ППЭ

Школа закончена уже очень давно, и университет тоже. И если бы её спросили, правильно ли она выбрала профессию, то Оля бы с уверенностью сказала да, но… В тот редкий раз, когда она согласилась провести мастер-класс в школе, у девушки были страшные сомнения по его поводу. Ей очень не хотелось, и она оттягивала его и всячески демонстрировала нежелание его проводить, но уверенный начальник был неприклонен, поэтому она и оказалась ранним зимним утром, в метель посреди улицы с двумя огромными сумками, полными ватманов и кистей, и с тяжёлым мольбертом за спиной, проклиная все на свете. У девушки было отрицание этого на каком-то глубином уровне, она не хотела где-то внутри, прямо в горле, в животе, каждый шаг производится с трудом, ещё и по морозу, красными и онемевшими пальцами, сжимая сумки, она шла, с ненавистью вглядываясь в темноту за заветной дверью и проклиная тот день, когда согласилась на эту аферку. Дернув ручку, она оказалась в помещении. Было жарко или даже душно, от того как здесь надышали дети, они бегали, шумели, пыхтели, и стоял запах школы. Звук школы. Давящий, громкий, слишком быстрый и раздржающий. Рядом с вахтой ждал директор, который при её появлении тут же раскинул руки, шагая навстречу.  — Душечка, что за счастье, — протянул он, вставая перед ней, пока она скидывала сумки с плеч и развязывала шнурки. — Пойдёмте, пойдёмте быстрее, урок вот-вот закончится, — тащил он девушку, не думая о том, как тяжело нести на себе и мольберт и ватман, и всю эту чепуху, которую пришлось принести. От школы у девушки были самые приятные воспоминания, но именно сейчас она хотела уйти. Ей не нравился этот директор, не нравились дети и шум, и лямка сумки уж очень натирала плечо. — тут у нас класс, — она зашла за ним, — вот тут можно все положить, все поставить, ну вы сами все знаете… — она указал на место рядом с учительском столом. — Вам говорили, какой класс? — вдруг стих он после вопроса. Девушка занялась приготовления, поэтому даже не сразу поняла, что задан был вопрос, но внезапная тишина насторожила и, подняв глаза, она встретилась с его заискивающе довольным взглядом. Поднявшись с колен и отряхнув брюки, она ответила всколзь. — да, восьмой. — Бросила она, снова принимаясь за дело. — замечательно, — он сделала это с таким счастливым видом, как будто была невесть какая радость. — Сейчас зайдёт их руководитель, она посидит с вами, чтобы если что их успокоить, — начал он, но к счастью его прервал звук о крывающейся двери. Она не слушала его, копаясь в вещах, доставая на всех бумагу, открывая краски, сидя на коленях, девушка кивала и, хмурясь, думала о чем-то своём, чтобы как можно быстрее с этим кончить. — а вот и вы, — раздались откуда-то сверху. Какой же неприятный человек, как отвратительно-слащаво он себя ведёт, как много говорит, и все это душечки и солнышки душили. Оля надеялась, что эта учительница не такая, хоть и настроила себя, на то, что какова голова, таковы и руки, надежда была на благоразумную женщину. — Познакомьтесь, Ольга Павловна, — представил он её, после чего не пришлось подняться колен, и отряхнув руки, протянуть одну пришедшей. Она помнила её очень хорошо. Прошло уже так много времени, но девушка не забыла, не отпустила, нет. Все ещё в голове, лежит на полочке, все ещё заботливо упаковано и ждёт своего часа. И вот она. Стоит, тоже удивлённая, но радостная. — мы уже знакомы, — улыбнулась она, беря руку, на секунду сжав пальцы. — Рада видеть тебя снова. — здравствуйте, Анна Владимировна, — кивнула она растерянно. — замечательно, — кивнул директор, — на этом моя роль окончена, я пойду. — Договорил он, закрывая за собой дверь. Они стояли, глядя друг на друга. Женщина ничуть не изменилась, только постарела немного. Чуть опустились веки, делая её взгляд ещё более печальным, чем тогда, чуть побледнели рыже-каштановые волосы, чуть поблекла она вся. Вся стала уставшей, осунувшеся, но с тем же взглядом, тем же печально-счастливым взглядом, которым она смотрит на тебя, сверкая зеленцой в глазах. И улыбается так же, только морщинок добавилось на щеках и под глазами, а так даже фигура прежняя. Этот взгляд, и девушку как будто снова отбросило в девятый класс, когда она сидела и смотрела на эту величественно-спокойную, но дружелюбную и нежную женщину, а сейчас, спустя столько лет, она все ещё была самой нежной, самой отзывчивой, она все так же была аккуртна, так как садилась за стол едва слышно, все так же смотрела, чуть поджав в смущение и умилении губы. И эти блистящие серебристые глаза, с каким-то глубоким, печально-тёмным и усталым оттенком, который девушка любила больше всего на свете. — а ты ничуть не изменилась, — улыбнулась она, опускаясь за первую парту. Чтобы не выглядеть дурой, девушка тоже начала что-то делать. — вы тоже, — она прикручивала ножки мольберта, глядя искоса на неё, а Анна улыбалась из-под полуприкрытых глаз, наблюдая, спокойно склонив голову на бок, она убрала все ту же чёлку со лба, открывая своё устало осунувшееся лицо, покрывшееся блеклыми веснушками. — да брось, — она убрала волосы назад, отводя взгляд к окну, но тут же его вернула, застенчиво пряча. — Значит, ты плохо запомнила, — девушка подняла глаза наверх, на место где было лицо женщины, и неожиданно встретилась взглядами прямо с ней. Так неожиданно, что Анна поняла все. По одним только моим глазам она поняла все и улыбнулась. Удивительно, что она помнит это. Они контактировали три часа пятьдесят пять минут на экзамене и ровно десять минут тогда на улице, но она помнила и это, и девушку тоже помнила, и это было так странно, потому что в душе она надеялась, что женщина забыла такую мелочь, а от осознания того, что она помнит, в душе как парное молоко разливалось тепло. — так значит художник, — выдохнула женщина, глядя, как она раскладывала бумагу на парту перед ней и резала канцелярским ножом. — как и тогда… — кивнула с изумлением она, глядя на её руки, опущенный под стол. — Вы думаете, я тогда была глупой? — Девушка задала этот вопрос после молчания, потому что меня это волновало страшно. Она до сих пор стеснялась того момента, потому что это было так глупо и самонадеянно, и добрая женщина, пожалевшая испуганного ребёнка, тоже могла бы думать так же. Тогда это был бы конец, потому что этот позор ощущала бы не только девушка, а хотелось, чтобы ни одна живая душа про это не знала. — тогда… — она задумалась, как будто вспоминая, — нет, не думаю. — Пожала плечами Анна, поднимая глаза. Девушка улыбалась. Глупо так, радоваться этому, но она была счастлива. — Только… Сердце ёкнуло. Если она помнит все это, то наверно помнит и обещание, которое с меня тогда взяла, которое, кстати, девушка не исполнила, поэтому на миг она замерла, глядя исподлобья на неё, рука с ножом дрогнула, и она полоснула по пальцу, откуда тут же капнула алая кровь, но сдержав вздох, девушка замерла, пытаясь не привлекать к себе её внимание. — ты так мне и не написала. — Склонила она голову на бок. — Не получилось нарисовать? — нарисовать получилось, — едва слышно ответила она, как будто сама себе, глядя на палец. Она подняла брови. — Позвонить не получилось… — м-м… — протянула она, закрывая глаза. — Понимаю. — Ответила она с кивком. — Хорошо хоть получилось? — улыбнулась она, наклоняясь вперёд, чтобы быть ближе к девушке. — отвратительно. — Защелкнула она ножом, отворачиваясь. — чем же так отвратительно? — Женщина встала, обходя девушку, и взяв её палец в руку, вытерла его свои белым носовым платком. — не получилось меня… Натурально сделать. Глаза кукольные, улыбка не настоящая, все криво. — Начала говорить она обычный текст, чтобы только она перестала задавать вопросы, на которые девушка не знала ответа, но по Анне видно было, что она помнит их историю, и она волнует ей сердце, как и Оле, даже учитывая то, что это всего только пятый час нашего близкого общения. — Или вы посмотреть хотите? — покажешь, посмотрю. — Она замотала палец возникшим в её руках пластырем и поцеловав его, отпустила. — Не покажешь, упрашивать не буду. — Кивнула она с улыбкой. — ну хорошо. — Достав телефон, она нашла фотографию работы, передавая телефон ей. Анна взяла аккуратно телефон, щурясь, и, выташив из кармана очки, надела их, приближая картинку. Она смотрела долго, вглядываясь в фото, пока девушка суетилась по классу, раскладывая карандаши и ручки, кисти и баночки, но из головы все не лезла мысль, что одна из очень больших задачек её жизни вот-вот разрешиться. И она смотрена на Анну, как она щуриться, опуская и поднимая очки, двигает изображение, и, хоть она и не сидела рядом, волнение было страшное. — приукрасила ты меня, — тихо улыбнулась она, когда девушка остановилась перед ней. — Как будто красивая даже? — Улыбнулась она, поднимая очки на лоб. Анна улыбалась, глядя Оле прямо в глаза. Девушка тряслась от этого, хотя это было совершенно глупо. — говорила же, отвратительно получилось, — спокойно заключила Девушка, когда за дверью прозвенел звонок. — зря не позвонила, — она говорила, держа телефон в руках. — Оль, — она взяла её за руку, когда девушка в очередной раз шла мимо неё, и вставая она оказалась очень рядом, — я ждала, — призналась она скромно. — у меня и номер ваш ещё есть… — тихо добавила девушка, поднимая на неё взгляд из-под ресниц. Она стояла, улыбаясь своими румяными от смущения щеками, и я была так близко, что видела всю её кожу, губы, нос, глаза и выцвевшие ресницы. Она улыбнулась, оголяя зубки, и виновато прикрыла рот рукой и отводя дрожащие на щеках, покрытых блёклыми веснушками, ресницы. — я бы все ещё хотела посмотреть на подленник… — она стояла, потирая телефон в руках, — так много времени прошло, а из головы все не идёт… Может встретимся? — добавила она, включая телефон.