В саду тысячи без одной роз.

— Алексис Гудблад! — Радостно простирает руки для объятий главный редактор газеты. От него просто разит запахом альфы, хотя чего ещё можно ожидать от мужчины (много чего можно ожидать от мужчины, но от такого, как этот, только одного). Конечно, при этом он весь до корней волос пропитан запахом Менди, своей омеги. В женщине, что стоит напротив него, ничто не выдаёт альфу. Конечно, она высокая, но и беты бывают такими. Фигура скорее изящная, хотя, если присмотреться, можно обнаружить стальные мускулы, но для этого надо очень и очень постараться. Серебристые волосы мягкими волнами спадают ниже поясницы, серые глаза смотрят на мир устало и несколько равнодушно, брови чуть изогнуты, что придаёт лицу лёгкий налёт недовольства. Но вот мышцы на лице напрягаются, губы, слегка окрашенные нежно-розовым, растягиваются в улыбке, и женщина меняется до неузнаваемости. — Арчи Мэннинг. — Говорит она, приближаясь и чмокая воздух рядом со щекой мужчины. После этого короткого приветствия редактор предлагает своей коллеге сесть. Больше не следуя церемониям, Алексис вольготно располагается в кресле и закидывает ногу на ногу. А Арчи обрюзг. Видно, жизнь главного редактора и вкусные банкеты сделали его жизнь полнее. Некогда худые бока теперь выдаются вперёд небольшими окружностями. Подбородков прибавилось, а огня в глазах — наоборот. Он отрастил усики и сменил причёску. Сколько же лет прошло? 8? 12? Нет, точно не вспомнить. Что же до Алексис, она явно похорошела. То, что раньше было несколько угловатым и неуклюжим, стало сглаженным, так что взгляду приятно следовать всем линиям и изгибам. Долгое время никто не решается начать разговор. Слишком много воды утекло с прошлой встречи. Слишком всё неоднозначно закончилось в прошлый раз. Слишком много тайных и явных обид накопилось за это время. Слишком сильно было желание разорвать на куски того, кто сидит напротив. Но сейчас ещё не время. Не время. — Ты пришла за деньгами, дорогая? — С фальшивой заботой в голосе спрашивает Арчи, сцепляя руки на пухленьком животике. — За своими деньгами? Нет, Арчи, что ты, я не настолько мелочна, к тому же, не нуждаюсь. Поверить не могу, что ты не следил за Алексис Гудблад всё это время, впрочем… Ты мог и не узнать подробностей. — Женщина наигранно смеётся, сквозь смех прорываются стальные нотки. Она подавляет в себе желание проявить свою истинную натуру. Этим мастерством она владела в совершенстве всегда. Лёгкое соперничество, такое, как сейчас, вполне допустимо для беты, к тому же, в полушутливой форме. А открытое противостояние вызовет недоумение, подозрение, догадки, поползут слухи, а ещё совсем не время для этого. Всё должно произойти не так. — Зачем же ты тогда пришла, дорогуша? — Редактор хищно улыбнулся. Второй раз подобное обращение очень неприятно резануло по слуху, но внешне Алексис этого никак не выразила, а принялась со скучающим видом обводить взглядом офис. Она выждала ещё несколько мгновений, прежде чем произнести те слова, ради которых она терпела всё это время вид этого человека. — Как твой начальник, хочу проверить твою профессиональную пригодность, дорогуша. — Женщина с лёгкостью вернула оскорбление назад, ничуть не жалея об этом. Лицо главного редактора вытянулось от удивления, на несколько секунд он побледнел, теряя дар речи, а затем издал хриплый, чуть придушенный и очень натужный смешок. — Ты, конечно, шутишь, девочка. — Жёстко заключил он, нахмурив брови. — Арчи, пожалуйста, сохрани хотя бы остатки достоинства. Умей проигрывать. — Алексис пожала плечами, сцепив руки на колене. Не веря всему сказанному, главный редактор потянулся к кнопке вызова охраны, помедлил немного, а затем вдавил её до упора. — Сейчас же вон из моего офиса. Не уйдёшь по своей воле, тебя выведут отсюда силой. — Все подбородки мужчины заходили ходуном от гнева. Алексис лишь улыбалась, отсчитывая время. Долговато же охрана поднимается сюда. В случае настоящей опасности эти люди здесь бесполезны. Наконец, дверь открылась, внутрь ввалились двое одышливых охранников, один из них спросил срывающимся голосом: — В чём дело, сэр? — Сейчас же уведите эту женщину из моего офиса. — Приказал мужчина, всё больше краснея. Алексис сидела, не шелохнувшись. Едва завидев серебристые волосы, охранники попятились. — Никак невозможно, сэр. — Это ещё почему? — Взревел главный редактор, вскакивая со своего стула. — Потому что я здесь босс. Я уже говорила. Недавно я купила твоё издательство. Как я вижу, оно функционирует не слишком-то здорово, здесь столько работы… — Алексис изящно поднялась, чуть сморщившись от неприятных ощущений в области колена после длительного сидения. — Вы можете идти, мальчики, я с вами позже разберусь. Арчи, в следующий раз принимай гостей лучше. Я так и не дождалась своего кофе. — Ты и не просила кофе, до… — Вы. Повторяй за мной, Арчи: «Вы не просили кофе, мэм.» Конечно не просила, обычно мне его приносят без вопросов. Чёрный. Крепкий. Двойной сахар. Запомни это, дорогуша. — Алексис улыбнулась, прежде чем выйти и отправиться по своим делам. Конечно, теперь это может обернуться скандалом. Но, если Мэннинг не изменился за эти годы, он проглотит обиду и будет мстить по-другому, даже не потрудившись задуматься о поведении Алексис. Голова начинала болеть со страшной силой. На сегодня таких «приятных» ранде-ву запланировано больше не было, поэтому с большим наслаждением Алексис забралась в свою машину и положила руки на руль. Ей двигало не желание отомстить, нет, уничтожить соперника можно разными способами. Ей двигала не алчность, нет, денег у неё было достаточно, да и положение в обществе она занимала прочное. Ей двигало не самолюбие, нет, купить компанию своего заклятого друга ей подсказала интуиция. Интуиция, которая никогда и ни в чём её не подводила. Посмотрев в зеркало заднего вида, женщина спокойно вышла из машины, заперла её и дальше пошла пешком. Если это не люди Мэннинга, это что-то похуже. Например, жёлтая пресса или фанатики. Сделав вид, что возвращается в здание, Алексис обогнула его, убедившись, что преследователи послушно идут за ней. В машину возвращаться было рискованно. Кто не знает Алексис Гудблад, её дом и машину? Только те, кто вовсе не читает новостей и не смотрит телевизор. Поэтому Алексис решила вспомнить искусство добираться до любого места в общественном транспорте. Конечно, придётся приличное расстояние отмахать пешком, но дома она сможет это компенсировать. С лёгким сердцем женщина направила свои стопы прямиком к метро. Для этого пришлось пройти несколько кварталов, площадь и пару переулков. С толку сбивало огромное количество запахов. Альфы, омеги…особенно омеги. Боже, как же давно у неё не было ни с кем отношений… Как же хочется…хочется, хоть бы и прямо здесь, но… Ещё рано. Во всём виноват этот придурок Арчи. И как только Менди до сих пор его не бросила. Менди…расчётливая девчонка, которая предпочла луне и целому миру, брошенному ей под ноги, толстый кошелёк и место в редакции. Ах, Менди, и где теперь ты? Зато она знает, что только хотела верить, что ты- та самая. Единственная, которую Алексис сможет назвать своей. Та, что заставит сердце биться вот так часто, как… Что это? Этот запах… Как же он дурманит. Лаванда…душистый перец…шиповник… Алексис беспокойно обводит толпу глазами, пытаясь вычислить источник запаха, но ничего не находит, однако он такой сильный, такой резкий, она точно где-то здесь… Вдруг из толпы выходит фигура. Тонконогая и безумно опаздывающая, судя по всему. Она бежит, спотыкается, падает прямо на Алексис… Женщина не помнит себя от внезапно накрывающей её эйфории. Это она! Та самая омега. Сильные руки не дают девушке упасть, а потом обе замирают ещё на несколько мгновений, чтобы убедиться, что всё устойчиво. И на эти несколько мгновений мир останавливается, люди застывают в том положении, в котором их застало Единение. Алексис хочет сказать так много, но не знает, с чего начать, однако фигура, выбравшись, разворачивается лицом, бросая на ходу короткое и прерывистое «Спасибо», а затем снова пускается бежать. Алексис растерянно смотрит ей вслед, негодуя на себя, но не может оправиться от потрясения. Она была так близко… Только обхвати покрепче и уноси… Впрочем, поскольку ещё не время, в обществе это приняли бы весьма неоднозначно. Алексис досадует, совершенно без настроения направляется к двери, чтобы спуститься в подземку, как вдруг видит на земле книжечку. Это тоненькие корочки. Она подбирает их с земли и открывает. Это пропуск на имя Матильды Реддон. «Значит, Матильда.» С улыбкой думает женщина, кладя корочки в карман и продолжая своё движение в сторону подземки. — Ты будешь моей. — Уверенно говорит себе Алексис шёпотом, вспоминая русые кудряшки, а затем передумывает и добавляет: — Нет. Ты уже моя. И всегда была.