом чуть ниже его самого, волосы до пояса почти, лохматые, цвета спелой пшеницы, светлая кожа, вздернутый нос, и шальные прозрачные глаза. - Угу, - она тыкается своей сигаретой в его, опять легко нарушая личное пространство Юнги. Шуга ждет, когда его начнет это бесить - всегда же бесило, и не дожидается. Потому, что ему это нравится. Что не так с этой вашей Европой, блять? - Познакомимся? — она тянет руку для приветствия. - Мин Юнги, - он вытаскивает из кармана свою, наблюдая, как ветер завивает ее длиннющие локоны. Желто-золотистые, на сером фоне неба. - Приятно познакомиться, Мин Юнги, - она хватает его холодную руку и неожиданно крепко сжимает. Так, что у парня теплеет внутри. - Я - Юна! Юна Корхонен, мои братья музыканты, а я вроде как их менеджер! - и улыбается радостно, как будто перед ней не угрюмый кореец, а солнце встает. - Я тоже музыкант. Приехал с группой на несколько дней. Пришел сюда за вдохновением, - а сам не выпускает руку, осторожно притягивает к себе. - И как? Нашел? В этом городе есть все! - она снова непростительно близко. От нее пахнет элем, и еще - свежестью, так, наверное, пахнет северный ветер. И вся сущность Юнги вопит: "какого черта ей надо?! Шуга, валим в свою теплую нору!», но тело реагирует мгновенно, и так неожиданно, что мозг заявляет: "ээ, нет ребята, валю я!» - Не поверишь, просто до хера! — шепчет ей в губы, и сам целует неторопливо и тягуче, так, что оба забывают что надо дышать, откидываясь на шершавую стену бара. А потом они бегут куда-то, древними акварельными улочками, и она дважды роняет ключи перед дверью. Юнги останавливает ее и подбирает их сам. - Я могу уйти… дорогу назад запомнил. - Да, когда-нибудь потом, - шалеет она от этого дикого взгляда и затягивает его в свою темную квартирку, под самой крышей. Уютное небольшое жилище со скрипучими полами, окном во всю стену и низким подоконником, забито раритетными пластинками 70-х. Единственная комната, состоящая из кровати, шкафа и кучи гитар везде, где не лежат пластинки, смотрит окном на городскую Ратушу, и площадь. Юнги понимает, что попал в другую реальность, он просто фиксирует это в голове, как неважное и фоновое. Они взаимно срываются друг на друга, как голодные звери, начиная бросать одежду у порога, вцепившись взглядами друг в друга, как снайперы в жертву. Юнги всегда может только так - дико, нетерпеливо, на грани боли, когда желание сносит разум начисто. Когда после, на коже следы саднят так, что не прикоснуться. Сладко и медленно не умеет. И он чутьем своим звериным понял, что Юна такая же хищница. И угадал. К закату, когда Шуге пора было возвращаться в Хостел, он стоял у окна и, белея голым телом, курил, глазея на площадь напротив. Юна сползла с кровати, обняла со спины, и, хихикая, укутала пледом. Он зашипел о раненой спине, а она, смеясь, предложила так же украсить живот. Для симметрии. - Мы уезжаем завтра. Ты приедешь ко мне? - он мягко убирает волосы с ее лица. - А мы встречаемся? - дразнит она. - А есть варианты? - Шуга довольно щурится ей в лицо. - Я прилечу, как только закончится тур, - и тянет его к себе. Через месяц, после Бон Вояжа, Юнги невозмутимо заводит в общагу девушку, и заявляет всем - мемберам, менеджерам, стаффу: - Это Юна. Мы встречаемся. И когда она будет в Корее, она будет жить со мной! - и посмотрел на всех так, как будто у него граната в кармане. Великий и Ужасный тут же вызвал его к себе. Что там говорил Шуга, и в каких выражениях - никто не узнал, стало известно только, что его слезно просили скрывать свою девушку от поклонниц. Они сошлись сразу, и совпали почти во всем, но будь Юнги потрусливее, ничего бы не вышло. Поэтому макнэ вздыхает, поднимает свои огромные влажные глаза, и рассказывает хену все.