Кто ушел и кто придет

     Альпинисты разбирали остатки выброшенных из вертолета вещей. Мадлон потопталась в замешательстве среди чужих трекинговых палок, пары ледорубов, связки кошек и отошла. Только сейчас она вспомнила, что оставила палатку дома. Сверток не влезал в рюкзак, она решила, что пристегнет сбоку, а утром, видно, заторопилась и забыла. Что же теперь делать? «Подожду, - подумала она. - Наверное, когда с разгрузкой будет закончено, к новичкам кто-нибудь подойдет». В небе не было ни облачка, припекало горное солнце. Мадлон сбросила куртку, разулась и села на рюкзак.      — Привет! Ты что такая грустная?      Мадлон подняла голову. Рядом стоял парень примерно ее возраста, одетый так ярко, что у нее зарябило в глазах: алая куртка, синие штаны, лихо заломленная оранжевая шапочка – не мальчик, а радуга! Лицо как будто знакомое - странно… И, размышляя, где она могла его видеть, Мадлон отозвалась:      — Обычно говорят не грустная, а задумчивая.      — Если думаешь о том, где лучше поставить палатку, то возле моей есть хорошая площадка, пока еще свободная.      — А я палатку дома забыла.      — Ну ты даешь! – закричал парнишка. - А ботинки ты не забыла? – он посмотрел на ее босые ноги и, кажется, потерял дар речи.      — Да вот же они, - усмехнулась Мадлон, указав на обувь, скрытую за рюкзаком.      Парень демонстративно вытер лоб.      — Ух, слава богу, а я уже испугался! Ты здесь первый раз?      — Да, а ты?      — Второй. Ну, хочешь, подселяйся, у меня трехместная, тесно не будет.      Мадлон открыла рот, чтобы сказать: «Спасибо, не надо, сама устроюсь», но подумала, что ее все равно к кому-нибудь отправят, и ответила:      — Ладно, спасибо. А где твоя палатка?      — Пойдем, покажу... Чего ты рюкзак хватаешь? Положи, я донесу.      — Я сама могу, - она вскинула рюкзак на плечи.      — Ну, как хочешь. Нам туда, - он махнул в сторону широко раскинувшегося по альпийскому лугу палаточного городка. - Тебя как зовут?      — Мадлон.      — А я – Ник.      Она наконец-то вспомнила, где его видела:      — Работаешь в «Андроидной технике»?      — Ага! Как ты догадалась?      Мадлон объяснила, Ник засмеялся.      — Круто я прославился, даже незнакомые девчонки узнают!      — Ты здесь в отпуске?      — Нет, типа в командировке – наблюдаю за группой наших новых андроидов. Только они сейчас не здесь, а в маршрутах, это опытные образцы горноспасателей и шерпов.      — А твой андроид, Ларри Метени, тоже здесь?      — Нет, он дня через два прилетит. А ты где работаешь?      — Я аудитор.      — Скучно, наверное, целыми днями в чужой бухгалтерии копаться?      — Совсем нет. Я люблю искать ошибки. Это похоже на разгадывание загадок, интересно и приносит пользу другим.      — А в нашу «Андроидную технику» не собираешься?      — Может быть, отправят. А что?      — Да так, я в последнее время тоже пытаюсь разгадать одну загадочку… Я тебе потом скажу. Вот моя палатка. Бросай свои вещи, и пойдем погуляем. Общий сбор, расписание занятий, распределение по группам, знакомство с инструкторами и прочее – только вечером, так что у нас полно времени.      Они побродили по лагерю, Ник встретил нескольких приятелей с предыдущих сборов, познакомил с ними Мадлон, а затем повел ее на речку. Молчать он, как видно, не умел и на ходу продолжал расспрашивать:      — Ты почему решила поехать в альплагерь, а не на побережье, к примеру? Любишь горы?      — Трудно сказать, раньше я путешествовала по горам только виртуально. Вот и захотелось посмотреть, как тут на самом деле.      — А я не люблю виртуальные путешествия. Стараюсь видеть новые места своими глазами, по-настоящему. А риск тебе нравится?      — Да, - кивнула она. Мадлон с удовольствием щекотала себе нервы в симуляциях, где всегда была возможность выйти живым и здоровым из любой передряги, но в реальности она до сих пор не подвергалась настоящей опасности, не считая мятежа, который плохо помнила. Сейчас она была не против попробовать настоящий экстрим.      — На флайборде случайно не катаешься? Я пробовал научиться, но мне не понравилось.      — Мне понравилось, но времени не хватает заняться этим вплотную.      Они спустились к реке и остановились на берегу. Вода бурлила среди камней, кое-где блестел лед. Низкое вечернее солнце окрасило оранжевым заснеженные вершины.      Ник толкнул Мадлон в плечо и покровительственно спросил:      — Ну как тебе здесь? Красиво, да?      — Очень... Жаль, что я не умею рисовать. Ну, то есть, по-настоящему – красками на холсте.      — Кто же сейчас рисует красками на холсте! - усмехнулся Ник.      — А почему бы и нет? – раздался позади незнакомый голос. – Мой знакомый рисует. Он даже где-то выставлялся.      Мягко перепрыгивая с камня на камень, к Мадлон и Нику приблизился высокий светловолосый парень. В отличие от всех, кого Мадлон успела увидеть в лагере, он был в черном: черные штаны, черная куртка нараспашку. Кофта под курткой и ботинки были, впрочем, серые. На шее у него висел фонарик на широкой резинке. Парень кивнул Нику:      — Что, уже подружился с новенькой?.. – он посмотрел на Мадлон. - Ты ведь здесь первый раз, верно?      Ник представил их друг другу. Парня звали Ленни Стривер; разглядывая Ника и Мадлон светло-стальными глазами из-под длинных белесых ресниц, он предложил:      — Пробежитесь со мной наверх?      Ник мотнул головой.      — Скоро сумерки, неохота ноги на осыпи ломать. А ты что, все еще пещеры ищешь? Нашел хоть одну?      — Даже несколько, но все маленькие. Пойду еще поброжу, - он застегнул куртку и по камням запрыгал на противоположную сторону реки. Мадлон проводила его взглядом и спросила у Ника:      — Зачем ему пещеры?      — Ну, он типа спелеолог, считает, что здесь перспективный район. Но я так думаю, что он сюда из-за Лизы Кадлес приехал, она ему, вроде, нравится. В прошлом году мы втроем ездили на Черное озеро, Стривер учил ее нырять – он еще и дайвер – а я помогал, снаряжение и баллоны для них таскал. А вообще, он по скалам круто лазит, вроде даже в соревнованиях участвовал... Слушай, пойдем обратно, скоро ужин.      Они сходили на ужин с другими курсантами, потом выслушали распорядок следующего дня и небольшую вводную лекцию, и к своей палатке вернулись ближе к полуночи. Пока Мадлон возилась, вытаскивая из рюкзака спальный мешок, Ник зажег газовую лампу, освободил место для соседки и сказал:      — Я расстелил твой коврик; ты будешь переодеваться или что-то в этом роде? Мне отворачиваться?      — Нет, не беспокойся, - она быстро вылезла из теплой кофты и штанов, оставшись в термобелье, забралась в спальный мешок, наскоро расчесала волосы и легла.      — Давай я еще куртку тебе на ноги накину, - предложил Ник. – Спальник у тебя какой-то тонкий, он хоть с обогревом?      — Конечно.      Ник все-таки накрыл ее своей курткой и сказал:      — А вот эту кофту можешь положить под голову, - он сам устроил Мадлон подушку. – Ну как, удобно?      — Да. Не волнуйся обо мне.      — Слушай, а у тебя такие мягкие волосы! Я думал, что жесткие, - Ник снова провел ладонью по ее голове. Мадлон аккуратно отодвинулась, он сразу убрал руку и сказал: - Извини.      Она промолчала, радуясь, что Метени наконец прекратил свою суету и больше не трогает ее. Но неожиданно что-то шевельнулось у нее в груди, и на секунду ей захотелось, чтобы Ник снова погладил ее по волосам или заботливо накрыл еще одной курткой. «Что это со мной?» – удивленно подумала она, и странное чувство сразу пропало.      Ник тоже улегся и погасил лампу. Несмотря на усталость после насыщенного дня, спать никому из них не хотелось. Мадлон вспомнила, о чем хотела спросить еще при первой встрече:      — Скажи, а в чем особенность ваших новых андроидов? Я слышала, их называют более человечными – почему?      Тот охотно откликнулся:      — Из-за того, что они могут чувствовать. Первое поколение – это роботы в чистом виде, разум, быстрота, ловкость, отсутствие эмоций. В общем-то, они хорошо справлялись с той работой, которую им поручали, а чувства могли изображать на лице в соответствии с ситуацией. Людям этого иной раз хватало. Слышала, наверное, байки про семьи, которые разваливались из-за того, что жена ушла к искусственному слуге, а муж – к секретарше-гиноиду, или про детишек, которые привязывались к механической няньке крепче, чем к собственной матери… Но мы всегда стремились достичь большего, переплюнуть собственного творца, как говорит мой дядя. Новое поколение с И-мозгом – это, по сути, искусственные люди. Правда, у них нет нашей хваленой свободы воли, но они испытывают эмоции, запоминают их, формируют собственный опыт, память, привязанности. Они понимают нас гораздо лучше, чем те, из первого поколения. С ними проще общаться. Они будут очень полезны в космических экспедициях – собственно, в основном для этого мы их и создаем. В космосе к андроидам относятся лучше, чем на Земле. Здесь они все еще слишком многих раздражают своим совершенством. Вот ты, к примеру, как бы к ним относилась?      — Думаю, что хорошо. Меня совершенство не раздражает, а радует. Мне было бы интересно посмотреть на этих роботов. Покажешь?      — Конечно, - Ник пошевелился, устраиваясь поудобнее. – Слушай, а ты модифицированная, да? Извини, что спрашиваю, просто...      — По-моему, сейчас большинство людей в той или иной степени усовершенствованы. Разве ты не избавлен от наследственных болезней?      Он помрачнел.      — Нет. У моих родителей не было средств на улучшение генома, так что не удивлюсь, если когда-нибудь у меня начнется рак или еще какая-то гадость. А твоя внешность – она тоже сделана на заказ? Ты очень красивая.      — Моя мать хотела, чтобы я выглядела как она, только лучше.      — Ясно… - Ник зевнул. - Слушай, я завтра утром пойду на соседний гребень, рассвет пофотографирую. Хочешь со мной?      — Хочу. А во сколько?      — Я тебя разбужу.      В пять часов Ник растолкал ее. Поеживаясь от холода, Мадлон выбралась из палатки. Было еще совсем темно, на востоке едва разгоралась светлая полоска. Над черным иззубренным гребнем висел тонкий серпик стареющей луны. Но лагерь не спал – там и тут мелькали огоньки фонарей, в большой кухонной палатке горел свет.      — Не мы одни ранние пташки, - заметил Ник. – Кто-то, похоже, на восхождение собирается.      Они пересекли палаточный городок и начали подъем по склону, покрытому жухлой травой. Выше трава сменилась каменной осыпью, а осыпь – плотным снегом. Они выбрались на гребень как раз в тот момент, когда из-за цепи гор на востоке показался край золотисто-оранжевого солнечного диска.      — Успели! – Ник схватил Мадлон за рукав. – Здорово, да? Смотри, какие горы кругом стали!      Рассвет залил розовым снежные вершины. Далеко за хребтом расстилалась предгорная равнина, сейчас плотно закрытая облаками, и эти облака горели под лучами восходящего солнца. Они походили на волны густой пены, в них так и хотелось зарыться. Мадлон улыбнулась, глядя на распахнувшуюся панораму. Это было гораздо красивее, чем на экране! Она почувствовала на себе пристальный взгляд Ника и обернулась.      — Что ты так на меня смотришь?      Он немного смутился.      — Просто… Мне сперва показалось, что ты какая-то замороженная, а теперь вижу, что вроде бы нет, нормальная. По крайней мере, природа на тебя действует как на всех. О, встань-ка сюда, вдвоем сфотографируемся, - Ник достал свой КПК. – Ага, нормально получилось. Ты как в сети записана? Я тебя сейчас в друзья добавлю и фотографии сразу скину.      Мадлон сказала фамилию.      — Отправил, - сообщил Ник. - Слушай, я тут хотел еще кое-что сказать… - он запнулся, помолчал и выпалил: - Ты мне нравишься, давай встречаться?      Мадлон подумала, что он выбрал очень романтичную обстановку для признания, и что на другую девушку это, пожалуй, подействовало бы. Но она редко испытывала сильные эмоции, особенно к людям, и Ник не был исключением. Чтобы не обижать его прямым отказом – так-то он, кажется, неплохой парнишка, во всяком случае забавный - Мадлон ответила:      — Ты меня почти не знаешь, да и я тебя – тоже.      Он в замешательстве сдвинул на затылок свою смешную шапку.      — Ну… А что именно ты хочешь обо мне узнать?      Этот вопрос поставил ее в тупик.      — У тебя кто-то есть, что ли? – нетерпеливо спросил Ник и сам себе ответил: - Да нет, на твоей странице ничего такого не указано.      — У меня никого нет, - сказала она. - Послушай, можно мне подумать? И да, спасибо за предложение.      Ник не пытался скрыть разочарования.      — Я тебе что, совсем не нравлюсь?      — Просто я пока не знаю, будем ли мы полезны друг другу…      — Чего? – изумился он. – Ты о чем?      — В общем, я подумаю, - торопливо добавила Мадлон. Ей совсем не хотелось объяснять ему то же самое, что недавно она объясняла Эду. - Пойдем в лагерь, а то на завтрак опоздаем.      После завтрака начались занятия – скорее, проверки, чтобы разделить курсантов на группы в зависимости от степени их подготовки. Инструктор, улыбчивый парень, немного похожий на Ника, привел группу в каньон к ледопаду. Подробно рассказав и показав всем, как следует обращаться с ледорубом, он оставил курсантов тренироваться задерживать падение на льду, вырубать ступени и ввинчивать крючья, а сам позвал Ленни Стривера, который пришел позже всех, и вместе с ним повесил на крутую часть ледопада две страховочные веревки. Началось ледолазание, Мадлон заняла очередь за Ником.      — Сложная трасса получилась, - заметил Ленни, - никто до самого верха еще не забрался.      — Я залезу, - сказал Ник. Стривер как раз спустил альпинистку, которая дольше всех карабкалась по участку с отрицательным уклоном. Подождав, пока девушка отстегнется, он с усмешкой передал веревку Нику:      — Валяй, покажи всем мастер-класс.      Ник действительно неплохо лазил, но все-таки переоценил свои возможности. Промучившись на уступе минут десять, он махнул рукой: «Вниз!». Выражение лица у него было злое и раздосадованное. Ленни спустил его и молча передал веревку Мадлон. Та полезла. Ребята, поднимавшиеся до нее и Ника, вырубили в ледяной наклонке ступени и облегчили ей задачу, но на уступе она, как и все, затормозила. Страховочная веревка, раньше помогавшая, теперь начала оттягивать от стены, и Мадлон сорвалась.      — Тебя спускать? - крикнул Стривер.      — Нет!      Она еще дважды попыталась подняться, но всякий раз терпела неудачу. Внизу ждали, и только чтобы дать возможность другим испытать свои силы, Мадлон наконец спустилась.      — Ну ты упорная, - хмуро усмехнулся Ник. – Я, пожалуй, еще раз попробую.      Он попробовал раз, другой, третий, но так и не забрался. Очередь под веревкой рассосалась, часть курсантов перешла на соседнюю трассу, а большинство ушло в лагерь обедать.      — Что, ребята, на страховке постоять не хотите? – предложил Стривер. – Я бы тоже полазил, размялся.      — Давай, - Ник сразу занял его место. – Посмотрим, что у тебя получится.      Стривер залез, и довольно быстро. Мадлон подумала: «Раз он сумел, значит, это все-таки возможно», и когда Ленни спустился, опять пристегнулась к веревке, не слушая Ника, который бурчал в адрес Стривера: «Еще бы, с таким-то ростом и я бы смог».      На этот раз она висела очень долго, и когда все-таки выползла наверх, руки у нее тряслись от напряжения.      — Молодец! – крикнул снизу Ленни. Новички, которые еще оставались на ледопаде, одобрительно завопили.      Оказавшись на земле, Мадлон подтолкнула Ника:      — Иди, попробуй.      Он бросил через плечо: «Я лучше обедать пойду» и зашагал в сторону палаточного городка. Мадлон догнала его.      — Почему не хочешь? Сам же видел – у меня и Стривера получилось.      — Ну и радуйтесь, - огрызнулся Ник. – У Стривера рост два метра, а у тебя, может, усиленные мышцы. Ты ведь модифицированная.      — У меня только улучшенное здоровье, - возразила Мадлон, но Ник ее не слушал.      —…А я самый обыкновенный, и у меня не получилось. Сама видела – пытался, не залез. Надоело как дураку царапаться на одном и том же месте, а внизу все ржут…      Ник так рассердился на Мадлон, что во время обеда даже не подсел к ней, а ушел к своим друзьям на другой конец длинного стола. Мадлон было неуютно среди незнакомых, знакомиться ни с кем не хотелось, и она, прихватив свою порцию, ушла обедать на свежем воздухе.      Когда она, сидя на камне неподалеку от палатки Ника, доедала кусок пирога, из столовой появился Стривер. С кружкой в одной руке и сигаретой в другой, он зорко огляделся, заметил Мадлон, приблизился своей мягкой походкой и спросил:      — Не возражаешь, если рядом посижу?      «Возражаю», - подумала она, но пока решала, как бы это помягче сказать, он уже уселся.      — Метени болтал, что ты аудитор, - сказал Стривер, разгоняя ладонью сигаретный дым. - Павла Коди не знала? Он тоже работал в этой области.      — Ты напрасно думаешь, что мы все знаем друг друга, - удивленно ответила Мадлон, - вообще-то нас много. Но про Коди я слышала… Только он, говорят, утонул.      — Да, в пещере Филиппи. Мы ныряли вместе, а потом я двое суток вытаскивал его, мертвого, на поверхность. Тяжелое было дело. Мы там были одни, помощи ждать неоткуда.      — Надо же, - сказала Мадлон, не зная, что еще на это можно ответить. - А почему ты про него спрашиваешь?      — Просто хотел узнать, что ты о нем думаешь. Он отлично нырял, лучше меня. И все равно утонул... А ведь я говорил ему: ты устал, не лезь туда. Не послушался, - Ленни встал. - Пойдем на тренировку?