2/31. Клан.
5 октября 2018 г., 16:08
В Гарадаре редко говорили о кланах. Не потому даже, что жили все вместе, одним бытом, а потому, что вспоминать почти всем было горько. Они все там были — оставленные или оставшиеся, бережно хранящие осколки своего наследия. Этим не хотелось делиться. Может быть, только Джорин всегда заявлял громко — я, мол, вождь Кровавой Глазницы, всех, кто остался. Гаррош думал, что и он — вождь своего клана, «кто остался», но слова эти казались пустыми.
В Оргриммаре о кланах говорят и того меньше. Они Орда — тут уж не важно, откуда кто вышел. Не забыли, конечно, хотя Гаррош часто думает, что, спроси он какого-нибудь пацаненка на улице — совсем не каждый ему ответит. Про Северного Волка, разве что, иногда слышно — ну так, клан Вождя, ясное дело.
Гаррош едет первый раз на лесопилку и думает, что он для них — чужак. Никто из них — «тех, кто остался» — его не знает и не помнит, а если и помнят... лучше бы нет. Он выходит перед строем, смотрит в незнакомые лица. «Мой клан», — думает Гаррош, но слова все еще пусты.
Кто-то в первом ряду вдруг широко улыбается, встретив его взгляд, приветственно вскрикивает — другие подхватывают, через мгновение строй гудит. Гаррош едва не делает шаг назад, он не сразу понимает что они... они ему рады? Адский Крик глубоко вдыхает и поднимает вверх сжатую в кулак руку.
После к нему подходит кто-то из стариков, называется — Гаррош забывает имя сразу же — и отдает сложенный табард. На черной ткани — раззявленная в крике пасть. Гаррош царапает тускло-серебристую краску ногтем — свежая, табард специально для него сшили —и пустые слова вдруг наливаются железом.
«Я вождь клана Песни Войны. Всех, кто остался».
