Never come

Стыд. Это первое, что почувствовал Руслан, когда вошел в квартиру и закрыл дверь. Господи, как же ему было стыдно! Он не сдержался, и теперь расплачивался за свой поступок. Парень, всегда такой рассудительный и спокойный, теперь не мог ни лежать, ни сидеть, а только лишь расхаживать по квартире взад-вперед, нервно потирая руки или хватаясь за голову. Он то ерошил волосы, то хватался за что-то, но тут же бросал и снова ходил. Так он продержался до пяти утра, после чего просто упал на кровать и тут же уснул, так и не переодевшись. Наутро (вернее, ровно в полдень), его ждало жутчайшее похмелье, смешанное с прежним, но слегка потупившимся чувством стыда и совершенно новым чувством безграничной радости, едва он прокручивал в голове запомнившиеся эмоции. Происходившее у Юлика в чем-то было сходно с ситуацией, в которой оказался Тушенцов. Парень вернулся домой, переоделся, даже лег, однако единственное, что он мог делать, так это смотреть в потолок и раз за разом мысленно возвращаться к тому самому моменту. После проведенного так часа он понял, что даже лошадиная доза алкоголя в крови не способна его усыпить, поднялся и занялся привычными делами, пока не уснул уже под утро, сидя в кресле и держа в руках телефон. Разбудил его громкий звук пришедшего уведомления, которое поначалу спутанное сознание Онешко вообще не хотело никак воспринимать. Затем парень все же открыл глаза и, нащупав телефон, похороненный где-то между ним и диваном, открыл сообщения. Его ждало короткое послание с неизвестного номера, который он сразу же записал как «Руся»: «Прости» Отвечать Юлик не стал — и так было понятно, что этого Тушенцов от него не требовал, поэтому парень оставил телефон и отправился приводить себя в порядок, в то время как мысли давили на черепную коробку изнутри с неимоверной силой. Он ведь не гей, нет, точно нет. Тогда почему же, вспоминая это, он не отплевывается и думает о том, как это противно, а, наоборот, воспринимает это как нечто обычное и… должное? Сочувствие? Нет, Юлик не сочувствовал Руслану, ведь, в конце концов, у всех была безответная любовь. Тушенцов сильный, он справится. Нет, это точно не сочувствие. Тогда что? Что движет Онешко, побуждая его поступать так странно и необъяснимо, оправдывая свои действия как только возможно? Все это напоминало какой-то дешевый сопливый фильм, в котором участвовать у Юлика не было ни малейшего желания, тем более в свой законный выходной. Руслан же впервые за несколько пустых месяцев, доходивших уже до года, сел за написание песни. Музыка была для него чем-то вроде антистресса, он расслаблялся, составляя слова в предложения, подбирая рифму и на ходу, как это будет звучать на уже давно готовом бите. «Надеюсь, лучше, чем есть сейчас», — думалось ему. Так это или нет, узнать невозможно, но, согласно опыту многих поколений, выпуская наружу всех своих внутренних демонов и позволяя им делать свою работу, обычно выходит настоящий шедевр, граничащий с полубезумием; вот и сейчас Руслан открылся пустому листу на мониторе, быстро печатая рождавшиеся в уме фразы. Пальцы порхали по клавиатуре настолько быстро, что, когда Тушенцов перечитал текст, он даже не понял, что писал и о чем, но чувствовал, что это было именно то, чего ему не хватало. Хитро потерев ладошки, он сохранил документ и выключил компьютер.

*****

«Приходи снимать реакт, если, конечно, за четыре года не забыл, что это. Садовая 14, 162 квартира» Прочитав сообщение уже под вечер, Тушенцов, мягко говоря, пребывал в недоумении. Или у Юлика были проблемы с головой, или он специально упорствовал, но, как видно, основная информация дошла до него с помехами (вернее, не дошла): все в прошлом. Пораскинув мозгами, Руслан понял, что, возможно, Онешко просто забыл их вчерашний разговор, но тем же и лучше: будет меньше вопросов. Оставив сообщение без ответа, парень размышлял над этим весь вечер, а наутро все же поехал к другу. Никакой логики, но с чего бы она вообще была у Руслана? Тем более что ему не помешает слегка сменить привычный ритм жизни и заняться чем-то, кроме готовки, уборки и хождения на работу — и еще тысяча отговорок от Крейзи Мега Руслана. Добравшись по нужному адресу, Тушенцов позвонил в домофон. Поначалу его сильно удивил этот пункт назначения: типичная высотка, не отель, не хостел, просто многоквартирный дом. Однако затем до него дошло, что Онешко скорее всего остался или у друзей, или у родственников, ведь так явно было дешевле, тем более что он пребывает в городе уже довольно большое количество времени. Руслан настолько задумался об этом факте (собственно, как и о любом другом факте в последнее время), что не услышал неприкрыто ликующее «Алло», послышавшееся из динамика домофона. — Твой старый товарищ, которому не сидится дома, — хмуро произнес Тушенцов. Все происходящее вдруг перестало ему нравиться (а нравилось ли вообще?). Шестое чувство подсказывало ему, что ничем хорошим это не кончится, но уйти у него уже не получится: из домофона звучит типичная мелодия, под которую Руслан уже открывает дверь. Поднявшись на лифте на, как выяснилось, 7 этаж, парень увидел улыбающееся лицо своего друга, выглядывавшее из-за двери. Тот пригласил его войти, и Тушенцов, кивнув и натянуто улыбнувшись, вошел. Плохое предчувствие следовало за ним по пятам, как тень. — Проходи, чувствуй себя, как дома, — сказал Юлик, проследовав в комнату. — Сейчас тут никого, но если тебе интересно, то я живу с тетей. Она вообще редко бывает дома. Хоть и звучит это не очень, но во всем виновата работа. Пока Онешко неспешно рассказывал, что к чему, Руслан успел оглядеть небольшую, но довольно уютную квартиру. Выглядела она довольно современно: красивый и нежный лазурный цвет стен сочетался с белой мебелью и легкими розовыми оттенками украшений. Такая яркость и даже «девчачесть» обстановки не особо симпатизировала Тушенцову, но он по праву оценил гармоничное сочетание цветов и дизайнерский талант хозяйки. Если, конечно, она сама все это планировала. Юлик тем временем уже уселся на диван и пригласил Тушенцова присесть рядом простым хлопком руки по обивке. Руслан, не раздумывая, сел рядом. — Я так понимаю, камеру ты уже включил? — спросил парень, пальцем указав на предмет на штативе. — Да, не беспокойся об этом. — Хорошо. Так непривычно, на самом деле. Я уже за четыре года и забыл, что такое снимать, хотя до этого думал, что посвящу этому жизнь. Что хоть смотреть будем? — Tik Tok, — ответом послужил лишь непонимающий взгляд. — Короче неважно, сейчас все сам увидишь. Юлик минут пятнадцать вводил Руслана в курс дела, после чего начался самый обычный ритуал по съемке видео. В какой-то момент они сидели, облокотившись на спинку дивана, так, что их ладони были предельно близко друг к другу. Именно в этот момент у Тушенцова в голове резко промелькнула идея: собственно, а почему бы и нет? Он взял Юлика за руку. Даже не взял — просто на пару мгновений положил свои пальцы на его. Тот в ответ добродушно (несмотря на все сказанные до этого комментарии) усмехнулся и отвел руку. Руслан протестовать не стал, да и какой в этом был смысл? (руслан, мальчик мой, если ты хочешь чем-то поделиться, то всегда можешь на меня рассчитывать. я все пойму и помогу тебе. иногда держать что-то в себе — намного хуже, чем нагло врать) Никогда еще в голове Тушенцова так резко не возникал голос матери. Эти слова она сказала ему, когда тот сообщил ей, что ему нужно срочно переехать. Он тогда еще просил ее ничего не говорить Онешко о своем местоположении и молчать, сколько возможно. Благо, Юлик не был особо требователен и, хоть и не сразу, но оправился от потери. Все же, Руслан не умер, а просто сменил город. (ты умер для него) Даже если и так, то он не особо скорбел. Или ему так только кажется? Тушенцов и сам не знал. Он невероятно хотел думать, что Онешко умер и для него, но это было далеко не так. Поначалу он каждый день вспоминал о нем и буквально бился о стену головой от безысходности, потом это стало происходить раз в неделю, раз в месяц. В конечном итоге Руслан просто запер Юлика в своей мысленной тюрьме и никогда не выпускал наружу, однако тот не сдавался. Он ломал решетки каждый раз, когда парень с кем-то знакомился, будь то девушка или парень, спал с кем-то, пытался завести отношения. Он будто материализовывался за спиной парня и шептал ему: «хей, я все еще тут, я никуда не делся и уже никогда тебя не покину. ты будешь помнить меня до конца своих дней, что бы ты не делал с этим. к твоему сожалению, от тебя тут ничего не зависит. это жизнь». Руслан каждый такой раз сжимал челюсти до боли и, словно раб, кивал головой. Он и сам все прекрасно понимал. Любовь никогда не приходит одна. С ней приходят и невидимые оковы, которые ты с выпученными глазами и высунутым от радости языком, словно пес, добровольно надеваешь на себя. Только вот ключ от них утерян, и тебе больше никогда от них не избавиться, как бы ты не пытался. Ты влачишь за собой этот груз всю жизнь, но замечаешь его лишь тогда, когда оказываешься в пролете. — Шипперские моменты, — заметил Юлик. — Что, прости? — Руслана вытолкнул из омута мыслей голос соседа. — Я говорю, шипперские моменты. Людям такое нравится, — он замолчал, а потом добавил: —А я смотрю, что-то не забывается с годами. — Аа, точно… шипперские моменты… Как бы он хотел, чтобы все это было лишь шуткой! Шуткой для набора просмотров, лайков и комментариев. Тогда все стало бы намного проще, не пришлось бы уезжать, бросать любимое дело, менять образ бытия. Все было бы как в старые добрые времена, они бы прекрасно дружили, потом бы женились и дружили уже семьями. Одному из них судьба предоставила возможность вкусить всю прелесть спокойной и размеренной счастливой жизни, а второму она дала… любовь. Купидонову стрелу в задницу. Неравные подарки, не так ли? (это все лишь ужасный сон, я проснусь утром в своем любимом питере абсолютным натуралом. да, так и будет, я непременно натурал, ну как так, тушенцов и гей, просто невозможно) Но, как это часто бывает, слова расходились с делом (в данном случае мысли). Как бы Руслан не убеждал себя в обратном, все указывало на то, что он законченный гей, и надежды на спасение нет. «И как с этим в Рашке жить?», — спросил он себя, но ответом ему было лишь мысленное пожатие плечами. — Руслан? С тобой все хорошо? Ты как-то резко затих, — произнес Юлик, пытаясь заглянуть в опущенное лицо друга. Это было ошибкой, по крайней мере для Онешко. Уже в следующую секунду Руслан поцеловал его, от чего тот опешил и замер с поднятой рукой, которой он хотел растормошить Тушенцова за плечо. А затем… затем рука сама как-то непринужденно легла Руслану на спину, а сам парень перебрался к соседу на колени. Тушенцов был словно во сне. Он никогда не думал, что снова будет сидеть так, как на «Дай Леща». Это было что-то внеземное, что-то космически прекрасное и легкое. Руслан никогда и не думал, что тот груз, который он тащит за собой, когда-нибудь сможет принести столь невероятные ощущения. А видео все продолжало записываться. Юлик, казалось, совершенно забыл, кто его целует (и кого он целует сам). Он увлекся этим процессом, сконцентрировался только на губах, на руках, что нежно перебирали волосы, на приятной тяжести на коленях, которая будто бы манила к чему-то большему… Он напрочь забыл, что это был Руслан. Да и к чему было вспоминать, если все идет хорошо? Юлик происходящим был доволен, а приобретенное за годы жизни умение отключать голову наконец пригодилось, и вот он гладит Тушенцова по спине, незаметно для себя забирается под футболку и проходит кончиками пальцев по голой коже, вызывая у Руслана легкую дрожь. Парень ерзает на коленях у Онешко, без слов выпрашивая большего. Тушенцов готов был хоть прямо сейчас кончить в штаны от происходящего, но боялся затребовать чего-то сверх того, что уже было. Он боялся спугнуть этот сказочный момент, ведь второго такого могло и не быть; однако всему приходит конец, даже четырехлетней выдержке Тушенцова. Нет, у него в этот период времени, конечно, был секс, но это все было не то. Обычное удовлетворение потребности, как если бы он ел гречку по акции или спал на железной койке в казарме. Теперь все было иначе. Он словно вернул молодость, которую, как он сам думал, давно потратил впустую, прозябая в черно-белом мире. Как же он ошибался, не видя красок жизни за подростковым максимализмом, не понимая, что жить надо настоящим, особенно если ты еще так молод! Не в силах больше сдерживать себя, Руслан осторожно опустил руки на резинку домашних штанов Юлика и уже собирался было оттянуть ее, но Онешко остановил парня, схватив за руку. — Стой, — прошептал тот, разъединяя долгий поцелуй. — Я так не могу… я… — Почему? — Я не гей. В комнате повисла мертвенная тишина. Парни смотрели друг на друга в легком шоке. Все происходило будто бы в замедленной съемке. Сдавшись, Руслан со вздохом опустил голову, неуклюже слез с коленей Юлика и, выйдя в коридор, направился к выходу. Дописывать видео не было никакого желания, ровно как и светить стояком перед Онешко. Перед тем, как выйти из квартиры и с отвратительнейшим настроением пойти домой, Тушенцов прокричал: — Что ж, если ты хотел поиздеваться надо мной, Юлик, то поздравляю: у тебя получилось. Хлопок двери и снова тишина. Онешко чувствовал себя раздавленным, перебирая огромный ворох мыслей в голове. Он не мог понять, почему, если, как он сам сказал несколько минут назад, он не гей, то парень, сидящий на его коленях и целующий его, совершенно его не смущал? Почему слова расходятся с делом? Спроси себя, Юлик. Может быть, потому что это на самом деле наглая ложь? Онешко тряхнул головой и резко встал. Его взгляд упал на камеру, которая все еще записывала неудачную реакцию. Парень подошел к штативу, остановил видеозапись и хотел уже было идти на кухню за чаем для успокоения души, но остановился и снова взглянул на камеру. Ему почему-то захотелось пересмотреть отснятый материал, хотя до монтажа он этого обычно не делал. Но руки сами потянулись за нужным предметом. Открепив камеру, Юлик сел на диван и включил видео, затем перемотал немного вперед и остановил на фразе про шипперские моменты. Все это чем-то напоминало мазохизм. Онешко испытывал невероятный стыд от осознания того, что целовал собственного друга, но… что-то явно в этом было. Да, парень действительно стыдился всего этого, но ему не было противно. Более того, ему было даже… приятно? Наверное, раз он гладил Руслана по спине под футболкой. Вряд ли это можно назвать актом протеста! Юлик снова тряхнул головой. Его мысли когда-нибудь сведут его с ума. И почему он вообще это смотрит, если он собирался пить чай? Положил камеру на стол, Онешко встал и неспешно прошел на кухню. Спокойствие превыше всего. Но, вопреки ожиданиям, чай не помог. Полностью погрузившись в свои мысли, он не заметил, как выпил три кружки, после чего сигналом к остановке послужила тошнота. «День явно не задался», — подумал Юлик, выливая в раковину на автомате налитую четвертую кружку.

*****

Они не общались и не виделись около недели. Руслан не выходил на работу — взял короткий отпуск по причине плохого самочувствия — Онешко к тому времени уже написал заявление об увольнении и вручил его начальнику на буднях, дожидаясь начала новой, его последней рабочей недели. Юлик даже подумывал уехать из города и вернуться в родной Питер, но как-то не срослось. Слишком многое связывало парня с городом, в котором он пребывал на тот момент. Или же просто он не хотел кого-то отпускать? Сам Юлик об этом себя не спрашивал, а уж других и подавно. Казалось бы, все устаканилось и жизнь пошла по привычной колее, но не тут-то было. Бытие снова закрутилось ровно в тот момент, когда солнечным утром понедельника через порог офиса перешагнул Тушенцов. С Онешко парень желал контактировать как можно меньше, а потому лишь сухо бросил «привет» и удалился к своему рабочему месту. — Привет? — недоуменно переспросил Юлик, однако это вышло практически шепотом, так как адресовано было в основном самому себе. — Привет?! Онешко в два шага приблизился к столу Руслана и громко хлопнул по нему ладонью. Происходящая ситуация недвусмысленно напоминала мыльную оперу. — Привет?! — третий раз переспросил парень. — Тебя не было неделю! Ты даже не поинтересовался, жив ли я! Ты просто ушел! — А с чего бы ты был мертв? — невозмутимо спросил Руслан, даже не поднимая на Юлика головы. — А с того! Мы вроде как друзья и должны… — Вот именно. «Вроде как». Послушай, Юлик, — Тушенцов, наконец, оторвался от просмотра бумаг и чувственно, но в то же время безразлично посмотрел Юлику в глаза, положив руку на плечо, — мы с тобой чужие друг другу люди, и я не обязан интересоваться твоими делами, так что давай успокоимся и приступим к работе. Как ты считаешь? — Может мы и чужие люди, но чужие люди вряд ли целуются друг с другом и сидят друг у друга на коленках. Юлик бросил это уже через плечо по пути к своему рабочему месту, однако до него так и не дошел. Его остановили слова Руслана: — Только не говори, что тебе не понравилось. Как громом пораженный, Онешко медленно развернулся и уставился в насмешливое лицо Тушенцова. Тот скрестил руки и стоял в позе а-ля «ну давай-давай, поговори мне тут». — А я и скажу: мне не понравилось, — наглая ложь, но что еще оставалось делать? Не признавать же Юлику, что он был не против этого. Тихий смешок в ответ, опущенная вниз голова. — Ну раз так. Докажи. Руслан медленно приблизился к двери, ведущей в коридор и, закрыв ее, щелкнул замком. Глаза Онешко раскрылись от шока, он отшатнулся назад и врезался в стол. Идея быть изнасилованным ему не очень понравилась. «Юлик, соберись, ты сильнее его и полностью контролируешь ситуацию», — подумал парень, однако если в первом случае он был уверен на 100%, то вот во втором как-то не очень. Дикий взгляд Тушенцова, лишь мельком брошенный в его сторону, заставил того поежиться. Он первый раз видел своего друга таким. — Руся, ты придурок? Открой дверь, мы же в офисе как-никак. А если начальник решит проведать? — Ой, заткнись. Ты и сам знаешь, что это не так. В мгновение ока Руслан подошел к Юлику вплотную и прижался своими губами к его, грубо схватив за талию. Онешко попытался вырваться, но он не ожидал, что хватка друга окажется настолько крепкой. После отчаянных попыток вырваться и уйти от поцелуя, он сдался. На самом деле, Юлик не был против всего этого, но он не хотел казаться трусом (или, как бы сказал Тушенцов, «пиздаболом»), а потому сопротивлялся, правда, недолго. — Прекрати дергаться, по тебе же видно, что ты врешь, — прошептал Руслан, разорвав поцелуй и приблизившись к уху парня. — Значит проверь зрение, если ты так видишь. В ответ на это парень лишь тихо засмеялся, от чего у Юлика невольно побежали мурашки, а руки сами собой легли на плечи Тушенцова. Они просто обнимались, ничего особенного. Верно, Юлик? Просто обнимались. — А ты понятливый, — вновь прошептал Руслан и нежно укусил парня за ухо, от чего тот прерывисто вдохнул. Любая выдержка имеет свой предел. Вот и сейчас, когда Тушенцов начал покрывать невесомыми поцелуями шею Юлика, медленно приближаясь к ключице, тот одной рукой сжал капюшон его толстовки, а другой провел по коротким волосам на голове. Он не гей, нет, просто происходящее ему очень нравится, вот и все. Подхватив Юлика под бедра, Руслан усадил парня на краешек стола и, стянув с того пиджак, начал расстегивать пуговицы трясущимися руками. Несмотря на внешнюю уверенность и напористость, он очень переживал и боялся, что после этого инцидента их снова ничего не будет связывать, но ждать больше не было сил. На часах время действовать. В голове Онешко творился какой-то погром. Он вроде бы хотел откинуть руки друга, встать и, уходя, бросить что-то обидное на прощание, но другая часть его разума приказала телу делать обратное, а потому вместо того, чтобы убегать, Юлик помогал снимать с себя рубашку. Как только эта часть одежды оказалась на полу, Тушенцов отошел на пару шагов оценить свою работу. — У тебя есть возможность уйти, Юлик, поэтому если хочешь, можешь воспользоваться ей прямо сейчас. Дальше обратной дороги нет. Подумай, надо ли тебе это, я не буду заставлять тебя. — Странно слышать это от человека, который пару минут назад грубо захапал меня и втянул во все это. Но знаешь, мы ведь друзья, а друзья должны падать вместе. — Умеешь же ты разочаровать и обрадовать одновременно, — с улыбкой на лице ответил Руслан и подошел обратно к Онешко, хватаясь за него, как за спасательный круг. Тот в ответ обвил его шею руками и притянул поближе. Последние клеточки разума умерли в мозгу Юлика, и он канул в эту пучину, как маленький кораблик во время сильнейшего шторма. Они поцеловались, и Тушенцов соврет, если не скажет, что это было лучшее время в его жизни. Он обнимал того, кого любил больше жизни, он целовал его и знал, что тот уже не убежит. Будь эта ситуация в другой обстановке, он, может быть, даже пустил бы слезу, но сейчас ему мешало сделать это возбуждение, буквально затуманившее его мозг. Он гладил Юлика, вдыхал его запах и не мог поверить, что это происходит наяву. Он бесстыже разглядывал его, обходил взглядом каждую клеточку тела и запоминал все до мельчайших подробностей. Он наконец-то жил. Быстро стянув с себя самого толстовку, Руслан прижался к Онешко и легонько толкнулся бедрами, почти заскулив, как щенок. На удивление для него самого, через пару таких движений он-таки выбил из Юлика тихий стон. Это послужило сигналом к более напористым действиям, и Руслан опустил одну руку на пах парня, оглаживая его и слегка сжимая. — Да хватит ходить вокруг да около, — прошептал Онешко, останавливая Тушенцова. — А ты хочешь большего? — А ты нет? — Мы сейчас не про меня разговариваем, а про тебя, так что будь добр ответить. — Да, я хочу. Я хочу тебя. От этих слов крышу Руслана напрочь снесло. Он переместил руку на ремень парня, по возможности расстегивая его как можно быстрее и попутно целуя того во все места, которые попадались на глаза, будь то шея, грудь или сосок. Едва ремень поддался, Тушенцов расстегнул пуговицу штанов вместе в молнией и приспустил их до колен. Красные боксеры Юлика заметно топорщились, а едва Руслан оттянул резинку и просунул руку, то сразу же нащупал член в полной готовности. Парень провел рукой по всей длине, ненадолго задержавшись у основания. Юлик, как школьник, судорожно вздыхал и поджимал пальцы на ногах и руках. Его голова запрокинулась назад, а глаза практически смотрели в мозг. Онешко самому себе напоминал подростка в пубертатный период, первый раз ощутивший на себе все прелести зрелой жизни. Он не ожидал, что ему настолько понравится. Было ли это лучше, чем с женщиной, он не знал, но он был точно уверен, что такое должно повториться. Почувствовав, что Юлик приближается к разрядке, Руслан замедлил движение, раздразнивая парня, от чего тот застонал и толкнулся в руку, вымаливая продолжать. Этого Тушенцов и ожидал: пара резких движений, и Онешко кончил, пачкая животы обоих. Он быстро дышал, смаргивая круги перед глазами, а Руслан тем временем покрывал его скулу невесомыми поцелуями. Он был счастлив. Вытеревшись влажными салфетками, которые по счастливой случайности нашлись в столе Руслана, парни оделись и сели рядом на небольшой диванчик, который изначально даже не заметили. Дверь все еще была заперта, но в нее никто не стучался, а потому открывать не было никакого смысла. — Что теперь? — тихо спросил Юлик, направив взгляд в пустоту. — Как что? Ничего. Жизнь продолжается, — Руслан пытался казаться веселым, однако заметно нервничал, отчего прежнее возбуждение, так и не устраненное гуманным способом, само по себе медленно сходило на нет. — Я не про это. Кто мы теперь друг другу? Я… я даже не знаю, кем тебя считать. Друзья не дрочат друг другу, и ты это прекрасно понимаешь, но мы и не пара; у меня все еще есть Даша, и ты это тоже понимаешь. Я… кто я? Гей? Бисексуал? Пансексуал? Кто я вообще? — Ты человек, и этого достаточно. На это Юлик не нашелся с ответом. Наступило неловкое молчание, и двое на диване боялись даже взглянуть друг на друга. За окном завывал ветер. Кажется, погода планировала испортиться, разразившись проливным дождем. — Поступай так, как считаешь нужным, — прервал молчание Руслан. — Я не первый год один, да и тем более не подросток. Переживу. — Эй, — Онешко коснулся плеча соседа, а затем приобнял его, склонив голову, — я не собираюсь тебя бросать. Ты мне нравишься, и, кажется, я уже доказал это. Просто… я еще не разобрался в себе. Я открыл для себя новые горизонты, и мне пока сложно судить о чем-либо. Для этого нужно… — Время? — Думаю, да. Они умолкли, думая каждый о своем. А за окном все продолжал выть ветер.

*****

Парни вышли из офиса вместе, болтая ни о чем, пока спускались по лестнице. Всяко лучше, чем тишина. — А ты в курсе, что в офисе камеры были? — как бы невзначай спросил Юлик, однако заалевшие щеки выдали его с потрохами. — Конечно знал. Я договорился за бутыль, что все за тот час икс сотрут. Не волнуйся, никому не нужно наше хоум видео. — Руся блять! — его щеки буквально побагровели, а сам парень отвернулся к стене, разглядывая бетонную гладь. Тот в ответ лишь засмеялся и хлопнул парня по плечу. Впервые за последнее время его тело приобрело такую необыкновенную легкость, что хотелось оторваться от земли и только лететь… лететь… — Воу, ты куда, там же льет как из ведра! — Юлик остановил задумавшегося Руслана рукой. На улице действительно было паршиво. Стена дождя скрывала все в пределах видимости, на асфальте проложили себе путь водные дорожки, с крыш стекали целые водопады, а люди сновали туда-сюда, закрываясь чем только возможно. Небо полностью затянулось серой пеленой, так что на улучшение погоды можно было не надеяться. — Что предложишь делать? — спросил Онешко, окидывая взглядом небо. — А у тебя есть какие-то другие варианты, кроме как бежать? — Вызвать такси, переждать… Да что угодно, только не это! Мы же промокнем до нитки! — Да не ссы ты, тут быстрым шагом пять минут буквально. — Несколько кварталов — это пять минут по-твоему? — Юлик, ты не сахарный, не растаешь. Идем, помощи все равно ждать неоткуда! Пригнув голову, чтобы не налило, Руслан выбежал из зоны комфорта и, остановившись, повернулся к Онешко, пытаясь делать вид, что ему совершенно не холодно, и вообще на улице светит солнышко и зеленеет травка, но получалось плохо. — Посмотри, совсем не капаЕТ! — особо крупная капля попала Тушенцову за шиворот, и тот вскрикнул, втягивая голову в плечи. А Юлик смотрел на все это и улыбался, как придурок. — Ты просто Крейзи Мега! Они бежали всю дорогу до дома Тушенцова, ни на секунду не останавливаясь, в результате чего в подъезд, а потом и в квартиру они ввалились едва дыша. Согнувшись пополам и переводя дух, они смотрели друг на друга и улыбались. С волос и носа капало, вся одежда была насквозь мокрая и прилипла к телу, а в ботинках если только не плавали лягушки. Так себе видок, если честно. Однако это их не волновало. Они смотрели друг на друга, внезапно осознавая, что вот оно — счастье в этих маленьких моментах жизни. Они вдруг поняли, что деньги не имеют никакого веса, и в конечном итоге то, насколько хорошо ты прожил, измеряется в количестве общих прогулок под дождем, в одновременных улыбках и долгожданных встречах. Перед ними в одну секунду буквально открылся целый мир. — Знаешь, Юлик, — тихо сказал Руслан между частыми вдохами и выдохами, — я еще никогда в лицо тебе этого не говорил, но… ты был прав. Бежать была идея так себе. — А вот если бы ты меня послушал, мы бы не промокли. Вышли бы из такси себе спокойненько и… — Я люблю тебя. —…дошли бы до дома, как ни в чем не быва… Что? — Я говорю, что люблю тебя. — Оу, эээ… Да, я… я, наверное, тоже, не знаю. Все так сложно, я еще не разобрался, но вроде да… или нет… Господи, я как школьник, так стыдно, я просто… — он замялся и закрыл лицо рукой, не в силах подобрать слова. — Юлик? — Ай? Тот убрал руку и посмотрел на стоящего напротив парня, с лица которого не сходила улыбка. Уже в следующую секунду они целовались, так и оставшись стоять в коридоре.