Orctober 2018

У Гарроша много слов, которые ему хочется не говорить — кричать в лицо. Их столько, что они распирают грудь, колют изнутри — столько, сколько у него не было никогда. Он не привык говорить. «Нужно оставить это все, — думает Гаррош. — Они будут мешать». Но сделать это слишком сложно. Они тяжелые, как камни, и, если бы Гаррош мог швырнуть их, ему бы даже топор не понадобился. Он умеет держать себя в руках лучше, чем многие думают. Умеет брать под контроль свои гнев и злость, умеет сделать их своим оружием. Но сейчас — не выходит. Потому что — и Гаррош не может признаться себе в этом — это уже не злость и не ненависть. Это обида. Он пережил каждое предательство. И те, которые были очевидны и те, о которых он и подумать не мог. Но это он перешагнуть не может. «Ты оставил меня. «Ты оставил меня решать проблемы, с которыми ты не мог разобраться сам». «И я делал, я делал больше, чем мог, и что я получил взамен?» Мысли как рой москитов, жалят, заставляя отвлекаться. Нельзя, так сражаться — нельзя. Но груз этих камней не скинешь так просто в награндскую траву. Не все можно здесь похоронить. «Все, что я делал, я делал...» Эту, последнюю мысль Гаррош хочет оставить. Она, в отличие от остальных, придает ему сил. Потому что это — правда.