Хороните в закрытом гробу

Рене дышала через раз: Клаус поднял оружие, которым сам был ранен. Умение загнать в угол без угроз работало. Майклсон был очарователен, по-хозяйски предложив работницам органов опеки чай. Младших Рене отправила на второй этаж, в гостиной осталась лишь напряженная Октавия. Точно не знала, что происходит, но изучив за много лет реакции сестры, понимала, что ждать можно чего угодно от внезапного гостя. — И сколько вы уже вместе? — выгнула бровь миссис Честер. Клаус расслабленно сел на диване напротив, забросил руку на спинку, приобнял Рене. — Будто целую вечность, — дал он идеальный ответ в такой ситуации. — Семь месяцев, — скромно уточнила Рене. Нужно было признать, что Клаус был неплох в импровизации. Однако, что он попросит взамен такой неоценимой помощи? Оставалось только погрузиться в ситуацию, чтобы нервно не дергаться во избежание лишних вопросов, и отложить выяснение с первородным на потом. — Значит, вы были с детьми, когда мисс Темпл отсутствовала? — миссис Честер изо всех сил скрывала улыбку — обаяние Клауса действовало. — Пару раз заходил, да, но как друг семьи. За детьми приглядывала моя мать, — голос Клауса сочился патокой, казалось, он хотел соблазнить работницу органов. Но Рене признавала — это было выигрышной тактикой. — Понимаете, мы еще не объявили младшим официально о своих отношениях, Рене не хотела их так огорошивать, времени с трагедии прошло совсем немного, — Майклсон чуть притянул Темпл к себе за плечо в заботливом жесте. — Рене ответственно подходит к вопросу. Но ради нее я готов ждать, — он улыбнулся так мечтательно, запечатлел такой нежный поцелуй на ее виске, что Рене захотела взять у Майклсона пару уроков актерской игры. Октавия рядом нервно улыбалась. Рене надеялась, что вопросы и дальше будут задавать Клаусу: в горле пересохло. Единственная часть жизни, где не все у нее было под контролем, самая важная часть, сейчас зависела от первородного. И Рене себя за это ненавидела. — Очень благородно с вашей стороны. — Миссис Честер задумчиво кивнула. Очевидно, она была из тех женщин, кто страдал внутренней мизогинией и к мнению мужчин прислушивалась внимательно. — Вы в будущем будете брать опекунство над детьми? Вас не смущает такая нагрузка? Впервые Рене пожалела о том, что все в этом долбаном городе пьют вербену. Во всяком случае, проверять было опасно. Она бы с радостью внушила органам опеки проваливать куда подальше и больше на ее пороге не появляться. Ее связи и дипломатии для этой ситуации было недостаточно. — Ну, что вы. — Клаус играл самого адекватного человека на планете. Был учтив, но не перегибал. — Разумеется, не сразу, чтобы они ко мне привыкли, но вы правы. Не на счет нагрузки, конечно — я сам рос в многодетной семье, для меня это только в радость. — Он кивнул женщине, та удивленно вскинула брови и одобрительно покачала головой. Напряжение начало отступать и Рене почувствовала себя пьяной. Какая ирония: Майклсон хвалился своей семьей, но именно она не так давно подняла ее членов из гробов. Образцовый семьянин, ничего не скажешь. — А что на счет ваших доходов? — Миссис Честер заметно потеплела, но работу свою продолжила выполнять. — Вы понимаете, тема опеки серьезная, мы обязаны задавать неудобные вопросы. — Как бы виновато развела она руками, Рене поморщилась. Помощница Честер, чье имя Темпл не запомнила, молча не отсвечивала рядом. Зачем только пришла? — Разумеется. — С готовностью Клаус наклонился вперед, сложил руки в замок. — В деньгах я не нуждаюсь, у моей семьи есть несколько источников дохода. Это недвижимость, земля, например. — Он откинулся на спинку дивана, тонко передавая образ богатого человека. Не того, кто хвастается, а для кого иметь особняк — норма. — Хорошо. А земля — где? — Честер кивнула, пометила себе в блокнот данные. Подняла на Майклсона взгляд. — Несколько гектар для аренды? Клаус проговорил серьезно, по-деловому. — Именно. Ричмонд. — Ричмонд… — Честер опять взялась за блокнот. Рене надеялась, что Клаус говорил не от балды, а мог подтвердить эту историю. — Где именно? — Вы не поняли. — Клаус якобы смущенно поджал губы, приобнял Рене за плечо. — Ричмонд — весь. Так уж получилось, — он цокнул, — что мои предки через дарственные еще при переселении из Британии получили приличные земли, их потомки решили там же приумножать благосостояние. Эта традиция осталась в моей семье и по сей день. Потому вся земля, юридически принадлежащая городу Ричмонд — моя. Сдается в субаренду властям и жителям, для промышленности и прочего. Рене сглотнула. Это вряд ли было блефом. — Это… впечатляет. — Стараясь держать лицо, проговорила Честер. Рене с ней была согласна. — Но раз вы совершенно не нуждаетесь в средствах, как вы относитесь к бизнесу мисс Темпл? Рене изо всех сил сдержалась, чтобы не закатить глаза. Из какого века Честер приехала? На автомате Рене хотела взять Клауса за руку, но отдернула себя. — Понимаете… — Майклсон вздохнул. — В этом мире полно места для заурядных мужчин, но совершенно нет места заурядным женщинам, поэтому я поддерживаю Рене во всех начинаниях. — Темпл пропустила вдох. Если бы это не была игра, после этих слов она сама готова была выйти за Клауса замуж. Но не после следующих. — Разумеется, после женитьбы она сильно сократит свою занятость, чтобы быть с семьей, уже над этим работает — автономия дела по началу требует огромных усилий. — Рене была Клаусу благодарна. Он говорил абсолютно нужные вещи для того, чтобы успокоить опеку. — Но мы обязательно придем к балансу в итоге. — Трогательно закончил он. Погрузившись в игру, Рене обернулась на мужчину и не сдержала благодарной улыбки. Но про себя помнила. Это не к добру. Миссис Честер жеманно поджала губы. — Что ж, нам придется попросить у вас, мистер Майклсон, отчетность о доходах, налоговые декларации. Абсолютно всего нам не нужно знать, но структуру доходов семьи и человека, вхожего в семью усыновленных детей, нужно проверить. — Разумеется, — Клаус расплылся в очаровательной улыбке. Рене напряглась. Пьяный от страха мозг начал потихоньку работать. — Я могу выслать информацию прямо сейчас, есть визитка? Рене поднялась с дивана. Посмотрела на Октавию, беззвучно сказала ей «уведи их» и прошла на кухню, коленки подрагивали. Деньги — это серьезно. Даже для миллионера (или кто знает, может, миллиардера) деньги важны, они для всех важны. Если это не просто игра на публику, в случайный вторник, когда он шел, вероятно, растерзать всю семью, или хотя бы одну Рене — значит, он готов связать себя с ней юридически. Пока неофициально, но это большой шаг, даже для него. На машину бюрократии даже первородный вампир не в силах повлиять. Что ему нужно? В чем суть? Промелькнувшая мысль о душевной доброте заставила Рене безумно рассмеяться. Нет, дело в другом. У всего есть цена, а Клаус не переплачивает. Она облокотилась на стол и сделала несколько глубоких вдохов. Паническая атака была не за горами. Если бы она знала хотя бы за несколько часов о приходе органов, она бы сориентировалась, проанализировала их будущие и возможные претензии, придумала бы ответы! Но все складывалось паршиво. Рене услышала, как Октавия повела женщин наверх для осмотра младших: визуального подтверждения опрятного внешнего вида, здоровья и вербального общения. На кухню по-кошачьи вошел Клаус. — Что тебе от меня нужно? Улыбку стерла с лица судорога омерзения. Про обещанный пудинг на десерт Рене забыла, зайдя в кухню, могла лишь думать о том, как уйти от него подальше, разделить их столом, схватиться за нож или вовсе позвать на помощь. Клаус удивился. — В каком смысле? Рене сощурилась, знала: удивился притворно. Внутри оборвалась какая-то струна. Опять мужчина. При власти. Против которого не попрешь, не вылезая из собственной кожи от изобретательности. Ради разнообразия в мире патриархата могли бы делать вампирами только женщин, неужели это было так сложно… Он стоял там, напротив, оперевшись на столешницу кухонного островка, и смотрел на нее, — Рене могла поклясться, — насмешливо. Хоть и улыбались только глаза. Рене прокашлялась от глухой, задушенной ярости. — Этот спектакль. В ситуации, когда у меня волосы дыбом от ужаса встают, — не было смысла играть в неприступную скалу, не сейчас — он видел дрожь ее пальцев и слышал дребезжание букв в горле, — ты приходишь и играешь роль… не знаю, кого. Что ты хочешь взамен? Рене врезалась в него взглядом. Время поджимало. Пудинг таял. Судьба ее семьи сейчас была в его руках и Рене ненавидела себя за это. Но больше она ненавидела Клауса. — Ты мне льстишь, выставляя дьяволом во плоти, — он легко улыбнулся, но глаза Майклсона остались холодными. Первородный понимал, что простой лапшой на уши тут не обойдется. Придется постараться над блюдом мишлен. Рене насмешливо оскалилась. Ей было противно и душно от собственной беспомощности. Он пришел к ней. В момент кризиса, самого тяжелого за последнее время, неожиданного, и потешается. Именно. Над. Этим. Рене искренне жалела, что Клаус — не обычный мужчина, чью усмешку стереть с лица мог бы точный удар столярным молотком. Навсегда. — Детей у тебя нет и отношения в семье, я видела, так себе. Тебе не понять. — Темпл постаралась вдохнуть, чтобы не сорваться и не плюнуть ему в лицо. Она видела это в его глазах. Веселье. — Что ты просишь взамен за спасение? Рене не любила проигрывать. Но сейчас происходило именно это. Все фишки были на его поле, у нее — лишь умоляющий взгляд. Но эту карту она не будет разыгрывать никогда в жизни. Не с ним. Клаус вскинул брови в притворном удивлении. — Я планировал это сделать бескорыстно, но раз ты предлагаешь… Рене фыркнула. Он ее изучил, нельзя было это отрицать. Она дала ему себя изучить. Клаус точно знал, что она спросит цену. И точно знал, что не согласится на бесплатную мышеловку, поэтому эта игра была ей просто отвратительна. — Бескорыстно? — Недоверчивый смешок страдающей судорогой схватил горло. Рене тоже оперлась на стол. — Два месяца назад ты пытался меня убить. Она выгнула бровь, не прерывая зрительного контакта в упор. Простое напоминание. Клаус будто бы оскорбился, подался назад, вздохнул. — Не бери на свой счет. Если бы Элайджа привязался к кому-то другому, этот кто-то остался бы в клетке. — Он по-хозяйски подошел к плите, включил чайник, повертел расписную фарфоровую чашку в руках. — Верно подмечено, отношения с семьей у нас так себе, поэтому ты была просто переменной, — он пожал плечами. Рене про себя грустно усмехнулась. «Я тебя использовал и выбросил, но ты оказалась все еще полезной» — сказано не было, но читалось в каждом слове. Пульс в голове отдавал болью. — Именно. — Согласилась Рене. — И для переменной ты делаешь это? Она махнула в сторону гостиной, где их по-прежнему ждали органы опеки, и безвольно уронила руку на стол. Интуиция и привычный просчет ходов подсказывал, что это не разовая акция. Клаус осознанно шел на контакт и сыграет ее жениха еще, если потребуется, это не было инфантильной скукой тысячелетнего существа, спектакль он доведет до конца. Это потребует усилий. Вопрос в цене. Рене поймала его взгляд снова и дала понять, что не отступит. — Будь по-твоему. — Ухмылка уголком губ не дала разглядеть: он рад, что Рене не удалось обвести вокруг пальца, или разочарован. — Мне нужна будет услуга. Не сейчас, но когда-нибудь. — Клаус задумчиво щелкнул пальцами в воздухе. — Любая. — Нет. — Рене не дала ни одному из них паузы на раздумья. И раздумывать тут было не над чем. Голос ее больше не дрожал. — На любую не соглашусь. — Клаус прищурился, шагнул к столу. Рене благосклонно пояснила. — Соотношение рисков к выгоде — капец. Клаус шагнул вперед, и она отступила. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, душа моя, — он улыбнулся очаровательно и даже не зло, но этого было только жутче. Рене посмотрела на него внимательно, а затем на несколько секунд пропала взглядом в окне, Клаус даже обернулся. Но Рене смотрела вглубь себя, когда начала говорить. — Знаешь, Клаус, почему в таком возрасте у меня уже успешный бизнес? — Спокойный тон и новая тема сбили настрой Майклсона на игру. Он приблизился к Рене, слушая ее загнанное сердце. Она лишь через некоторое время сфокусировала взгляд снова на нем, в реальности. — Потому что я знаю, — глаза в глаза, — торговаться можно всегда. Если ты сейчас уйдешь, у меня будет уйма вариантов. — Ее сердце сбавило темп, Рене сняла чайник с плиты. Смирилась? Что-то задумала? Она обернулась через плечо, загибая пальцы. — Расплакаться, упасть в обморок, дать баснословную взятку, зарезать их кухонным ножом, в конце концов. — Она легкомысленно пожала плечами, облокотилась на кухонный стол. — Каждый из этих вариантов повлечет за собой огромное количество неприятных и сложных последствий, но эти варианты у меня есть. — Рене смотрела из-под ресниц как-то иначе, будто взгляд ее был подернут поволокой. Она улыбнулась уголками губ. Будто устала от детского поведения. — Поэтому — цена. Назови ее. — Услуга. Профессиональная. Клаус завелся. Рене насмешливо нахмурилась. — Тебе нужен кризис-менеджер? — Может понадобиться. — Уклончиво ответил Клаус. Сложил руки за спиной, шагнул в этом не прекращающемся танце на кухне снова ближе к Рене. — У меня много проектов и несколько бизнесов. А твои услуги не дешевы, поэтому это выгодная сделка даже для меня. — Он наклонил голову вбок и вспомнил, какой она была перед ним обнаженной. Не такой беззащитной, как сейчас. — Только профессиональная услуга по моей специальности? — по телу Рене прокатился жар облегчения вперемешку с подозрительностью. Клаус улыбнулся. — Только менеджмент кризиса. Клянусь матерью. Рене сверкнула глазами. — Той, которую ты убил? — Да, ненадежно. Но что есть. — По рукам. Клаус решил не оставлять это на волю метафоры: взял ладонь Рене и сжал в своей. Их тепло перемешалось, заискрилось. Теперь она тоже вспоминала, как стояла перед ним обнаженной. Только Клаус больше не обманывался: теперь знал, что тогда это была игра. Но кто играет сейчас? Никто из них или оба? Рене смотрела ему в глаза и знала, что это начало конца. Пройти по лезвию бритвы не получится, здесь, как в мафии, на кону стояла жизнь. Нельзя принять в подарок тур на Маврикий, потому что сделал одолжение; нельзя разрешать делать твой дом местом встреч, нельзя брать таких людей в партнерство в бизнесе, потому что тебя закопают — либо они, либо ФБР. Рене знала пару историй неудачливых друзей. Решивших, что поимели мир. Потому что билеты на Маврикий были краденными, а через тур они отмывали деньги. Потому что твой дом стал местом убийства, а на бизнес был взят кредит. «На полшишечки» здесь не работает. Но раз Клаус некоторое время назад буквально оттрахал ее по полной, почему бы фигурально не повторить? Рене смотрела Клаусу в глаза и понимала, что оступилась не сейчас, нуждаясь в его помощи, а куда раньше — когда пришла с местью. Ей бы стоило проиграть эту битву, но выиграть войну за свою жизнь: выбраться из пещеры, взять в охапку детей и уехать в другой штат. Про нее ни живую, ни мертвую первородные не вспомнили бы, даже Элайджа. Но гордость Темпл, — нет, гордыня, — оказались важнее семьи. Она пришла за местью, восстановлением поруганной чести и за удовлетворением его страхом. Поэтому сейчас Рене жала руку убийце лучшей подруги, серийному мучителю и психопату, обещавшего ее убить уже несколько раз. В святая святых ее дома, — кухне, — поруганной теперь ее ненавистью. — По рукам, — тихо повторил Клаус и сжал ее ладонь сильнее, сердце Рене дрогнуло. Ее изящная ладонь лежала в его как влитая, будто созданная для прикосновений. Сердце пустилось в пляс снова, глаза блестели, кожа пылала. На грани судьбоносного в ее жизни риска было бесконечно приятно на нее смотреть. То, что она тратила драгоценные секунды и смотрела ему в глаза, возбуждало. Клаус мягко притянул ее за руку к себе, почти вплотную. — В тебе столько желания. — Выдохнул он ей в шею. Рене вздрогнула и открыла уже было рот, но он перебил. — Нет, не плотского, в целом. — Прервал Клаус ее возражения, вдыхая аромат кожи за ухом, пока Рене, касаясь его руки своей и теплом тела его груди, мелко подрагивала. — Ты полна этим желанием жить. — Он посмотрел в ее серые глаза, в которых видел свое отражение. — Скажи, Рене, чего ты хочешь? Она сглотнула, прежде чем торопливым шепотом начала говорить. Вербены на ней не было. — Я хочу вонзить штопор тебе в печень, но не могу этого сделать, потому что ты не умрешь. — Она попыталась вырвать ладонь из его руки, но он сжал ее с силой. — А из-за задетого эго можешь разозлиться и свернуть шеи моим детям. Мне страшно находиться рядом с тобой, потому что ты психопат и серийный убийца, но сейчас — ты мое единственное спасение и мне плакать хочется от ярости и беспомощности. — Она моргнула и отошла на шаг. Сердце ее заходилось в тахикардии. — Вот чего я хочу. — С ужасом и радостью от того, что это озвучила, проговорила Рене. Клаус отступил. Неясная эмоция поселилась внутри после ее слов. Он улыбнулся. — Зубодробительно честно. Рене замерла на месте. Сейчас он выбросил руку вперед и вырвет у нее гортань, чтобы неповадно было так трепаться. Детей уже не спасти, по спине холодными пауками сбегал ужас. Но Клаус медлил. Смотрел на Рене не с весельем, но и не со злостью. Скорее… с удивлением? Рене сглотнула, кивнула первородному. Улыбнулась криво, не так как умела, взяла поднос с пудингом. — А ты не знал? Между невестой и женихом только так. Он усмехнулся. Они вернулись в гостиную. — Детки очаровательные, очень вежливые, — улыбнулась спустившаяся по ступеням миссис Честер, и глаза ее загорелись при виде пудинга. — Угощайтесь, — наконец подала твердый голос Рене, пригласила всех сесть, как хозяйка дома. Конечно, детки славные. Детки знали условное движение-код, о котором они договорились заранее, и те вели себя как ангелы. — У нас осталась всего пара вопросов, — проглотив таящий на языке пудинг и явно раздобрев, женщина для проформы взглянула в бланк на диване. — Мисс Темпл, скажите, вы склонны к импульсивным поступкам? Рене моргнула. Зарезать этих куриц кухонным ножом казалось все привлекательнее. Клаус будто почувствовал, как напряглось ее тело, и взял ее ладонь в свою, чем вызвал улыбку умиления. — Я бы не сказала, что я импульсивный человек, — проговорила Рене, злясь на себя за то, что как на работе не получается просчитывать манипуляции. Эта сука же точно к чему-то вела. — Даже наоборот. Почему Клауса они спросили про доходы, а ее — про импульс?! — Здесь же мне придется задать нетактичный, но важный вопрос, — миссис Честер опустила ресницы и Рене вместо сожаления разглядела флирт. С Клаусом?! Она впилась ногтями в его ладонь и тот крякнул со смешком. Произнес одними губами «ревнуешь?» Рене вдавила ноготь в его кожу сильнее. — Оглядываясь на последнее время, как часто вы меняете партнеров? — Рене от наглости и изумления даже не нашлась, что сказать. — Знаю, это звучит неприятно, но нам нужно понять перспективы: мистер Майклсон останется с вами надолго, или это ваше хобби: находить новых мужчин и доводить дело до помолвки? Я не хочу вас оскорбить, мисс Темпл, но в жизни бывает всякое. Рене сглотнула. Ярость забулькала в глотке. Она готова была сражаться за свою семью, но не была готова к тому, что за нее придется еще и унижаться. — И тем не менее вы меня оскорбили. Она отняла у Клауса свою ладонь, проговорила ровно и холодно слова миссис Честер в лицо. Рене выпроводит их. Их всех. Успокоится, выдохнет, и узнает, на сколько законно — такие вопросы задавать. Она подготовится и закопает весь департамент, но выслушивать это не будет. В гостиной повисла напряженная тишина. Рене знала, чем это чревато. Она может быть тысячу раз права, но если эта карга хоть словом обмолвится о ее неблагопристойности, никого не будет волновать, правда ли это. Детей заберут. — Для меня это оскорбительно тоже. — Рене распахнула глаза и посмотрела на поддержавшего ее Клауса. Только он, в отличие от нее, не выглядел воинственно — он был умнее. Лицо миссис Честер вытянулось. — Хотя, точнее будет сказать, я обижен, — улыбнулся Майклсон. — Я ведь не из тех, кто готов годами ходить в статусе жениха и при удобном случае разорвать помолвку — мы скоро женимся и это не игры. У детей будет полноценная любящая семья. Рене моргнула. Даже прикрыла глаза. Она слушала. Ей стало даже страшно от того, с какой бравадой она шла на него раньше: Клаус был прекрасным манипулятором. В нужном месте он в голос добавил мечтательности влюбленного мальчишки, а в конце стали не терпящего возражений мужчины. — А где тогда кольцо? Все головы повернулись к невзрачной, молчавшей до этого момента помощницы миссис Честер. Рене захотелось ее задушить. Особенно потому, что вопрос был любопытным — не профессиональным. Ей хотелось увидеть пабрикушку. Но миссис Честер вцепилась в возможность клешнями. — Правда, где же оно? — слащавая улыбка растянула ее губы. Рене улыбнулась тоже. Какая же она все-таки тварь, эта миссис Честер. У Рене — дом, деньги, бизнес, друзья, няни, путешествия, любовь, в конце концов к детям. Она уверена, к алкашам нет столько претензий и вопросов. Может, дело в районе — здесь, в приличном обществе, правда играют роль такие мелочи, как кольцо. Рене посмотрела на Октавию, та все поняла, тенью выскользнула из гостиной. А может миссис Честер невзлюбила Рене персонально. — Мы обсуждали совместное будущее, — Рене сама взяла Клауса за руку. — Но официального предложения еще не было. Думаю, и не будет, мы просто купим кольца, — улыбнулась она Майклсону и краем глаз заметила, как в гостиной появилась Октавия. Она стояла за спинами женщин, помахала Клаусу коробочкой и положила ее на камин при выходе. Он все понял. — Вообще-то… — лукаво улыбнулся Клаус. Рене про себя закатила глаза, но знала, что от нее требовалось. — Нет… — она приложила руку к сердцу. — Ты купил кольцо?! Ник! — любовно шлепнула она его по плечу, Клаус раскатисто рассмеялся под удивленными лицами женщин. — Но тебе пока не покажу, — пригрозил он ей пальцем и предложил работницам пройти к двери — одновременно филигранно выпроваживал. Незаметно взял с полки коробочку. По восхищенным вздохам Рене поняла, что Октавия выбрала мамино кольцо с бриллиантом в лепестках. — Что ж, спасибо, мистер Майклсон, за исчерпывающие ответы. — Сердечно пожала ему руку миссис Честер. — Будем ждать новостей о помолвке. — Кивнула женщина Рене. — Учитывая вашу публичность, мисс Темпл, нам даже специально интересоваться не придется. Видели статьи о вашем успехе в Нью-Йорке, уверены, сми не обойдут такую новость стороной. Но сроки все же надо обозначить, — сердобольно посмотрела она на Клауса, тот с готовностью кивнул. — Полгода? Вот и отлично. До свидания. Рене тупо закивала им вслед, когда дверь закрылась и в коридоре остался только Клаус. Что это значило? Они больше не придут и оставят их в покое или… ей придется выйти замуж за первородного?