Сборник драбблов...

      питера чувства тяжёлые заполняют. «ты в смерти тёти мей виновен. ты. только ты», — колокола звоном отбивается в голове. паркер знает, точно он виноват, но что-то вязкое, липкое и холодное в груди зарождается неумолимо.       колокол шумит, в набат отбивает, но питер с мыслью смириться пытается изо всех сил, да и ход допускает ошибочный в этой партии. милый, тебе нужно было перестать пешкой на е4 ходить, глупым образом короля обнажать.       эдвард брок по плечу сочувственно хлопает «в первый раз кого-то близкого теряешь?», и питер слёзы смахивает рукою быстро «нет. не впервые». потому что на питере крест за смерть тони старка, потому что по питеру рыдают гвозди и молоток за решения эгоистичные.       тебя бы распять, питер паркер, за тётушку мей.       эдвард брок закурить предлагает с сомнением, а питеру тошно на душе. чувство гнилостное, пакостное по пищеводу к глотке подкатывает. питера не помнит никто. не знает. не нужен он более никому. такова цена взросления нынче.       эдвард «ну как ты, парень?» брок не исключение даже. и не удивительно, судьба любит играть в шутки злые. забирает всегда своё без вопросов «хочешь? не хочешь?». у неё приговоры страшные, роковые. и на звон перебора похожие. судьба плевать хотела на все те защиты тобой, питер, вычитанные с книг, с сайтов, с видео узнанных. судьба мат тебе ставит через -дцать ходов так вальяжно, наигравшись попытками убежать паучишки.       питер от боли в груди загибается, глотку кашлем разрывает «что ты делаешь? прекрати». ему словно гвозди ржавые и кривые в конечности махом воткнули. не шевельнуться, не вдохнуть, боли узорами дикими наслаждаться заворожено.       питер не нужен никому. и если питер умрёт, никто похорон не проведёт.       паркер понимает это в сочельник. и давится болью за поступки свои. успокой своё сердце, питер, ведь судьба уже подняла молоток. и отрешенным взглядом брока опускается рука, колом в грудь упирается.