ППЭ

Раздался скрип тормозов. Люди в автобусе зашевелились и начали подтягиваться к выходу. Она сидела на самом последнем ряду, почти в полном одиночестве, рядом с ней лишь спал какой-то мужчина, поэтому можно было считать, что она сидит одна. Неизвестно как, но в это куче в начале салона, она заметила её. Она бы узнала это лицо из тысячи, оно не выходило из головы, и девочка точно знала, что это именно она не выходит у неё из головы уже чертов третий месяц. Она выскочила не на своей остановке, буквально пожирая глазами толпу, тщетно пытаясь найти в ней ту самую, которая ускользнула как тень. Она осмотрелась кругом. Машина отошла от остановки, и вместе с ней рассосалась толпа. Ветер дул как будто бы со всех сторон, как назло бросая волосы на лицо, словно мешая найти её. Она обернулась назад, пытаясь найти её, и к счастью, она нашла. Она шла не торопясь, тихо и размеренно, в присущей ей манере. Эта женщина была такой… спокойной. У неё был тихий голос, она никуда не торопилась и шла спокойно и размеренно, словно парила… — здравствуйте, — она видела то, что собеседница растеряна, но девушка настолько тщательно это скрывала, что не будь эта загадочная женщина такой наблюдательной, но и вовсе бы этого не заметила за её отдышкой после бега и постоянным поправлением волос, которые превратились в гнездо из-за ветра. — Я прошу прощения, но я бы хотела попросить вас об одном одолжении. Она всё время смотрела куда-то в сторону, то и дело, почёсывая себя там и тут. Это выдавало в ней волнение, но закончив фразу, она посмотрела прямо ей в лицо, так что она оказалась чуть смелее. Она чуть шире открыла глаза, давая добро на то, чтобы продолжить. — вы меня, может быть, не помните, но мы с вами встречались, — по её лицу стало понятно, что она не понимает о чём речь. — Мы встречались. Вы были организатором с ППЭ, а я была ученицей, которая ставала экзамен в июне, по физике. Помните? — она смотрела её в глаза, видя в них растерянность. — Школа пятнадцать, седьмое число, третья аудитория… на вас ещё тёплый платок был, помните? Женщина медленно кивнула, что-то припоминая об этом. — я старалась вас… — Женщина чуть нахмурила брови, слова девочки её смутили. — Я три месяца пыталась… но у меня не получалось, я хотела, но по памяти… понимаете, я вообще-то плохо помню… У меня плохая память, — она развела руками, неловко смеясь, — поэтому получалось лишь что-то отдалённо напоминающее. Если бы вы мне разрешили… я бы хотела… ну… что-то вроде…. Когда речь дошла да того, чтобы говорить это самое одолжение, вся манерность девушки пропала, и остались только красные уши и опущенные глаза. Женщина поняла, что девочка загнала себя в тупик, и стесняется довести дело до конца. Она видела как она волнуется, и Женщина могла поклясться себе в том, что не видела человека с более странными и более чистыми намерениями, поэтому пересилив свой скептицизм, она сказала: — не волнуйся, что ты хотела? — девочка что-то промямлила, не поднимая глаз. Именно это и выдавало в женщине учителя. Человека с безграничной любовью к детям, даже большим и глупым. Она поправила сумку, съехавшую с её плеча, и улыбнулась, едва заметно, но это улыбка, сквозь её обычный грустный взгляд была очаровательна. — вы можете меня послать куда угодно, если сочтёте это нужным, но я бы хотела сделать вашу фотографию, чтобы нарисовать портрет. — Она выпалила это на одном дыхании, едва сдержавшись, чтобы не закрыть раскрасневшееся лицо руками. Женщина была удивлена, таким поворотом, так что несколько секунд смотрела на девочку, не шевелясь. — почему бы и нет? — она произнесла это задумчиво и тихо, так что девочка не поверила своим ушам. — да? — она переспросила, на что женщина с улыбкой кивнула. — но с одним условием, — её тихий голос приобрёл нотки веселья. — Когда будет готово, ты мне покажешь результат. Она вся покраснела, и была готова провалиться на месте, но язык сам, без её разрешения выпалил самую дикую чушь, какая только могла родиться в её крохотном мозге. — тогда, наверно, мне нужен ваш номер телефона, — она достала телефон из кармана и открыла телефонную книгу. Женщина продиктовала номер. — как записать? — меня зовут Трофимова Анна Владимировна, — она поправила волосы, упавшие ей на лицо, пока она смотрела в телефон, сверяя номера. — Запиши, как хочешь. - Улыбнулась она, встречаясь со смущённым взглядом девочки. Она спрашивала, надо ли ей как-то встать, но дело было в том, что она была очаровательна даже просто так, без всего. Она, ничего не утаивая, ей так и сказала, и Анна Владимировна рассмеялась, прикрыв рот рукой, это ввело её в смущение. Потом она встала, глядя в камеру, улыбаясь совсем прозрачно, едва заметно, в её очаровательной манере. Русые волосы с призрачно-бледным рыжеватым оттенком переливались в последних лучах солнца этого осеннего вечера, приобретая совсем невероятные цвета, от розоватого до глубокого коричневого. Её голубые глаза смотрели в камеру с какой-то присущей им печалью, которая не выходила из них, уголки губ были приподняты, даря едва заметную улыбку. В этом и было её очарование. Во взгляде, в нежных чертах, которые стали мягкими от времени, в этом сером невзрачном платье и платке на плечах. Ей хотелось сделать миллион фотографий, но это было невозможно. Когда фото были готовы, они расстались. Девочка шла, прижимая телефон к груди, пытаясь поверить, в то, что это всё правда и что, когда она придёт домой, то, включив телефон, увидит в нём это лицо.