N is for Tonks

Амелия Боунс, выслушав короткие новости от Робардса по поводу найденной локации с хранящимися запасами газа, задумалась на пару мгновений. — Что предлагаешь? — Я бы дождался Анвина, а после уже сдал место магглам. Пусть сами с газом разбираются. — Думаешь, он там появится? — спросил Скримджер, сидя напротив него. — Может, и не лично. Но Энни уже пробивает и машину, и здание на звонки. Либо таким образом выйдем на него, либо появится кто-то еще, кто приведет тем или иным способом к Анвину. Или Бенджамину с Блюмом. В крайнем случае, мы знаем, где именно газ, так что о начале атаки мы узнаем заблаговременно. По всем параметрам, мы контролируем ситуацию намного лучше, чем они предполагают. — Ты уверен, что это единственное место, где хранят газ? — с сомнением уточнила Боунс. — Как я могу быть в этом уверенным, пока мы всю верхушку не поймали? Нет, конечно. Но опять же, мы следим за всеми известными локациями. Я очень сильно сомневаюсь, что, во-первых, у них есть еще где-то большая партия газа. По нашим подсчетам, там как раз подходит количество, которое упоминала Блевинс. А во-вторых, также сомневаюсь, что какую-то часть Анвин хранит у себя дома. Да, может где-то еще на экстренный случай, но сильно меньше и, пока мы их не спугнули, исполнять план «Б» — или какой он будет по счету — у них нет причин. Поэтому предлагаю дождаться возращения Анвина или его подельников в поле зрения. — Надеюсь, он появится до фестиваля, — проговорил Скримджер. — Меньше двух недель уже осталось. — Держи Роберта в узде, я прошу тебя. Не хватало нам еще катастрофы из-за его неспособности усидеть на месте, — Боунс выжидающе посмотрела на главу Аврората. — Переключил его как раз на фестиваль, так что дел у него теперь более чем. — Что-то из воспоминаний дельное достали? — спросила она, едва ли удовлетворенно кивнув перед этим. Гавейн отрицательно помотал головой и после добавил: — Завтра ожидаем очередную партию, но там, как сказала Андрея, никаких зацепок по местонахождению. Только больная муть. — Ну, оно хоть как-то помогает? — Если только в плане составления полного портрета Анвина и самой Блевинс, — Робардс скривился. — По поводу дочки Римуса тоже нерадостные новости в любом случае. — Ты ему говорил? — Только в общих чертах. И я надеюсь, он никогда не узнает всех подробностей. Если хочешь, можешь, конечно, посмотреть… — он не договорил, красноречиво посмотрев на нее. — Я бы не советовал, — тут же добавил Скримджер. — Что ж, оставлю это на вас… — Боунс окинула всех присутствующих тяжелым взглядом, — четверых. Как он сам? — Держится. Чуть лучше, — ответил вновь Робардс. — Возвращать его когда планируете? — Точно не в ближайшее время. «Лучше» не значит «готов к работе». — По шкале от одного до десяти? — Я бы сказал, что три с дичайшей натяжкой. Пока выше пяти он не перемахнет, я не подумаю в сторону допуска даже до заполнения бумажек. Боунс тяжело вздохнула и, посмотрев на пару мгновений вбок, заключила: — Что ж, тогда действуем пока по твоему плану. Как только нападете на след Анвина или второго — ко мне. — Принято. — Руфус, останься. Остальные — свободны. Всем спасибо и хорошего дня. Гавейн, как и Тонкс с Финтаном, коротко попрощались и вышли из кабинета. — Нам придется вас подключить обратно на наблюдения, — сообщил Робардс. — Не ежедневно, но придется. Меллор, ты в ночную сегодня в Лимерик, так что давай домой, отоспись. Или просто отдохни хотя бы. — Да, сэр, — ее друг кивнул и направился к лифтам. — Погоди, — Гавейн придержал Тонкс за локоть и, дождавшись, когда Финтан отойдет на достаточное расстояние, спросил: — Ты с Аластором не говорила после той истории? Или письма хоть? — Нет. Понятия не имею, что ему написать. В школу я не ездила еще. А что? Он в мрачном сомнении искривил рот. — Мне он не отвечает. Но Бобби вчера показал пару писем от него, и те выглядят… странно. Даже для него. — Думаете, это Империус?.. — Бобби был у него, но нет, следов Империуса не обнаружил. Но что он точно понял — действует он не как Ал, которого мы знаем всю жизнь. — А как кто? — Сложно сказать кто. Говорит немного иначе, совсем чуточку — сама знаешь, он немногословен. Что-то в повадках Бобби тоже подчеркнул. Но любые другие проверки было сложно провести, поэтому точно не знаем на данный момент. В общем, хотел тебя предупредить и Римуса: не ищите пока с ним контакта и уж точно встречи. А если он сам вдруг заявится, то вызывай меня тут же. Вот прям вообще не думай — сигнальные чары должны быть первым, что ты сделаешь, едва увидев его. Мы сами разберемся. Ты поняла меня? — Но ведь если он — не он, то зачем ему искать со мной или с Римусом встречи? — Он или не он, это не важно. Важно то, что вы не говорите с ним. Именно потому, что мы не знаем, какие причины у этого резкого изменения — вы оба не лезете. — Сэр, но ведь я знаю ег… — Тонкс, — он перебил ее, строгость мгновенно усилилась в его взгляде и голосе. — Поняла. Вы сказали Сириусу? — И Сириусу, и Дамблдору. Блэк попробует выяснить, Альбус — как всегда витиевато ответил, так что без понятия. Ну, предупредили, а дальше — сам пусть думает. А теперь давай, загляни к Энни, может уже что-то по нашему основному делу появилось. До самого вечера Тонкс занималась проверкой полученной информации от Шторм, ожидая остальных подробностей — детализацию звонков из Лимерика получили они только частично. За несколько минут до окончания рабочего дня к ней, сидящей в одиночестве, в кабинет постучались, и следом показалась Гекат. — А Гавейн где? — Да где-то тут должен быть. Он еще, вроде, не уходил, — Тонкс пожала плечами. — Ладно. В общем, я занесла в Омутную еще несколько склянок. Там опять кина на полдня, так что советую завтра приступить. — Там есть что-то срочное? — Нет, — Гекат устало вздохнула. — В таком бы случае мы тут же вам предоставили воспоминание. Но там все та же чертовщина, что и в прошлый раз. Мне жаль. И морально подготовьтесь. Тонкс понуро закивала. — Как Римус? — неожиданно спросила Андрея. — Держится, — Нимфадора натянула скованную улыбку. — Но как сказал аврор Робардс, еще много времени пройдет прежде, чем он вернется. — То, что он вернется — уже чудо. Вы с Гави проделываете невероятную работу. Видимо, слухи о ней и Люпине успели дойти до смежных отделов. — Спасибо, мэм. — Да было бы за что, — она махнула рукой. — Хорошего вечера, и передавай привет Рему. — Обязательно. И вам хорошего вечера, — Тонкс проводила Гекат взглядом. Вернувшись домой, она к своему удивлению не обнаружила Люпина. На чары он тоже не отзывался, и Тонкс в нервозном ожидании не находила себе места. Появился он только ближе к полуночи. — Где ты был?! — она постаралась сдержать уже несколько часов бурлящее волнение, но голос все равно сорвался на восклицание. — Я же написал… — Римус оторопело посмотрел на нее, замерев в процессе снятия с плеча своей сумки. — Где? Куда? — Вон же, — он махнул рукой на обеденный стол, где лежала короткая бумажка под вазой с очередным, еще вчерашним букетом. «Ушел на тренировку, буду поздно», — сообщал ей клочок с короткой подписью «Рем» в нижнем правом углу. — Я не заметила… — с досадой отозвалась Тонкс и вновь повернулась к нему. Как можно было не заметить записку? «То же мне, детектив», — она еле сдержала фырчание на саму себя. — Мерлин, извини. Посылала тебе чары, но ты не отзывался. — Я не брал с собой часы, — с извинением сказал Римус, подходя к ней и обнимая. — Подумал, записки хватит, чтобы ты не переживала. — Если бы я увидела... — она уперлась ему в грудь носом и сцепила руки за его спиной. — Извини. Что за тренировка? — Да бокс. Нашел тут неподалеку зал. А то меня Гави и правда одной левой уделает на переаттестации, — он усмехнулся, покачивая ее в руках. — Как тебе бокс-то поможет против Гавейна? Вы же с палочками будете. — Хотя бы не буду как увалень держаться. Надо возвращать форму, а то я, пока дома сижу, уже забыл, как двигаться нормально. — Тебе нужно восстановиться, прежде чем рваться на работу, — с волнением проговорила она ему в грудь, с силой прижавшись. — Тренировки помогают: отвлекся, размялся, ненависть немного выплеснул. Что еще надо? — Ненависть? — она подняла голову. — К кому? — К себе, Дора. Она молча смотрела на него. Но Римус, вместо дополнительного объяснения, аккуратно выбрался из ее рук и направился в сторону спальни, на ходу стягивая через голову футболку. — Рем, — Тонкс остановилась в дверном проеме, смотря на него. — Тут ничего нового, дорогая. Я уже говорил тебе про это. — Говорил. И я говорила, что простила тебя. Он медленно и с унынием покачал головой, сидя на кровати. — Да, говорила. Но я сам не могу простить себя за все. И перестать ненавидеть. У меня просто не удается даже на секунду, — и с надрывом вздохнул. — А с учетом прошлого, это кажется еще невыполнимее. У меня ощущение, что я вообще никогда из этого болота не выберусь. — Ты выберешься, — она медленно подошла и села к нему на колени, обнимая за шею. — Ты обязательно выберешься. Я рядом. И другие люди. Римус усмехнулся. — Лишь один. Кроме тебя, — он посмотрел на нее, положив ей руки на талию. — Но это лучше, чем в одиночку. — Не один, Римус. О тебе так или иначе спрашивают другие люди. И ждут твоего возращения. — И кто же? — он скривился, словно не поверив. — Как минимум, сегодня про тебя спрашивали Гекат и Боунс. И я уверена, что Робардса спрашивают остальные. Все-таки это он должен дать тебе хотя бы первичный допуск до работы, а не я. Римус усмехнулся и уперся лбом ей в плечо, крепче обнимая. — И Сириус, кстати, занял твою сторону, если можно так выразиться, — добавила Тонкс, взъерошивая его волосы на затылке. — В каком смысле? — он разогнулся, с удивлением посмотрев на нее. — На ужине, когда я сообщила родителям про нас с тобой. Я, честно говоря, сама изумилась. Мы не успели поговорить до этого, и я хотела на него наорать за тот удар. Но он опередил тем, что стал успокаивать мамины… Мамино недовольство. — Значит, она против моей персоны? — Ей не понравилась наша разница в возрасте и то, что ты мой начальник, — Тонкс вздохнула. — Но нужно время — папа ее еще успокоит. Потом, думаю, когда ты лично зайдешь, то будет еще лучше. Может, не с первого раза, но будет. Он закивал с грустным выражением на лице. — Рем, я люблю тебя в любом случае, — прошептала она, подняв его голову за подбородок. — Очень и очень люблю. Всего люблю. Даже если тебя кто-то не одобряет, мне все равно. Его челюсти заметно напряглись, и он с силой зажмурился. — Прости меня, — хрипнул Люпин через несколько мгновений. — Пожалуйста, прости. — За что? Я же… — Я знаю, — он перебил ее, — что ты хочешь услышать. Какой ответ ты ждешь на свое признание. Но я… не могу. Я должен, но не могу. — Ты ничего не должен, — произнести это получилось едва ли ровно и без обиды. — Нет, должен. Потому что я… — он прервался и медленно закусил нижнюю губу. — Это то, что я хотел сказать тебе все время. Но сейчас потерял нить. — В каком смысле? Люпин тяжело вздохнул, утерев лицо рукой, и ответил: — Потерял нить происходящего вообще везде. И если с остальным я разберусь, то с тобой все как-то не так, что ли. Раньше все было… вроде как нормально. Между нами. Я понимал хотя бы приблизительно, что происходит. А потом начал все портить. Переклинило в голове, и начал портить. — Рем, мы это уже обсуждали. — Да, обсуждали. Но… Понимаешь, у меня всегда было представление о том, как нужно обращаться с женщиной, чтобы показать свои намерения. Разговоры, забота, время вместе, какие-то жесты. Ухаживания, в общем. И если я вижу взаимный интерес, то нужно делать следующий шаг. А с тобой… — он опять вздохнул и посмотрел на нее. — Как будто все по-другому. Наоборот даже. — Наоборот? Римус покачал головой, совестливо поджав губы. — Не в том смысле, что ты какая-то плохая — наоборот, великолепная и невероятная — а просто не так, как я думал, что будет. Если начать с начала: я пытался подступиться к тебе еще… не знаю, с осени. Ладно, не прям пытался, но с того момента начал обдумывать, как и когда это сделать. А пока думал… узнал, что ты с Чепмэном. И все равно на кой-то хрен ляпнул, что ты мне нравишься. Когда праздновали ваше окончание стажировки, если помнишь. Бухать надо было заканчивать уже тогда, — он фыркнул с отвращением. Ну конечно же, она помнила. Как это вообще забыть можно? Первый флирт от Римуса — она бы усмехнулась с теплом на это воспоминание, полное школьной неловкости, но сейчас ни ожидание объяснения от него лично, ни его мрачное и совестливое выражение на лице не позволяли этой эмоции появиться. — Это был очень странный и неловкий момент, после которого я понятия не имел, что делать дальше и как вообще вести себя с тобой. Потому что, с одной стороны, ты ничего не сказала — и понятное дело, ведь это я должен был начать этот разговор — и ты с Шоном, а с другой, я уже не мог не думать о тебе. Ты заняла вообще все мысли в моей голове. И это не учитывая еще той ситуации, когда мы с тобой перед этим проснулись в одной постели. Не переспали, но… — Римус умолк на пару секунд. — Не так я начинал свои отношения. У меня всегда было все четко и по намеченному пути. И я никогда не занимался отбиванием чьих-то девушек, не говоря о женах. Как бы они мне ни нравились. — Ты не отбивал меня. — Хочется верить, — он отвел взгляд. А через мгновение взял ее руку в свои, начав нервно, судя по дерганным движениям, поглаживать ладонь пальцами. — Потом, когда ты нашлась и чуть позже пришла ко мне, я окончательно потерялся. После поцелуя. С точки зрения психологии, это действие было объективно понятно, но… Мне хотелось, чтобы это произошло не из-за случившегося с тобой. — В каком смысле «с точки зрения психологии»? — Тонкс нахмурилась. — Я же говорила тебе, что уже на тот момент ты нравился. — Тогда я не знал этого, — Римус сдавленно усмехнулся. — Поэтому пытался объяснить себе, почему ты это сделала. И с учетом похищения, а потом из-за того, что Шон вообще игнорировал твое существование, я подумал, что таким образом ты пыталась — вполне вероятно, что неосознанно — обезопасить себя. Что вот ты у кого-то, кому доверяешь на достаточном уровне и кто может защитить, и надо дополнительно убедить его продолжать защищать. Даже если таким образом. И я… Я старался дать тебе это ощущение. И при этом не лезть к тебе со своими чувствами и намерениями. Хоть и получалось отвратительно, я и сам это прекрасно понимал. — Знаешь, ничего бы не случилось, если бы полез, — она печально улыбнулась. И стоило ему посмотреть на нее, как Тонкс коротко поцеловала его в губы и после погладила по волосам. Римус на пару секунд зажмурился. — Может. А может, я бы сделал только хуже. Я не хотел рисковать ради сиюминутного желания. — Сиюминутного? Кажется, оно было уже долгое время к тому моменту, — она мягко улыбнулась, поглаживая уже его щеку, и Римус вновь зажмурился в усмешке и прижимаясь к ее руке. — Ладно, да, — он криво усмехнулся, — не сиюминутного. Но мне хотелось, чтобы тебя ничего дополнительно не подталкивало на положительное решение. Примерно как тогда, когда мы все-таки сошлись. Ты не представляешь, как я был счастлив, что ты доверилась мне. Опять. Настолько доверилась. Дала шанс сделать все правильно и все сказать. Но на следующий день все полетело к чертовой матери. Он с силой закусил губу, не спеша продолжать, но было видно, что он хочет, и поэтому Тонкс молча ждала. — Я так хотел сказать тебе все: как ты мне дорога, — он наконец сипнул через время. — Как я безумно хочу быть рядом до самого конца. Что я чувствовал к тебе все это время. «Ну скажи ты мне сейчас, что ты чувствовал!» — забилось в голове, но Тонкс только прикусила язык. Он скажет, когда будет готов. Она обязательно дождется этих слов. — Я бы сказал тебе сейчас, но… — продолжил он, словно услышал ее мысли. — Я очень хочу. Это правильно. Это то, что я хотел и должен был сделать все это время, но сейчас это будет обманом. — Обма?.. — Тонкс не договорила, окончание слова застряло в горле. — Я не могу тебе сказать, пока чувствую столько ненависти к себе, она затмевает практически все, — Римус посмотрел на нее, хмурясь от собственных эмоций и огромного горького сожаления во взгляде. — Я ненавижу себя. Себя и всю жизнь. Все, что я делал, привело к тотальному аду в моей жизни и жизнях дорогих мне людей. Я был… — его голова нервно дернулась вбок, и устремившийся в никуда взгляд замер на одной точке чуть выше ее плеча. — Честно говоря, я хочу умереть. Закончить это все, чтобы больше ничего не натворить. Не сделать ничего настолько ужасного. Даже приблизительно такого. И я бы исполнил это желание еще тогда. Но без алкоголя у меня не хватало решимости. — А потом появились мы?.. — Тонкс еле сглотнула горечь от его слов и возникшей яркой картинки в голове. — Да, — он хрипнул. — Наверное, поэтому я вас и впустил. Потому что… Я хотел, но… — он прервался. — И даже после всего дерьма, что я в итоге сделал, ты сказала, что любишь. Меня. Меня, человека, который сотворил все это с тобой. Который причинил столько неописуемой боли и из-за которого ты потеряла дар. И который чуть не убил двух людей, пришедших помочь. Я чуть не убил тебя, понимаешь?! Человека, который значит для меня все! — он зажмурился с таким ярким отчаяньем и отвращением, что Тонкс тут же притянула его к себе, с силой обнимая. — Я не могу перестать себя ненавидеть. Просто не выходит забыть об этом даже на чертову секунду, — голос Люпина сипел и дрожал, едва ли сдерживаясь от накатывающей истерики. — У меня было все! У меня была ты! А я все похерил, вместо того, чтобы дождаться, когда ты будешь готова. Когда будет подходящее, спокойное время. Или спросить обо всем. А я решил: все или ничего. Я ничего не спросил. Я мог, но решил все за нас обоих. И потом… — он шумно вдохнул с хрипами. — Вместо этого, ты не ушла с концами из моей жизни. Хотя должна была. Ты осталась и остаешься каждый день, а я этого не заслуживаю ни на чертов миг. Ты любишь меня, когда не должна и когда я сам себя ненавижу. — Ты заслуживаешь, Рем, — шепнула она ему на ухо. — Я люблю, я рядом. Надеюсь, это делает тебе лучше. — Ты не представляешь насколько, — Римус сжался и еще сильнее уперся ей носом в шею. — Но боюсь, что у тебя лопнет терпение в этом ожидании. Пока ты будешь ждать, когда я приду в себя. — Не отталкивай меня, и тогда все будет, дорогой. Я дождусь. — Я стараюсь. Очень стараюсь, — он шумно вздохнул. — Просто… Такое ощущение, что все наши отношения — это какой-то странный танец. Я сделал шаг навстречу, ты тоже. Потом я делаю еще один, но ты тут же делаешь назад. Я пытаюсь держаться рядом, чуть подходя к тебе, но ты каждый раз делаешь мелкие шажочки, отстраняясь. А когда я все-таки отступаю, ты сама начинаешь двигаться навстречу. Я ничего не понимаю, Дора, — он прервался на пару секунд. — Но хочу, чтобы мы оба двигались в одном направлении, — Римус поднял голову и посмотрел на нее. — Вместе и в одном. — Мне кажется, мы сейчас так и делаем, — заметила Тонкс и попыталась улыбнуться как можно теплее через бушующий ужас в груди. — Я сейчас, кажется, просто стою как истукан. Или вообще лежу. — Я рядом. Помогу тебе подняться, как когда-то это сделал ты. И если один из нас опять упадет, то второй подаст руку. Римус прикрыл глаза, с горечью приподнимая уголки губ. И кивнул. — Я хочу провести с тобой всю жизнь, — прохрипел он. — Именно с тобой. До самого конца. — И ты это желание исполнишь, как и я. Наше общее желание. Но не делай с собой ничего, умоляю. — Не буду, — он тут же замотал головой. — Я не сдамся, раз мне выпал шанс. Ради тебя хочется делать все, понимаешь? Ради тебя я готов на все, что угодно. — Тогда держись, пожалуйста. И говори мне, если становится невыносимо от чего бы то ни было. Помни, что я хочу тебе помочь. — Обязательно, — он закивал и добавил через пару мгновений: — Если что, я… — вздох вырвался из его груди, и он сделал короткую паузу, — я сказал все это не для того, чтобы ты боялась от меня уходить, чтобы привязать тебя к себе страхом за меня, а… Не знаю. Может, чтобы ты понимала хотя бы примерную степень моего… отчаяния, что ли. Почему молчу. Не знаю, правильно ли это, но и обманывать не хочу. Я вижу, как сильно ты ждешь этого. И что это делает больно. Но в моей дурацкой голове признание сейчас выглядит не от чистого сердца и трезвого рассудка. — Голова у тебя замечательная. Как и весь ты. Все хорошо, не переживай. Я остаюсь рядом, — шепнула Тонкс и следом осторожно поцеловала его в губы. Он загудел во время поцелуя, словно не согласен и хочет что-то сказать, но стоило ей прерваться, как Люпин обнял ее лицо ладонями, впиваясь в ее губы с напором и утягивая за собой в горизонтальное положение. Тонкс ковырялась в собственной тарелке с обедом. Гомон в кафетерии стоял ужасный, и голова от этого дополнительно трещала. Финтан обсуждал с сидящим с ними Робардсом расследование, но Нимфадора, слушая их вполуха, и так прекрасно знала, что настала очередь нового ожидания. — Как они меня достали, — к ним подошла Шторм, устало опустившись за столик. — Кто из всех? — Гавейн лениво склонил голову, посмотрев на нее. — Все сразу, — та фыркнула. — Магглы уже неделю кормят меня обещаниями с выдачей антидота. — Костюмы защитные у нас уже есть, — заметил Робардс. — Тут мы и без них справились, — Шторм недовольно скривилась. — Ладно, хоть с больницами разобрались. — Через них, кстати, не пробовали антидот раздобыть? — Это подконтрольная территория АОЗ. Просто так нам его никто не выдаст, он весь подучетный. А обычные меры нам не подходят на месте. Гавейн тяжело вздохнул. — У вас что-нибудь новое получилось выяснить? — спросила их Шторм перед первой порцией салата. — Штудируем звонки да наблюдаем, — отозвался Финтан. — Пока не особо прорывные результаты. — И ужастики смотрим от Блевинс, — устало добавил Робардс. Энни с волнением посмотрела на него. Тонкс мгновенно помрачнела: утро выдалось поистине дерьмовым. Слушать вот эти все бредни от Блевинс, какие волшебники чудовища только из-за наличия магии, и манипуляции Анвина было тошно. Он, едва замечая, что Джина начинала даже немного сомневаться в их «благой» миссии, сразу подкидывал ей какие-то новости из магического мира, изворачивая их до больного восприятия вины волшебников, и так, что, не будь у них этой самой магии, ничего бы не произошло в принципе. А уж наблюдать редкие появления Грейс в поле зрения Блевинс было… настолько больно и мучительно за короткую и тяжелую судьбу бедной девочки, что хотелось разорвать на клочья и Джину, и Роджера. Ладно, он — вообще не имеет к ней никакого отношения, но Блевинс-то ее родная мать! — Да нормально я, — Гавейн, заметив взгляд Энни, тут же махнул рукой. — Успел насмотреться на дикости. Уже не удивить, кажется, ничем. — Как будто от этого легче, — пробормотала она перед новой порцией салата. Робардс лишь безрадостно усмехнулся, но Шторм посмотрела неожиданно на Тонкс. — Как Рем? — Да он… — Нимфадора помялась. За прошедшее утро из головы не шел разговор о его причине неозвучивания чувств. А точнее, об одной-единственной. — То виры, то майна, — уклончиво добавил Гавейн, сделав следом глоток из чашки с кофе. Он был единственным за их столом, кто не взял себе еды, но возможно, дело было в утренних просмотрах. Тонкс намотала на вилку вермишель и все-таки тихо сказала: — Он мне вчера сказал, что хотел убить себя. В день, когда узнал о… сами знаете, о чем, — и впихнула в себя еду, с трудом проглатывая. Три пары глаз тут же уперлись в нее. Следом Тонкс заметила, как Шторм, практически не поворачивая головы, медленно перевела взгляд на Гавейна. Хотя вот именно он не выглядел удивленным или испуганным, в отличие от той же Шторм или Финтана. Только помрачнел. — Револьвер я ему не отдавал, — четко, но приглушенно проговорил он. — Сейчас он, вроде, не планирует. Надеюсь. — Пьет? — настороженно спросила Энни. Тонкс отрицательно помотала головой и следом добавила: — Не замечала даже пива. И запаха алкоголя тоже. Хотя, признаться, я перепугалась, когда он вам выпить предложил. Ну, в ваш первый разговор у нас после переезда, — Тонкс неловко улыбнулась, посмотрев на Робардса. — Выпить? — Фраза прозвучала так, будто предложил алкоголь. Дословно не помню. — Так во-о-от чего ты так вылетела, — Гавейн усмехнулся. — Долго подслушивала? — слабая улыбка появилась на его лице. — Ну… так, — она покачала кистью. — Не хотела, честно. Но и прерывать тоже не было желания. Вдруг из-за моего появления он не стал бы говорить то, что сказал в итоге. — Не беспокойся, он его в любом случае раскрутит на то, что хочет услышать, — заверила ее Шторм, кивнув на Робардса, и заметила его иронично-уставший взгляд. — Что? Ты, порой, Руфуса на обе лопатки укладываешь с этим. — Только если тет-а-тет и не со всеми, — он засмеялся, утирая лицо обеими ладонями. — И вообще, не подмазывайся, — и скривился, посмотрев на нее. — Я не подмазываюсь, а говорю о том, что вижу всю жизнь. — Да не был я «таким» всю жизнь, — он передразнил ее, закатив глаза. — Так, последнее время понахватался то тут, то там. — Да? А кто меня успокаивал после этого индюка Барлоу? — Шторм коротко прыснула. — Пока Джерри рвал и метал, что я ничего не говорила. — Ну, ты вспомнила, конечно, — Гавейн изумленно посмотрел на нее. — Может, еще какого индюка вспомнишь, который тебя изводил, а я, рыцарь недоделанный, тебя потом успокаивал вместо Джерри? Шторм наградила его недовольным взглядом с укоризной, но Робардс тут же скорчил идиотскую рожицу. Сидящий рядом с Тонкс Финтан подавился соком в следующую секунду, Нимфадора же, уже попривыкшая к таким дурачествам, только беззвучно засмеялась. — В общем, Тонкс, — Энни продолжила, вздохнув и переведя взгляд на Нимфадору, пока Робардс сидел и посмеивался от ее закаченных на мгновение глаз, — не переживай о таких вещах. Ну, скажет Римус все иным образом. Кстати, Гави, не думал практику открыть? Я уверена, у тебя будет блестящий успех. — Я тебе так тут надоел? — Робардс усмехнулся. — Ну знаешь, Роуз была бы просто счастлива видеть тебя дома почаще, — Шторм лукаво поджала губы. — Ты когда последний раз отпуск-то нормальный брал? — Начинается, — он театрально-мученически вздохнул. — Вот, совсем недавно: целых три дня дома на ее нервах играл. — Робардс, я не про больничные. — Вполне себе отпуск, разве нет? — он заискивающе улыбнулся. — К тому же добавило чуть острых ощущений в нашу личную жизнь. — Мерлин, — Шторм со сдавленным смехом прикрыла глаза. — Вот вам и обратная сторона отношений с аврором, дорогие, — она посмотрела на Тонкс с Финтаном, качнув бровями. — Фиг вас со службы дождешься порой. — А целители разве сами не пропадают на работе? — уточнила Нимфадора, не сдерживая улыбки от этой дружеско-семейной перепалки. — Во-о-от! — со смехом громче и довольно сказал Гавейн. — Благодарю, Тонкс. Энни только слабо помотала головой с усталой улыбкой. — Сэр, можно вопрос? — Тонкс посмотрела в спину Гавейну, повернувшись от стола. Рабочее время уже закончилась, Финтан — умчался на просмотр очередного вероятного жилья, а Тонкс только-только добила последний лист со звонками. — Всегда, — воодушевленно, но устало отозвался он, не отрываясь от изучения какого-то документа. — Он не про расследование, — осторожно добавила она. Робардс, кажется, понял, чего она добивалась, и повернулся в кресле. — Слушаю тебя внимательно. — Я давно хотела спросить, но… — она мотнула головой. — В общем, зачем вы это все делаете? Ну, помогаете нам с Ремом. — Мы это, вроде, уже обсуждали, — заметил он. — Да, но я как будто чего-то не понимаю до конца. Упускаю. И это не дает покоя. — Что ж, хорошо. Давай тогда так отвечу: почему не помочь, если у меня есть возможность? — он вопросительно поднял брови. — Хуже, вроде, не делаю. — Не делаете, конечно. Но мы ведь вам никто по сути. Я вам не дочь, даже не родственница какая-то дальняя. И не друг. Как и Римус. — Вы — моя свита, — он тихо засмеялся, и Нимфадора поджала губы в улыбке. Гавейн утер уставшие красные глаза, продолжив: — Я не вижу причин, Тонкс, чтобы не помочь. Даже если вы не мои друзья или родственники. Хотя, хочу заметить, что наши взаимоотношения перешагнули черту простых коллег. Ну, с Ремом у нас и так успели сложиться плюс-минус более приятельские, но вот любому другому подчиненному твоего уровня я позволяю обычно намного и намного меньше. Даже при разговоре с глазу на глаз, а не при окружающих. — Я стараюсь ляпать фигню только при личном общении, — она с извинением улыбнулась. — Спасибо. Спасибо, Тонкс, — Гавейн снова засмеялся. — Можешь ляпать со спокойной душой, разрешаю. Но возвращаясь к твоему вопросу: частично вина на мне. — Сэр, при всем уважении, но это касалось только наших с Римусом отношений. Которые не только восстановились, а стали в разы проще. Ну, в каком-то смысле. И я не в другом отделе, а прямо-таки под вашим надзором, если можно так выразиться. Он склонил голову набок, упершись щекой в подставленный кулак, и смотрел на нее с полминуты, улыбаясь с задумчивой печалью. — Это верное замечание, — наконец сказал он, но далее почему-то не продолжил. — Вы сами мне когда-то сказали, что не хотели возиться с Римусом. Что у вас дел много. Я не в осуждение, а просто… В итоге-то как раз вы этим и стали заниматься. — Что ж, и тут ты права, — он грустно посмотрел куда-то вбок. — В прошлый раз за ним присматривал Ал. Но сейчас у него никого не осталось. Кроме тебя. К матери он точно не пойдет. Отца и их отношения ты уже наблюдала достаточно для составления картины. А друзей у него не так много осталось, к сожалению. Единственного, кого я могу таковым назвать — это Троутон. Но у него сейчас нет возможности помогать. А остальные… Скорее, хорошие знакомые или коллеги, с которыми у него сложились плюс-минус дружеские отношения. — И вы, получается, в их числе. Ну, были, — Гавейн печально усмехнулся на ее замечание. — Но это все равно не ваша зона ответственности, что ли. — Настолько — и правда нет, — он задумался на пару мгновений. — Скажу тебе так: если бы ты отказалась, я бы не стал тоже. — Почему?.. — Потому что я один ему ничем не помогу. Кроме оттягивания финала, о котором он же тебе и сказал. — Он вам говорил об этом? — Говорил. Но ему и не нужно было, чтобы я понял. Такая потеря контроля сказала лучше любых слов. — То есть я — единственное, что его удерживает от этого шага?.. Робардс в мрачной задумчивости смотрел на нее некоторое время. — Боюсь, что да. На данный момент — так точно, — наконец сказал он. — И я, честно, не имел никакого желания гадать, как ты перенесешь это в одиночку. Даже если у тебя выйдет вытащить его с этого дна. Потому что, когда ты подаешь руку утопающему, он может утянуть тебя на дно вместо себя. Он сможет выплыть, а вот ты — уже нет. — Но вы же смогли, почему я нет? — Я хоть и сказал тебе, что был на твоем месте, но тут есть множество разных «но». Которые в твоем случае физически сложнее. Про моральную сторону я вообще не говорю. Физически, потому что Римус — не Роуз. Он не запуганная до смерти девушка, которая боевые заклинания сотворяла лишь в школе на уроках и под присмотром профессоров. Римус — аврор, который прошел войну и еще черт знает какой ад в этом Китае. Он бывший наркоман и теперь, надеюсь, еще и бывший алкоголик. Он знает и прекрасно умеет убивать людей. Даже без наличия палочки. А вот ты, насколько я знаю, еще никого не лишала жизни. Да, ты тоже аврор, но ваш боевой опыт совершенно не сопоставим в такой ситуации. Это не дружеская дуэль с Винсом. Даже не экзамен, — он выдержал небольшую тягучую паузу, смотря на нее. — А теперь просто на секунду представь ту ситуацию у Рема дома, но только такую, где нет меня или еще кого-то. Только ты и он. Ты — против него. Против человека, который едва ли отдает себе отчет, что творит под всей гущей эмоций, лошадиным количеством алкоголя и со своими навыками. Как думаешь, сколько бы ему понадобилось минут, чтобы убить тебя? А следом и себя, когда до него дошло бы осознание, что он наделал. Тонкс сжала челюсти, с трудом сглатывая. Она чувствовала себя еще бесполезнее, даже беспомощнее, чем это было тогда в реальности. Если Римус чуть Гавейна не убил, то что уж говорить о ней? Робардс точно убил кого-то во время войны, а то и не одного, и не двух. А что она могла противопоставить? Самым серьезным и относительно подходящим были китайцы. Да и те, не будь там Римуса и Рэймонда, тоже расправились бы с ней очень быстро. — Я понимаю, почему ты пыталась словами его остановить, а не физически, когда он практически забил меня. Я прекрасно понимаю этот страх, который намертво приковывает. С тем условием, что это творит человек, которого ты любишь. Ты даже в теории не могла действовать против него, как против обычного человека. Я мог. Мог твой дядя, Винс или Ки. Даже Троутон, не будь у них разницы в наличии магии. Не идеально, чтоб без ранений каких-то, но чисто в теории могли бы. В теории разница минимальна, а чувств, считай, нет. Дружба, какой бы крепкой она ни была, это не любовь. Поэтому ты — нет. И я не виню тебя за этот ступор ни на секунду, Тонкс. Если у тебя были какие-то сомнения или терзания по этому поводу — забудь о них. Выкинь насколько возможно из своей головы. И не говорю, что ты слабая, — он слегка приподнял брови, пока его серьезный и темный взгляд был устремлен прямо на нее. — Но я… — Если бы была, — он поднял ладонь, останавливая ее, — я бы действовал с самого начала совершенно иначе. И уж точно не дал тебе самой решать: остаться или уйти. Я бы не то что вывел тебя оттуда силой, а даже не взял бы с собой. Но я видел, что у тебя получится. И именно это и происходит. Я, по факту, помогаю именно тебе, а ему — уже больше через тебя. И даже если что-то пойдет сейчас не так или бы ты изначально отказалась, моя помощь тебе никуда не денется. Римусу — только при условии, что он желает вернуться и делает для этого усилия, а не только самобичеванием занимается. Не обязательно в Аврорат вернуться, хоть и желаемо, а в эту жизнь, где есть друзья, семья и любимый человек. Потому что ему для полноценной помощи я — неподходящий для этого человек. Любовь спасает, как бы это смешно или наивно ни звучало. И спасает так же, как и убивает. У меня, к сожалению, есть два личных примера с разными финалами. — Вы про брата Энни? Он практически неуловимо утвердительно покачал головой. — И честно говоря, я не думаю, что твои друзья бы тебе настолько помогли, как мне мои. Не потому что мои друзья такие храбрые и сильные и вообще, молодцы как на подбор, а твои — трусы, неумехи и слабаки. Но вы росли в другое время и в других условиях. Это не плохо и не хорошо. Просто другие и все. Другое поколение. В каком-то смысле, я даже завидую. По-хорошему, но завидую, — он с печалью поджал губы. — Зато вы смогли с этим разобраться. Гавейн помолчал несколько секунд, о чем-то задумавшись. В его взгляде промелькнуло сожаление, что ли. Может, и не оно, но Тонкс так и не смогла понять, что именно. — Я не был один. Иначе вряд ли бы справился. Точно не так хорошо, как это получилось. Но мне помогали и помогали куда больше людей, чем тебе. Там, конечно, ситуация была несколько другая, такое количество людей оправданно. Но в любом случае. И помогали не какими-то разговорами, скорее, их там, наоборот, было минимально в сравнении. А тут, в основном, они и требуются. Ну, и я слабо представляю даже Меллора, который бы справился либо с твоей помощью, либо в одиночку с Римусом тогда. Про Чадвиг у меня еще меньше уверенности. Аврор она хороший, но у вас, даже всех троих, опыта очень мало. Вот лет через… скажем, пять уже можно было бы рискнуть дать вам возможность самим разобраться с минимальным вовлечением. Хоть я и не люблю это слово. — Поэтому вы решили помочь? Гавейн покачал головой из стороны в сторону с туманной полуулыбкой. — Я слишком четко видел, что будет дальше. Пришлось бы поднимать палочку в твою память. А я не хотел. Если могу помочь хорошему человеку, то обычно так и поступаю. Даже если получу потом за это тем или иным способом. — Вам же ничего не было за то, что вы не стали докладывать на Римуса? Гавейн тут же улыбнулся, не размыкая губ. — Считай, что ничего. Так, послушал разного рода обеспокоенность по поводу данного решения, — он чуть склонил голову набок, посмотрев за ее спину на стол. — Ты закончила с работой на сегодня? — Да. — Тогда иди домой, а то по тебе там некоторые соскучились за целый день. — Знаете, — она, быстро собрав свои немногочисленные вещи и поднявшись, вновь посмотрела на начальника, — по вам тоже скучают. Гавейн засмеялся, не поворачиваясь от своего стола и кивая: «Пойду через пару минут». Дни одновременно медленно и быстро сменялись друг другом. Подозреваемые по делу не появлялись ни в Лимерике, ни в лаборатории. В виденье был только Кане, что ежедневно продолжал работу над газом. Тонкс лишь гадала: куда им столько? Насколько крупную атаку они планируют? Она, ведя наблюдение за складом с газом в Лимерике, в очередной раз погрузилась в свои мысли, одна часть которых касалась расследования, а вторая — Люпина. Он, вроде как, был относительно спокойным большую часть времени — спокойным, но больше погруженным в собственное состояние — но оно не могло ее не волновать даже, если он пытался этого не показывать всеми силами. Да, и кольцо. О нем она не забывала ни на день. Несколько раз она даже доставала его, когда Римуса не было дома, из шкафа, не зная толком зачем. Полюбоваться, наверное. Представить момент. Погрузиться в мечты о дальнейшем будущем. Когда Римус, наконец, признается. Когда сделает предложение. Когда они все-таки поженятся. Теперь такого будущего хотелось невероятно сильно. У нее, вроде бы, никогда не было этой мечты, но именно сейчас и именно с этим человеком — Мерлин, да. Проверяя в очередной раз склад через бинокль, Тонкс увидела внутри мужчину. Она, вроде, не настолько сильно погрузилась в собственные размышления, чтобы пропустить его появление, тогда как? Трансгрессия? Или он через окно влез? Изучив его лицо получше, поняла, что это кто-то новый. Либо Анвин под зельем. Мужчина уже успел снять с места, где находились бочки, дезиллюминационные чары и что-то записывал в свой блокнот, то и дело кидая взгляды на емкости перед ним. Нет, не Анвин, он не колдует. А значит, трансгрессия. Тонкс тут же отправила чары Робардсу, и через пару минут он появился рядом. — Тут неизвестный, — она передала ему бинокль. — Волшебник, снял чары с бочек. — Ну что ж, вот и Бенджамин, видимо, — проговорил он удовлетворенно, рассматривая того через линзы. — Дождемся его следующих действий, — и он, передав ей обратно бинокль, взмахнул палочкой. Ждать долго не пришлось: прошло еще минут пять-десять, и Бенджамин вновь скрыл бочки чарами, а следом трансгрессировал. Гавейн тут же взмахнул еще раз палочкой, и вскоре рядом с ними появилась женщина лет сорока. — Джен, мне нужно, чтобы ты сказала, куда человек трансгрессировал во-о-он оттуда. — Мы таким не занимаемся, — с недовольством заявила та, даже толком не посмотрев, куда указал ей заместитель. — Занимаетесь, не надо мне сказки рассказывать, — Робардс, а следом и Тонкс напряглись. — Нужен официальный запрос и его утверждение. — Будет тебе запрос, — уже прорычал он. — Сделай, у нас время на исходе. — Я ничего не… — Джен! У нас тут подозреваемый, который удерживает метаморфомага уже черт знает сколько времени! Хочешь его семье объяснять, почему с его вызволением столько тянули, когда на след наткнулись?! Вы можете с неделю сопли жевать. А это могут быть его последние дни, если не часы с минутами! Джен сжалась, уже с испугом и явным сомнением посмотрев в сторону склада. — Ладно. Но мне нужно внутрь, я не могу с такого расстояния. — Тонкс, смотри за периметром. И вызови Меллора с еще двумя метлами, — тут же приказал ей Робардс, и они с Джен трансгрессировали за дверь склада. Буквально через минуту рядом с ней возник Финтан, а через несколько вернулся Робардс, и следом они втроем взмыли в воздух. На вопрос Меллора, стоило ли им всем троим покидать место наблюдения, Гавейн лишь сказал, что их сменщик уже вызван на место. Полет занял около получаса, все время которого Тонкс гадала: найдут ли они Блюма? И жив ли он вообще. Приземлились они на окраине какой-то деревни на другом конце острова, и, спрятав метлы, Робардс повел их за собой. Он замер неподалеку от одноэтажного каменного дома, с подозрением осматривая тот. Коротко повел палочкой. — Внутри двое. Предполагаем Бенджамина с Блюмом, но будьте наготове, что Блюма там нет, и второй человек — противник, — обозначил он и, проследив за Тонкс и Финтана кивками, пошел к дому. Но едва они приблизились, еще даже не успели пригнуться под окном, как дверь открылась, и оттуда показался мужчина, который был на складе. И стоило ему увидеть авроров, как тут же отправил в их сторону Бомбарду, дернувшись прочь. Они машинально пригнулись, когда о выставленное Протего Робардса, которое усилили и Тонкс, и Финтан, разбилось заклинание и произошел мощный взрыв, а земля под ногами задрожала. Несколько ответных полетело в него, но одно было отражено щитовыми чарами, а остальные пролетели мимо. Новая Бомбарда уже летела в их сторону. Новое Протего возникло тут же перед ними. — Рассредоточиться! — приказал им Робардс, которого после осыпало землей с травой. Он сказал что-то еще, но его голос был заглушен взрывом. Их противник замешкался, видимо, решая, кого атаковать следующим. Его мгновенно «убедил» Гавейн: отправил в него несколько заклинаний, и тому пришлось отвлечься на них. Тонкс, отскочив к углу дома, дополнила атаку начальника, как и Финтан, но их противник смог избежать всех заклинаний. Следующая Бомбарда полетела в Меллора. Но Гавейн, вместо Протего, отправил в его ногу манящие чары, Финтан резко завалился на бок, и Бомбарда пролетела там, где мгновение назад был его корпус, взорвавшись в паре ярдов позади. Тонкс, решив обойти противника со спины, метнулась оббегать дом, но когда она показалась с другой стороны, мужчина уже выставил на сторону Робардса с поднявшимся Меллором новое Протего, в которое летели заклинания, и стоял вполоборота к ней. — Авада Кедав!.. — его голос неожиданно стал терять силу, а обращенная к ней палочка выпала из ослабевшей руки. И весь он как-то странно покачнулся, словно его огрели по голове и вот-вот потеряет сознание. Нимфадора, которая отпрыгнула вбок, не зная, как еще защититься от убивающего заклятия, озадаченно посмотрела на противника. Его уже сбило с ног следующее заклинание Робардса, а после — обвили веревки. Запоздало заметила на голой земле у его ног какой-то овальный предмет, который искрился и переливался пульсацией оранжевого цвета. Гавейн в следующий миг приманил его к себе в руку и убрал в карман. — Тонкс, останься с ним на всякий случай. И палочку забери, — приказал ей заместитель и махнул рукой Меллору. Она тут же метнулась к палочке преступника, убирая за пояс, и добавила тому оглушающие чары. Хотя, судя по его расфокусированному взгляду, оно и не требовалось. Но через стук сердца на адреналине ей было откровенно наплевать. Посмотрела на дверь, за которой скрылись Робардс с Финтаном, но оттуда не доносилось никаких звуков. Рука со сжимаемой палочкой дергалась, словно отбивала ритм на барабанах. Что это был за предмет? Таких артефактов она не видела еще ни разу. Мысли крутились вокруг него, избегая почти наколдованной Авады в ее сторону. — Тут Блюм, — из-за двери показался Меллор. — Живой. Давай пока доставим этого в Аврорат, Гавейн дождется целителей, — и направился к связанному. Тонкс молча смотрела на бессознательного Бенджамина за решеткой, пока Меллор возился с его оформлением неподалеку за стойкой. — Ну, что у вас? Палочку проверили? — в комнате появился Робардс. — Она с черного рынка, — отозвался Меллор. — А он сам пока в себя не приходил. — Я его еще Ступефаем наградила, — с извинением пробормотала Тонкс. — Ничего. К завтрашнему дню придет в себя, тогда и поговорим, — Гавейн махнул рукой. — Как Блюм? — Живой, но сама понимаешь, в каком состоянии, — он грустно поджал губы. — Жена его уже в Мунго. — Это хорошо. Хорошо, что у него есть кто-то… — пробормотала она, смотря на Бенджамина. Точнее, сквозь него. И вновь вспомнив про спасительный предмет, перевела взгляд на начальника. — Сэр, а что это за артефакт? Ну, которым вы ему не дали наколдовать Аваду. — Этот? — он достал камушек, размером с ладонь, из кармана. — Не придумал названия, — он усмехнулся. — На нем чары замешательства. Удобно как раз, когда через кучи Протего не пробиться толком. — Замешательства? — Мгновенно путает сознание. Надо будет вам тоже завтра выдать на всякий случай по экземпляру. — Не видел таких у нас на складе, — удивленно заметил Меллор. — Так это моя игрушка, — Гавейн с довольством подкинул артефакт в руке. — Не знаю уже, сколько раз шкуру спасала мою. Вот, и твою теперь, — и подмигнул Тонкс с улыбкой. — Не зря столько над ней сидел. — Вы не патентовали? Кучу денег бы на нем подняли, я уверен. — Лень, честно говоря, — он засмеялся. — Мне мороки с бумажками на работе хватает. Потом еще думать и договариваться о производстве, реализации… — он махнул рукой. — Проще не начинать и для себя клепать в свободное время. — Это оно так громыхало у вас? — спросила Тонкс. — Нет, — Гавейн улыбнулся. — Там другое, но из той же серии. А теперь небольшой разбор полетов. Тонкс, если ты собираешься зайти человеку за спину, старайся это делать менее очевидно. Вторая ошибка: ты вылетела на него слишком открыто. Я понимаю, что ты планировала взять неожиданностью, но в данном случае не вышло и это могло бы окончиться для тебя смертью. — Поняла. — Бей из-за укрытия. Мы уже в курсе, что они не чураются непростительных. Поэтому твое первое решение отойти к краю дома было полностью верным, а вот второе — уже нет. Если бы ты применила то же решение, что и в первом случае — атаковать из-за укрытия — у тебя было бы больше возможности избежать Авады, чем попытаться от нее отпрыгнуть. А так ты выскочила на него беззащитная. Она снова кивнула. — Меллор, надеюсь, ты не в обиде за мою подсечку, — он посмотрел на Финтана. — От Бомбарды одиночное Протего не спасает на все сто, — тот поджал губы. — Так что совсем нет, сэр. Лучше короткая вспышка боли от падения, чем лишиться ноги или руки. — Замечательно, что мы друг друга поняли. И второе: тоже используй укрытия, а не стой на открытом пространстве. Это не дуэль по правилам, где вы можете не думать о том, будет ли противник играть грязно иль нет, а значит, можно обойтись одними Протего. — Но вы ведь сами их не использовали, — осторожно заметил Меллор. — Потому что мне нужно было убедиться, что вы оба заняли безопасное местоположение, а до этого момента — заставлять атаковать меня. — Понял, — он конфузливо кивнул. Гавейн посмотрел на них поочередно: — Ладно, заканчивайте и домой. Отоспитесь при возможности. С арестом Бенджамина дело ускорится и, возможно, настолько, что нормального сна не будет пару дней. Будем надеяться, что Анвин не держит с ним ежедневную связь и не поймет, что капкан уже почти захлопнулся. — А вы осмотрели дом? — Там Винс сейчас возится с кем-то еще из своих. Я как раз туда направляюсь. — Может, нам тоже присоединиться? — Идите домой, а, — усмехнулся он. — Пока вас отпускают. — Да, сэр, — тихим хором отозвались Тонкс с Меллором.