Кто ушел и кто придет

     Ник Метени на тренировке по-прежнему не обращал на Мадлон внимания, а после занятия ушел куда-то с одним из своих приятелей, высоким золотоволосым парнем, красивым, как Аполлон. Звали этого красавчика, кажется, Фред. Мадлон посмотрела им вслед и подумала: «Пойду тоже где-нибудь погуляю». Уходить из лагеря не запрещалось, но в договоре, который она заполняла перед приездом, было ясно указано: во время самостоятельных выходов за свою жизнь и здоровье клиент отвечает сам. Мадлон решила сходить вниз по реке, посмотреть на ледопады. В брошюрке, которую она пролистала дома, приводились чудесные фотографии, да и автор не пожалел красок, живописуя эти «сверкающие каскады» и «ледяные замки».      Палаточный городок, голоса, музыка, шум речки в полынье возле лагеря остались позади. Слушая скрип снега под подошвами ботинок, она миновала ледяную стенку, где лазила утром с другими новичками, прошла мимо пары мелких замерзших ручейков и через полчаса подошла к первому «сверкающему каскаду». В боковое ущелье поднимались широкие ледяные уступы. Большой, видно, здесь летом ручей! Задрав голову так, что шапка сползла на затылок, Мадлон смотрела на искрящиеся на солнце нерукотворные ступени. Вот бы подняться! Сверху, должно быть, даже лагерь видно… Правда, на лекции по технике безопасности им говорили не лазить на ледопады, но здесь не очень круто, да и кошки с ледорубом с собой. «Попробую», - решила она.      Первые тридцать метров Мадлон прошла без задержки, но затем уткнулась в вертикальную стенку. Лед горел изнутри синими искрами, это было очень красиво, и Мадлон несколько минут постояла, любуясь. Жаль, что подняться дальше не удастся, надо двигаться обратно.      Она оглянулась. Ледяные уступы, по которым она только что забралась, сверху показались гораздо круче и опаснее, и Мадлон расхотелось спускаться этой же дорогой. «Лучше обойти», - подумала она, сошла со льда и сразу же провалилась по пояс. Ветер сдувал снег с ледопада, взамен наметая сугробы по бортам речки, скрывал и выравнивал камни, кочки, скрюченные деревца, корни и ямы.      Мадлон пошла-поплыла, оставляя за собой широкую борозду на пухлом белом покрывале. Впереди виднелся скальный гребешок с торчащими кустиками. Мадлон хотела добраться до него, чтобы поправить задравшиеся гамаши. Она плохо пристегнула их к обуви, и теперь с каждым шагом под штанины и в ботинки набивался снег.      Вот и долгожданные камни. Мадлон сняла рюкзак и куртку – к черту эту терморегуляцию, проще так остыть! Доверять разрекламированной системе кондиционирования костюма она еще утром перестала и иногда на досуге продумывала наиболее изящные речевые обороты для письма-жалобы производителю.      Усевшись на куртку, Мадлон сняла кошки и один гамаш и с огорчением и досадой обнаружила, что лопнул тросик, проходящий под пяткой ботинка. Надо заменить какой-нибудь веревочкой… Она точно помнила, что в рюкзаке был маленький моток репшнура, и принялась рыться в поисках. Да, вот он! Мадлон вынула нож, но когда принялась отрезать нужный кусок, локтем столкнула с камня открытый рюкзачок. На снег вывалились запасные рукавицы, носки, термос и контейнер с перекусом. Все, кроме термоса, осталось лежать там, где упало, а последний покатился по склону.      Бросив на куртке нож, шнур и недоделанный гамаш, Мадлон кинулась следом. Ей очень не хотелось остаться без чая. Она почти догнала потерю, но не успела схватить – подошва ботинка скользнула, и Мадлон сперва шлепнулась на спину, а затем поехала, обгоняя термос. Здесь, видно, летом протекал ручеек, и лед обманчиво припорошило снегом. Ледяная наклонка оборвалась, далеко внизу Мадлон увидела белое поле реки, зажмурилась и сжалась в преддверии полета и падения…      Что-то резко дернуло ее вверх, что-то затрещало, по ногам потянуло холодом, в лицо подул ветер… Мадлон приоткрыла один глаз. Она висела над рекой на собственных подтяжках, каким-то чудом зацепившихся за длинный корень, торчащий из-под ледяной коры на обрыве. Висеть было чертовски неудобно. Мадлон боялась вывалиться из штанов и порадовалась, что недавно подтянула пояс. На всякий случай она вцепилась в подтяжки руками, но сразу пожалела – стоило сделать это резкое движение, и корень тихо, но отчетливо треснул. Она замерла, напуганная и не знающая, что теперь делать. По ущелью гулял ветерок, кусал ее за ноги ниже задравшихся штанин и за голые руки – перчатки остались в карманах куртки.      Отсюда открывался прекрасный вид на белоснежные острые вершины и соседнее плато, но Мадлон было не до красот. Она подумала только о том, как много кругом гор, больших, величественных и безлюдных, и какая она маленькая и беспомощная на их фоне. Мельком ей представилось, как она, должно быть, выглядит снизу – маленький сине-розовый флажок на темно-серой скале. Ветер усиливался и покачивал ее. Пошел мелкий снег. Ноги затекли, правая, оставшаяся без гамаша, начала замерзать. Пальцев на руках Мадлон уже не чувствовала. Через час-другой она умрет от переохлаждения, нужно выбираться отсюда любым способом!      Она попыталась схватиться за корень, но передумала: от каждого ее движения тот начинал угрожающе потрескивать, а даже если она и схватится за него руками, все равно не сможет забраться на скалу. Склон покрыт льдом, а у нее ни ледоруба, ни ножа.      Мадлон скосила глаза на аварийный сигнальный браслетик у себя на запястье. Нажать на кнопку – и скоро сюда прилетят или придут. Ее снимут, посмеются, отведут в лагерь… И, скорее всего, ближайшим рейсом отвезут в город: «Поезжай домой, девочка. Мы не можем держать курсантов, которые не в состоянии соблюдать простейшие правила безопасности». Конечно, сама виновата, но так обидно! «Но это лучше, чем шмякнуться на лед», - подумала она и осторожно потянулась к браслету. Корень опять затрещал. Мадлон надеялась, что если даже она сорвется, то не разобьется до смерти. Биодатчик сразу пошлет сигнал о критическом состоянии хозяина, и ее подберут.      Ей показалось какое-то движение на белом поле замерзшей реки внизу. Там кто-то шел… Да, точно! Мадлон вглядывалась в далекую черную точку. Скоро не осталось сомнения, что это человек. Хоть бы поскорее подошел, чтобы она могла ему крикнуть…      Человек приближался. Он был невысокого роста, в серой с синим спортивной куртке и штанах, в вязаной шапке, с рюкзаком за плечами, к рюкзаку пристегнут ледоруб. Новый инструктор? Прибывший позже всех курсант? А, неважно! Мадлон открыла рот, чтобы позвать, но человек опередил ее. Остановившись, он поглядел вверх, прямо на нее, и крикнул:      — Эй! Тебе помочь?      Голос был звонкий, женский.      — Да! – с облегчением крикнула Мадлон и втянула голову в плечи, услышав новый треск.      Незнакомка отцепила от рюкзака ледоруб, вынула и надела кошки, быстро вскарабкалась по скале метрах в двадцати от Мадлон. Та, наблюдая за ловкими мягкими движениями, подумала: «Значит, все-таки новый инструктор». Фигура альпинистки скрылась за уступом. Прошло несколько томительно долгих минут, прежде чем Мадлон услышала шаги наверху. За воротник посыпался снег и кусочки льда, затем она увидела голову и плечи своей спасительницы. Собственным ледорубом та удерживала себя на краю обрыва, а ледорубом Мадлон подцепила девушку за подтяжки, сняла с корня и без всякого видимого напряжения вытянула к себе, будто не человека, а рюкзачок доставала.      — Забирайся на спину, мне будет проще тебя нести, - она нагнулась, Мадлон судорожно вцепилась в ее куртку замершими руками, обхватила ногами за поясницу. Опираясь на два ледоруба, незнакомка в несколько секунд взбежала по льду к припорошенным снегом вещам и сгрузила Мадлон на камень.      — Как ты?      — В порядке, только немного замерзла.      — У тебя был термос?      — Да, но он укатился, - Мадлон махнула в сторону обрыва.      — Вижу. Сейчас принесу.      Только сейчас Мадлон заметила, что термос не упал, а зацепился ремешком за чахлый кустик. Кожаный чехол темнел на краю обрыва под тонким слоем свежего снега.      Женщина принесла термос, Мадлон выхлебала половину чая прямо из горлышка, прежде чем догадалась предложить спасительнице. Та только улыбнулась в ответ:      — Спасибо. Пей, согревайся…      Пока она допивала, женщина собрала ее вещи, осмотрела гамаш и заменила лопнувший тросик шнурком. Мадлон закрутила пустой термос и спросила:      — Ты кто? Инструктор?      — Нет, я сопровождала на восхождении Лизу Кадлес. Сейчас мы возвращаемся в лагерь. Держи, - она передала девушке гамаш.      Сопровождала на восхождении? Ник что-то говорил про синтетических шерпов. А человек ли эта женщина? Может, она как раз одна из его роботов? «Как бы у нее это узнать?» - подумала Мадлон. В голову ничего не лезло, и она только спросила:      — Как тебя зовут?      — Вера, а тебя?      Мадлон представилась и добавила:      — Пожалуйста, не рассказывай всем подряд, где и как меня встретила. Такая глупая ситуация. Вообще-то я не должна была здесь находиться.      После небольшой паузы Вера произнесла:      — Хорошо, я не буду говорить об этом намеренно, но если меня спросят прямо…      — Думаю, тебя не спросят. Пойдем вниз.      Они спустились на лед реки как раз в тот момент, когда из-за мыса появился еще один человек – по-видимому, та самая Лиза Кадлес. Это была миниатюрная, на голову ниже Мадлон, женщина с выкрашенными в ярко-алый цвет короткими волосами. Эластичные брюки и кофта обтягивали ее костлявое, но жилистое тело, горные ботинки казались очень большими на тонких ногах. Куртку Лиза несла на плече. Когда она заговорила, во рту у нее засверкала золотая коронка. Мадлон так и вытаращилась на эту коронку – вот это да! Золотые зубы она видела раньше только в старых фильмах.      — Ты кто? – отрывисто спросила Лиза. – Из лагеря? Курсант? А здесь что делаешь?      — Гуляю.      — Далековато забралась. Ладно, мы тебя проводим.      Путь до лагеря все проделали в молчании. Вера, как видно, говорила только если к ней обращались, Лиза явно была не в духе, а Мадлон не могла придумать темы для разговора; впрочем, молчание ее не тяготило.      В лагере Лиза велела помощнице нести рюкзак к палатке, а сама огляделась, заметила поодаль Ника и крикнула:      — Эй, Метени!      Тот живо обернулся, Лиза подошла к нему. Мадлон переобувалась возле палатки и поневоле слышала весь их разговор.      — Ты какая-то недовольная, - опасливо заметил Ник. – Что случилось?      — То, о чем я тебя предупреждала, - тихо проговорила Лиза. – Эта твоя синтетическая шерпа возомнила себя гидом и не давала мне шагу ступить. Нет, к черту таких помощников. Я считаю, что у меня достаточно знаний и опыта, чтобы обойтись без чужой помощи, особенно помощи роботов. Можешь отдать ее кому-нибудь еще, но я уверена, что результат будет тот же. Ни я, ни кто-то из наших ребят не позволит роботу командовать, хоть бы ты сто раз повторил, что это делается для нашей личной безопасности. Можешь передать своему начальству, что ваш проект накрылся.      — Объясни толком, - попросил Ник. - Мне же потом отчет писать.      — Она спорила со мной на каждом шагу, говорила, что погода неподходящая для восхождения, что на том маршруте, который я выбрала, нельзя организовать полную безопасность и так далее. Мне надоело, и я сказала: «Возвращаемся».      — Но ее возражения все-таки были обоснованы? – настаивал Ник. – Подожди, не психуй. Я хочу разобраться.      Лиза досадливо щелкнула пальцами.      — Не в этом дело. Во-первых, ты прекрасно знаешь, зачем мы ходим в горы. Сделать риск предсказуемым и безопасным невозможно, или это будет уже не риск. Твои андроиды не в силах это понять. Ну да не только они, но о людях мы сейчас говорить не будем… А во-вторых, ни я, ни остальные не хотим, чтобы нам указывали. Я, как ты знаешь, почти всегда хожу одна, чтобы ни с кем не спорить в неоднозначных ситуациях, но иногда все же беру себе напарников, и если напарнику-человеку я бы еще попыталась что-то объяснить и доказать и, возможно, в конце концов мы бы даже договорились, то спорить с роботом – увольте… Для меня это просто унизительно. Думаю, и остальные скажут тебе то же самое.      — Напрасно ты так. С андроидами можно и нужно договариваться.      — Я предупреждала тебя, Ник, я с самого начала считала, что из этой задумки ничего не выйдет. Максимум, что можно поручить в горах этим вашим андроидам – носить груз, собирать мусор и работать спасателями. Да и то на первые две работы сойдут обычные роботы без И-мозга… А как напарники и шерпы, новые модели ни к черту не годятся. Извини, если огорчила, - она закинула на плечо куртку и стремительно зашагала к своей палатке. Ник стоял, опустив голову, и грыз ноготь. Потом он сунул руки в карманы и все так же, не поднимая головы, побрел по тропинке к реке.      Чья-то тень легла на Мадлон, та подняла голову и встретилась взглядом со Стривером. Он лениво улыбнулся и протянул:      — Вот оно как, значит… Я тоже подозревал, что ничего путного из задумки Ника не выйдет… Я-то на стороне Кадлес. Если робототехника будет развиваться такими темпами и в таком направлении, то скоро андроиды будут путаться под ногами повсюду. И, разумеется, во всем будут превосходить нас. Ну уж нет. Я хочу, чтобы мне оставили хоть что-то, – не дожидаясь ответа, он медленно направился к палатке, где скрылась Лиза.      Время до ужина Мадлон провела, тренируясь вязать узлы на обрезке веревки, а когда пошла в столовую, увидела Ника. Тот помахал ей, как ни в чем не бывало, и за столом уселся рядом – должно быть, решил, что пора ее простить.      В палатку они вернулись вместе.      — Ты ложись, - сказал Ник, устраиваясь на своем свернутом спальнике, - а мне еще отчет начальству надо отправить.      — Про Веру?      — Не только. Она же здесь не одна. Про всех напишу, Френсису будет интересно. Он со своим братом здесь недалеко, тоже руководит испытаниями, только не андроидов, а горнопроходческих машин. Их собираются отправить на Нарат. Сейчас я их тебе покажу… Кстати, а ты на других планетах бывала?      Мадлон покачала головой.      — Нет, к сожалению. Я бы хотела.      — Я тоже. А Стривер говорил, что собирается на Нарат волонтером.      — Разве туда берут волонтеров? – усомнилась Мадлон.      — Видимо, начали брать. Вроде, можно поехать работать в какую-нибудь научную экспедицию. Сейчас на плато Муравейник большую работу развернули. Стривер хочет записаться в археологический отряд, к какому-то Виктору Новаку.      — Ты тоже поедешь?      — Где уж мне, - махнул рукой Ник. – Хотел бы, конечно, но своей работы хватает. Вообще-то мне предлагали место в Наратском робототехническом институте, но я отказался.      — Почему? Ты только что говорил, что хотел бы увидеть другие планеты.      — Да это такая канитель...      Мадлон засмеялась.      — Тогда тебе лучше путешествовать виртуально!      — Ладно, смотри уже наших роботов, - буркнул Ник. – Вот это горнопроходческие машины. Они многофункциональные, можно использовать и для работы в шахте, и в карьерах, и для разбора завалов...      На экране появился предмет, более всего похожий на серый цилиндр метра два в длину и около метра в высоту. Цилиндр раскрылся с двух сторон четырьми лепестками, как чудовищное инопланетное растение. «Лепестки» быстро деформировались, изменялись, и вот на экране оказалось длинное суставчатое туловище с четырьми лапами и манипуляторами, по два с каждого конца. Запись остановилась, Ник выключил КПК и сказал:      — Прикольная многоножка, да?      — Да, - задумчиво проговорила Мадлон. – Слушай, а почему вы занялись новым поколением андроидов? Разве предыдущее не справлялось с работой? Да и вообще… Так ли уж нужны андроиды?      Ник пожал плечами.      — Конечно, при большом желании можно обойтись и роботами на колесиках, но практика показала, что лучше пусть все эти механические официанты, носильщики, рекламщики, сиделки и прочие помощники будут похожи на людей. А насчет того, что первое поколение справлялось с большей частью того, что им поручали, ты права. Создание новой серии с И-мозгом – это целиком инициатива моего дяди и братьев Губертов. Они удовлетворяют свои амбиции, делая роботов все более совершенными, а верхушка корпорации ждет и смотрит, что получится. Если новые андроиды хорошо себя зарекомендуют, начнется массовое производство. Дядя говорит, что будущее за андроидами с И-мозгом. Они лучше обучаются, обладают воображением, способны на творчество. Многим как раз это и не нравится – дескать, они превосходят нас. А дядя говорит, что прогресс не остановить, что если мы создали таких существ, то нельзя запретить их, отключить, спрятать, а нужно использовать все их возможности, все, что они могут нам дать. Надо позволять им двигаться вперед и самим идти вместе с ними. Ну, или за ними – тут уж кто во что горазд. Если нас не устраивает их превосходство, мы можем совершенствовать себя. Его, знаешь, Френсис Губерт здорово поддерживает, Френсис ведь сторонник киборгизации. Его мечта – мирное и плодотворное сотрудничество людей и искусственных людей, правда, дядя говорит, что это скорее будет сотрудничество киборгов и искусственных людей, потому что когда все вокруг обзаведутся имплантами в мозгах и улучшенным телом, никому не захочется остаться позади. А догнать таких усовершенствованных людей, не говоря уже про андроидов, обычному человеку будет сложновато. Но к киборгизации у нас пока относятся очень осторожно. Только по медицинским показаниям, сама знаешь.      — Ты все время ссылаешься на своего дядю и этого Френсиса Губерта. А сам ты что думаешь?      — Не знаю… - озадаченно протянул Ник. - А зачем мне самому об этом думать? Мое дело маленькое, я просто помощник у дяди. Я и на работу попал по его протекции. Сам-то я все равно ни на что не способен, я посредственность – так все говорят.      — Кто именно?      — Да все… Мать… И другие… Так что мне плевать. Если завтра скажут заняться горнопроходчиками, я займусь. Я неамбициозный. Хотя… - он посмотрел поверх плеча Мадлон и улыбнулся каким-то своим мыслям, - все-таки это так здорово, когда приводишь в мир новое существо, превосходящее тебя самого! Я очень рад, что мне довелось поучаствовать в создании Ларри. Я всегда хотел, чтобы у меня был брат, и вот он появился. Жаль только, что по окончанию всех испытаний Ларри, скорее всего, отправят работать в какую-нибудь космическую экспедицию, и я буду видеться с ним раз в год.      Мадлон не стала больше ни о чем расспрашивать. Ник уткнулся в свой компьютер, а она отвернулась к стене и заснула.      Посреди ночи Мадлон проснулась от того, что чья-то рука шарила по ее спальнику. Она рывком села, одновременно включив фонарь. Ник отшатнулся, мигая, щурясь и прикрывая глаза ладонью, хрипло шепнул:      — Ты чего? Выключи. Иди ко мне, - он придвинулся к ней и снова мягко приобнял за плечи.      — Что ты имеешь в виду? – холодно спросила она, и Ник сразу отдернул руку и оробел.      — Ничего… Я просто… Думал, что хоть немного тебе нравлюсь.      — И что дальше?      — Н-ничего… Да я пошутил… И убери фонарь, он меня слепит!      — Мне не нравятся такие шутки, - сказала она, продолжая старательно светить ему в глаза.      — Я уж понял, - огрызнулся Ник, отворачиваясь от света. – Смотришь так, будто сейчас мне в горло вцепишься. Странная ты какая-то, - он сердито упал на свое место, закутался в спальник и крикнул: - Погаси уже свою коптилку! Не видишь - я спать хочу!      Мадлон выключила фонарь и легла. Заложив руки за голову, она некоторое время размышляла. Что это, Метени все же решил за ней приударить? Эд, помнится, вел себя примерно так же. «А я бы этого хотела? - спросила она себя. – Скорее, нет, чем да. Зачем, когда у меня есть «Экзотические приключения»?..»      Следующим вечером после тренировок курсантов распределили по отделениям для восхождений. Мадлон вместе с Ником попала в отряд к угрюмому верзиле по имени Ал. Наверное, это было сокращенное от Алекса. Он хмуро посмотрел на них и принялся рассказывать о предстоящем маршруте. Планировалось четыре ночевки, промежуточные лагеря должны были установить ушедшие вперед синтетики. Предполагали вернуться другой дорогой, чтобы маршрут получился кольцевым.      Забираясь в палатку после ужина, Ник со вздохом сказал:      — Не повезло нам. Я про этого Ала слышал, он и его парни новичков не жалуют. Так что готовься, они завтра на тебя весь день орать будут.      — Меня это не пугает.