Прорвемся

      Куроко любил свою работу в кафе, в котором платили сплошные гроши. Куроко любил свою работу в супермаркете со сменой два через два, любил свою работу в баре, любил выгуливать чужих собак, чинить чужие компьютеры, клеить обои и лакировать деревянные балконы.       Куроко чувствовал себя богом работы примерно с конца начальной школы.       Веселее всего было в какой-то ненормальный мороз раздавать листовки в центре города прямо под потоками ледяного ветра. Как назло в тот день он потерял свои единственные перчатки и в итоге чуть не отморозил руки. А люди, проходящие мимо, твари такие, даже не брали гребаные листовки. Это того не стоило, как понял позже Куроко, отогревая раскрасневшиеся и задубевшие от мороза пальцы горячей водой из-под крана под осуждающие взгляды матери.       Бывало хуже, холоднее, тяжелее, страшнее. Куроко много чего перепробовал из работы, а с годами находить нормальную и менее опасную для жизни подработку стало проще.       После тяжелых ночных смен в дешевых закусочных и круглосуточных супермаркетах он, уже будучи студентом, тащился на учебу, накачанный кофеином по самое не балуй, и старался не засыпать на ходу, быть приветливым с новыми людьми на лекциях и преподавателями. Старался не показывать, что в кармане у него все еще не было ни одной иены на самого себя, что все уходило в банки под проценты, чтобы было, чем платить за следующий учебный год.       Куроко стало в разы проще найти работу, когда он достиг совершеннолетия. Он мог работать по ночам, не боясь попасться полиции, он мог работать, не нарушая, наконец, закона. Однако от этого сама работа легче не стала. Ночные смены — это адский труд, как очень скоро понял Куроко. Его высшее и, черт, нелюбимое и нахрен не нужное ему высшее образование того не стоило. Прямо как работа промоутером в ненормальный мороз и без пяти минут отмороженные пальцы.       Сосед Куроко по квартире — без шуток — был лапочкой. Сколько Куроко его знал, а знал он его чуть ли не с пеленок, он всегда был лапочкой. Судьба разделила их, еще когда Куроко поступал в среднюю школу в родном городе — родителям Огивары предложили нормальное жилье и крутую по тем временам работу в самом Киото, и они просто не могли не согласиться. Куроко не терял с Огиварой контакты, они временами созванивались, а иногда Огивара даже приезжал обратно в Яо к оставшейся в ней родне, и они с Куроко зависали вместе с их огромной компанией местных мальчишек. Как только Огивара узнал, что Куроко планировал поступать в вуз в Токио (а это было еще в средней школе), то сразу предложил снимать какую-нибудь неплохую квартиру вдвоем. В итоге так и получилось. Квартира действительно неплохая: две комнаты, небольшая кухня, узкий коридорчик и нормальная ванная. Двум парням для счастья больше и не надо. И цена за съем, если поделить на двоих, очень хорошая, и расположение квартиры отличное — ни Куроко, ни Огиваре не надо было далеко ехать до своих университетов.       Огивара учился в университете намного престижнее, чем Куроко, тоже подрабатывал, но не в таком бешеном темпе. Почему-то им задавали очень много домашнего задания, поэтому Огивара часто зависал либо в библиотеке, либо в их съемной квартире, заодно помогая Куроко не быть похожим на бомжа — собирал его вещи в стирку, иногда даже гладил их, чтобы тот ходил чистенький и гладенький. Куроко был ему благодарен, ведь на стирку, а тем более глажку времени у него никогда не было.       Куроко тоже принимал участие в ведении их совместного быта. Иногда у него выдавалась пара свободных часиков в неделю — их он посвящал готовке и уборке, хотя по сути убирать-то было нечего, а вот еда — это важно. Конечно, на выходных он работал в ночном баре, приходил домой лишь под утро и просыпал целые сутки. Примерно так он пытался компенсировать недосып за всю неделю. Естественно, этого не хватало.       Сложнее всего почему-то Куроко было врать родной матери, которая со слезами на глазах кое-как отпустила его из Яо в огромный Токио. Куроко было стыдно просить у нее деньги на пропитание, проживание и уж тем более на учебу, поэтому он старался своими подработками покрыть хотя бы часть этих расходов.       Гребаная учеба. Ему осталось закончить этот год и перетерпеть еще два, и тогда точно станет легче. Куроко надеялся на это. Главное, чтоб не отчислили.       Как-то осенним вечером, когда Куроко в очередной раз после душа собирался на работу, бегая по квартире в одном полотенце на бедрах, его ногу, ближе к паху, начало сильно жечь. Он сел на свою наспех застеленную кровать и, морщась, уставился на пару латинских букв, выступивших из-под кожи на бедре. В голову вдруг стрельнуло.       — Оги, прикинь, у меня есть соулмейт!       Огивара, в это время строчащий реферат на ноуте на кухне, ответил:       — Охуеть, поздравляю.       И, в принципе, все. Куроко побежал собираться на работу, а Огивара задумался, забыв на какое-то время о реферате.       Соулмейты — это нормально, Куроко знал о том, что в их мире подобное явление встречается довольно часто, но более не интересовался. Почему-то ему казалось, что такая фигня его не коснется.       Надо будет погуглить, если время появится.       Конечно же, времени у Куроко не было от слова совсем. Бедро жгло, когда на нем проступали остальные буквы, и Куроко лишь старался не обращать внимания на острую боль. Она прекратилась через пару дней, и Куроко смог прочесть одно-единственное английское слово, хмурясь и не понимая, будет ли продолжение.       Он обязательно погуглит.       Маме Куроко звонил каждый день после учебы, интересовался, как у нее здоровье, не болеет ли, нужна ли какая-либо помощь. Та в ответ лишь смеялась, отвечая, что помощь из них двоих нужна только ему. Куроко у себя в голове соглашался, но переводил все в шутку.       На этих выходных бар был закрыт, работодатель сказал, что всего лишь временно и на следующей неделе работа обязательно будет. Куроко такое уже слышал, поэтому сделал себе пометку в голове, что пора искать другую подработку на выходные.       Огивара притащил в квартиру немного выпивки, сам напился, а Куроко даже после нескольких банок пива так и остался трезвым. И пошло-поехало:       — Я же хотел погуглить, — Куроко резво встал и побежал в комнату за своим ноутбуком. Огивара ничего не понял и засунул одну чипсину в рот.       Куроко быстро вернулся с ноутом под подмышкой.       — А че гуглить-то? — поинтересовался Огивара, когда Куроко начал печатать что-то, поставив ноут на колени.       — Да про ебучих соулмейтов, — отмахнулся Куроко, открывая первую же вкладку.       — А. Какое слово? Или предложение?       — Слово. Одно. И хрен знает, будет ли продолжение. А буквы маленькие, будто намекают, что будет.       — А слово-то какое, алло? — Куроко вздрогнул, а потом выдохнул.       — «Абсолютно».       — Нихуя себе.       Так и заткнулись. Куроко вчитывался в текст и проговаривал вслух:       — «Если у человека выступили слова на какой-либо части тела, значит, он и его соулмейт скоро встретятся». Этот чувак не умеет писать статьи.       Огивара хмыкнул, допивая пиво. Куроко закурил, используя вместо пепельницы банку, на дне которой еще плескалось немного хмельного.       — «Это может быть как слово, так и целое предложение». Ага, давайте мне целую поэму на ноге, блядь. Нет, че за фигня. Типа написано, что «выступит слово, которое соулмейт часто использует в своей речи». Какой бред. У меня мат через слово, например. Мне заранее жаль своего соулмейта. Если мы с ним и правда встретимся, он меня отпиздит за попорченную часть тела.       — Мне тоже жаль человека, который часто говорит слово «абсолютно».       Они рассмеялись, и Куроко задумался.       Вероятно, не у всех людей на планете есть соулмейты, а если и у всех, то природа неплохо так пошутила. Возможно, соулмейт Куроко вообще абориген какой-нибудь, и они никогда не встретятся. Прочтенной статье Куроко не верил, ведь она даже не научно-популярная, поэтому решил забить на это. Встретятся — ну, ладно, не встретятся — тоже хорошо.       — Я слышал, что соулмейтами однажды стали маленькая девочка и старый дед. Им, кстати, весело было, про них даже сюжет сняли. И жили они в одной стране, — рассказал Огивара, вырывая Куроко из мыслей. Он поморщился.       — Так дед же умрет, и че девочке делать? Она с ним умрет? Как это вообще устроено?       — Хуй знает, в этом дерьме так и не разобрались нормально.       Круто, че. Поэтому Куроко решил не париться раньше времени. Будь что будет.       В итоге закрылся не бар, а закусочная, в которой Куроко вкалывал каждый день в ночную смену. Срочно пришлось рассматривать все возможные варианты круглосуточных кафе, но тут вмешался Огивара:       — У меня сестра продвигает свою сеть ресторанов, скоро открытие нового в центре города, но ей не хватает англоязычного персонала. Хочешь, порекомендую тебя?       Ресторан — это круто, в центре — еще лучше, значит, зарплата будет соответствующая, и Куроко, разумеется, согласился. На следующий же день прошел собеседование и еще через пару дней после открытия начал работать в этом ресторане официантом. График, который пришелся бы по вкусу всем студентам и просто людям, которым по ночам делать нечего, Куроко тоже понравился — смена с четырех и до двенадцати показалась ему чуть ли не идеальной. Конечно, работа здесь была ответственнее, чем в обычной закусочной, но Куроко умел работать официантом. Очень хорошо умел.       Коллеги оказались приятными людьми, менеджер — тоже замечательная девушка, зарплата была хороша, и Куроко решил держаться этой работы в качестве основной.       ***       То был обычный осенний вечер — клиентов много, но свободные столики все еще оставались. Куроко, как всегда, жутко уставший, на кофеине и старающийся дежурно улыбаться. Столик, за который только что уселась компания молодых людей, перехватил его коллега, предлагая клиентам меню. Но буквально через пару минут он прибежал к Куроко, сказал: «Бля, братан, кошка рожает, все мои столики — второй, третий, пятый, двенадцатый — на тебе. Буду должен» — и ушел через черный вход. Куроко вздохнул, понимая, что их на смене осталось всего трое, а до закрытия — еще четыре часа, устало выдохнул и пошел принимать заказ у ребят, которым пару минут назад его сбежавший на роды кошки коллега дал меню.       — Здравствуйте, определились с выбором? — доброжелательно поинтересовался Куроко, обратив внимание на симпатичную девушку с длинными волосами. Та подняла на него свои необычного цвета глаза и сказала:       — А ведь меню нам давал другой молодой человек, — она кокетливо улыбнулась, и Куроко с легким сожалением выдал:       — Ему пришлось отлучиться, поэтому вашим официантом на сегодня буду я, — он снова улыбнулся, мельком оглядывая других ребят, пришедших вместе с этой милейшей девушкой. И незаметно вздрогнул, чувствуя, как сильная боль обожгла его ногу. Он продолжал держать лицо и выслушал заказ девушки, записывая его в блокнотик, боясь, что из-за боли весь заказ в его голове может перемешаться, затем — молодого человека, сидящего рядом с девушкой; также пришлось посоветовать хорошее вино, причем не самое дешевое. Потом он выслушал другого парня, который постоянно спрашивал Куроко, что входит в состав того или иного блюда, и девушка в немного капризной манере сказала: «Ну, Мидорин, просто закажи уже, пожалуйста». Тогда-то он и тыкнул наугад пальцем в меню. Настала очередь последнего парня, и Куроко посмотрел на него, готовый записывать заказ.       Куроко не понравился его взгляд. Он не смотрел сквозь него, он не пробирался в самую душу, не вымораживал и не прожигал, но было в этом взгляде что-то жуткое. Из-за того, как падал свет, цвет чужих глаз казался карминовым, а зрачки были сужены, под определенным углом — вертикальные, как у кошки, и у Куроко невольно в памяти всплыло изображение «кошачьего глаза» в книге по первой медицинской помощи при клинической смерти. В этот момент ему отчего-то стало еще страшнее смотреть ему в глаза.       А смотрел он странно, скользя по Куроко взглядом и ни на чем долго не задерживаясь, но словно запоминая каждую деталь вроде кандзи на бейджике и слишком высокой горловины свитера.       Ногу сильно обожгло, и Куроко понял, что не так. Слово, написанное на коже, по ощущениям будто огнем горело.       Обычно равнодушному Куроко вдруг стало не все равно, и это ему слишком сильно не понравилось.       — Приятная встреча, — парень улыбнулся самыми уголками губ, теперь смотря только в глаза Куроко. Тот отчего-то сглотнул, периферическое зрение мгновенно перестало работать, Куроко видел только этого парня, его жуткие глаза и легкую улыбку. Куроко кое-как сбросил с себя оцепенение и произнес:       — Да, очень приятная.       Куроко не знал, было ли оно так. Он спохватился и снова спросил его о заказе, тот будто вздрогнул и, не сводя с Куроко взгляда, перечислил несколько блюд. Куроко поклонился, слишком быстро уходя на кухню и даже не замечая, с каким облегчением выдохнул, когда отошел всего на пару метров подальше от этого стола.       В ресторане становилось все более многолюдно, Куроко и остальные официанты старались изо всех сил, особенно не привлекала перспектива перепутать столики и заказы. Под конец дня у Куроко болело все тело, а зрение, кажется, вдруг снизилось на несколько диоптрий. Ребята за злополучным столиком долго не уходили, заказывая все новые и новые блюда. Куроко продолжал дежурно улыбаться и не сильно нервничать.       Боже, когда там уже закрытие?       В небольшом перерыве Куроко срочно отошел ополоснуть лицо холодной водой и немного прийти в себя. Его слегка потряхивало, а еще немного — но не критично — тряслись коленки от усталости — и моральной, и физической. Это казалось диким, неправильным. Он так даже разгружая вагоны не уставал.       Наконец, когда парень за злополучным столиком попросил счет, Куроко отчего-то облегченно выдохнул. Все это время, пока он метался по залу, принимая заказы, ему казалось, будто за ним постоянно наблюдали внимательные глаза, и это жутко напрягало.       Хотелось курить. Впервые за долгое время Куроко вольтануло, и он решил, что после смены ему срочно надо будет сгонять в магазин за сигаретами.       Ребята за злополучным столиком расплатились и засобирались уходить, и тогда парень со странными глазищами посмотрел на Куроко немного по-другому, еще более оценивающе, внимательно и, как показалось Куроко от сильнейшей усталости, — требовательно.       Он легко поднялся из-за столика, пропуская своего приятеля, который сидел у окна, и мягко улыбнулся, прося Куроко уделить ему буквально минуту своего драгоценного времени.       — Я так и не представился. — Ох, лучше бы он не начинал говорить, ведь из-за дурацкой усталости его голос для Куроко был сродни колыбельной. — Меня зовут Акаши Сейджуро.       О, неплохо, теперь он не просто парень со страшным взглядом, теперь у него есть имя.       — Очень приятно, — Куроко вежливо улыбнулся и чуть кивнул головой, а Акаши не торопился прекращать зрительный контакт.       — Оставь мне свой номер телефона, — попросил он, но Куроко не показалось это просьбой, скорее приказом в завуалированной форме. Только вот Куроко снова списал подобные глюки на усталость. — Встретимся на днях, мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе.       — К сожалению, у меня редко бывает свободное время для каких-то вылазок, — словно обороняясь, попытался спокойно сказать Куроко, но голос слегка подрагивал. Почему-то Куроко показалось, что для Акаши это не осталось незамеченным. Он будто понимающе улыбнулся и мягко произнес:       — Что-нибудь придумаем. — И у Куроко не осталось сомнений: он-то точно что-нибудь придумает. Пришлось продиктовать свой номер, наблюдая за тем, как длинные пальцы вбивают в записную книжку телефона набор цифр.       Тогда Куроко еще не понимал, что после встречи с Акаши кто-то словно провел пунктиром линию, отсекая одну часть его жизни от другой, и подписал каждую: «до» и «после».       Миловидная девушка из этой компании ребят кокетливо подмигнула Куроко после того, как надела свое модное и ужасно дорогое пальто, и Куроко невпопад подумал, что она наверняка возьмет такси. Девушка подошла к нему, пока остальная компания продолжала собираться.       — Момои Сацуки, — представилась она с улыбкой на губах, а затем немного, словно плохо видела, прищурилась. — Запиши мой номер телефона, Куроко-кун, если что, можешь обращаться за помощью.       Куроко не понял:       — За какой помощью? — Момои хитро улыбнулась и стрельнула глазами в сторону поправляющего свое пальто Акаши. В голове у Куроко сразу прояснилось. — О, нет, вы все неправильно поняли, Момои-сан, — он смущенно улыбнулся и снова попытался обороняться: — Акаши-сан немного выпил, думаю, что он обязательно забудет обо мне на следующий день.       — Я имела наглость подслушать ваш разговор, — она словно извиняющеся улыбнулась, — и могу сказать, что о таких событиях Акаши-кун точно не забывает.       Что-то насторожило Куроко в мягком голосе Момои, и он записал ее номер телефона в блокнот для заказов не потому, что планировал в будущем обратиться к ней за помощью, а потому, что хотел, чтоб от него поскорее отстали.       Конечно, он не знал, что ее помощь понадобится ему так скоро.       Наконец смена Куроко закончилась и ресторан стал потихоньку закрываться. Куроко и остальные официанты убирали столики, уборщица пришла мыть полы, а главный менеджер начал мудрить с кассой.       Куроко не мог выбросить сегодняшнее происшествие из головы. Он вновь и вновь вспоминал Акаши и его страшные глаза и Момои, которая оказалась не такой уж и простой, как сначала Куроко о ней подумал.       — Всем большое спасибо, славно поработали! — громко сказал главный менеджер, тем самым отпуская всех официантов домой. Куроко вздохнул и пошел переодеваться. Шел первый час ночи, ему надо заскочить в магазин и не забыть купить сигареты. Хорошо, что метро работает до часу, он успеет приехать на свою станцию как раз к закрытию.       Куроко нередко засыпал в метро, ведь до работы ехать чаще всего надо было долго, а он никогда не бывал выспавшимся. Но в этот раз странная тревожность не дала ему уснуть, и он так и ехал около получаса, глазея в одну точку и слушая очередной трек на английском, переводя слова в голове, чтобы как-то отвлечься.       Курил возле своего дома, держа в одной руке пакет с продуктами из круглосуточного магазина, долго, не обращая внимания на то, что пальцы практически окоченели от ледяного воздуха. Наблюдал за редкими прохожими и машинами, снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день и не мог поверить, что судьба свела его с соулмейтом так скоро. Акаши Сейджуро определенно был богат, ему точно больше двадцати и скорее всего он даже старше Куроко, но не намного. А еще у него жуткие глаза и красивый голос. Первое впечатление о нем у Куроко было расплывчато, но понятно, что Акаши очень внимателен, добивается того, что ему нужно, аккуратен и, вероятно, умен. Куроко пытался подобрать ему какую-нибудь профессию и увидел его исключительным лидером в каком-нибудь крупном бизнесе. Он сильная личность, это было видно сразу, а еще уважаем людьми, которые могли находиться под его руководством. А возможно, что его даже боялись. Он не занимал собой все пространство, как иногда это бывает, когда в помещении находятся люди с огромной харизмой, оказывающие влияние на всех и вся, но Акаши был к этому очень близок. Когда Куроко с ним разговаривал, у Акаши был цепкий взгляд и расслабленная поза, он ни о чем не волновался, потому что знал, что все будет так, как он того захочет.       Куроко нахмурился. Они с Акаши из совершенно разных социальных слоев и вряд ли смогут найти общий язык. У Акаши уже все было, наверняка его родители жутко богаты и смогут дать своему ребенку все самое лучшее и готовое. Он вряд ли знал, что значит работать в поте лица и беречь каждую иену, стараясь выжить. Полная противоположность Куроко, который привык добиваться всего тяжелым трудом и постоянной умственной работой, который вырос в самых обычных условиях и воспитывался улицей и дядей, а иногда — вечно работающей матерью.       Выводы были неутешительны. У них не получится нормального общения. Куроко, поджав губы, раздавил уже третью выкуренную сигарету и вошел в дом.       — Добрый вечер, от тебя несет куревом за три квартала, — Огивара встретил его на пороге и забрал пакет, направляясь на кухню, чтоб разгрузить его. — Что-то случилось? — он выглянул из кухни, наблюдая за разувающимся Куроко.       — Нет, все в порядке, спасибо, — Куроко слабо улыбнулся ему и прошел на кухню, поставил чайник. Огивара молча шуршал пакетом, слушая, как закипает вода, а Куроко направился в душ. В ванной уже который раз осмотрел буквы на собственном бедре, попытался соскоблить их коротким ногтем, но получил только боль и небольшое покраснение. Почему-то расстроился.       Вышел из душа совсем уставшим, заварил себе чай из пакетика, стараясь не обращать внимания на прожигающего его взглядом Огивару. Перед ним на столе стоял ноутбук с кучей открытых вкладок.       — Какой-то ты совсем уставший, Куроко, — заботливо заметил Огивара, наблюдая за ним. Куроко вздохнул, сел на стул с кружкой горячего чая и тихо выдохнул:       — На самом деле я сегодня встретил своего соулмейта, — он пожал плечами. Лицо Огивары вытянулось. — Он приходил в ресторан в компании из четырех человек. Они наели примерно на пять тысяч долларов.       — Мда-а-а, — удивленно протянул Огивара, уставившись на преспокойного Куроко. — Ну и кто же твой соулмейт? Как зовут, как выглядит?       — Акаши Сейджуро, — Огивара нахмурился, — он парень, чуть старше меня, наверное.       — Красавчик?       — Без понятия. Оги, он п-а-р-е-н-ь, — по буквам сказал Куроко, будто Огивара не понимал.       — И че? — действительно не понял он.       — А то, что я не по парням, — спокойно произнес Куроко, делая глоток из кружки.       — И не по девушкам, видимо, тоже, — Огивара усмехнулся, смотря на Куроко, а тот нисколько не изменился в лице.       — Почему это?       — Хотя бы потому, что за два года ты ни разу не приводил в квартиру ни девушку, ни парня.       — У меня не было времени на такое, — он сжал ручку кружки сильнее, но Огивара не заметил этого — снова уткнулся в экран ноутбука.       — Готов поспорить, что за все двадцать два года у тебя никогда не было времени на такое.       — Да пошел ты, — не выдержал Куроко, вставая со стула и направляясь в свою комнату. Услышал приглушенный смех Огивары вдогонку и чуть не ударился о дверной косяк от негодования. В какой-то момент почувствовал, что покраснел.       Ужас какой.       Ладно, на самом деле у него действительно никогда не было никаких романтических отношений, да он даже в щечку с школьными подругами не целовался. В общем, в этом плане Куроко был абсолютным профаном.       — Ничего страшного, Куроко, — Огивара вошел в его погруженную во мрак комнату и сел напротив его кровати на стул. — Насколько я знаю, соулмейты могут быть и друзьями.       — Именно это меня и волнует, — произнес Куроко, сидя в позе лотоса на кровати и грея кружкой ноги в носках. — Мы не подружимся.       — Почему ты так думаешь? — удивился Огивара. — Ты ведь умеешь находить подход к людям.       — Мы с ним слишком разные, — задумчиво выдал Куроко, — я уже без понятия, о чем с ним говорить.       — Слушай, решай проблемы по мере их поступления, окей? — предложил беспроигрышный вариант Огивара, и Куроко тихо угукнул.       — Оги, есть кое-что еще... — Куроко не хотел жаловаться ему, но очень хотел получить немного поддержки. Совсем капельку.       — Что?       — Мне кажется, он неприлично богат.       Огивара понимающе замычал и призадумался.       — Давай вы сначала пообщаетесь, — тихо сказал он, — а потом ты уже сделаешь выводы о нем.       И как-то в суете будней, походов в универ, работы в ресторане и дикой усталости у Куроко в принципе вылетело из головы, что еще недавно он столкнулся со своим соулмейтом лицом к лицу. И Куроко, наверное, даже и не вспомнил бы о нем, если бы он сам не напомнил о себе поздно ночью, когда Куроко возвращался домой после очередной смены в ресторане.       Телефон в кармане старой куртки завибрировал, оповещая о новом сообщении, и Куроко достал его, собираясь удалить очередную рассылку от банка или сотового оператора, но нахмурился, когда увидел незнакомый номер. Он открыл сообщение и на первых же иероглифах чуть не остановился посреди дороги от удивления.       «Доброй ночи, это Акаши Сейджуро. Какие планы на выходные?»       — Чтоб тебя, — Куроко цыкнул, начиная набирать ответное сообщение.       «Здравствуйте, Акаши-сан. На выходных я работаю».       Куроко остановился возле своего дома, закуривая и ожидая ответа. Впрочем, ждать пришлось недолго.       «Днем или вечером?»       Куроко немного повременил с ответом. В принципе, если они встретятся и поговорят часок-другой, то Куроко не потеряет много времени. Так как завтра суббота, он планировал выспаться, ведь у него с девяти вечера и до раннего утра смена в баре.       «Завтра я буду высыпаться до часу дня, потом у меня в девять смена».       Сигарета кончилась как-то совсем незаметно, руки замерзли, и вторую сигарету Куроко долго не мог поджечь из-за негнущихся пальцев. Он вздрогнул от очередной вибрации.       «Предлагаю встретиться завтра, прогуляться. Нам надо многое обсудить».       Куроко сам себе кивнул, отвечая на сообщение согласием, и Акаши написал ему время и название зимнего сквера недалеко от центра города. Куроко часто проходил мимо него, но никогда не заглядывал вглубь. Возможно, это неплохой вариант для прогулки.       Куроко уже не особо боялся встречи с Акаши. Они поговорят, Акаши сделает определенные выводы о Куроко, Куроко в свою очередь сделает выводы об Акаши, и больше они никогда не встретятся. Говорить им не о чем, общие интересы вряд ли найдутся — в общем, это провальная затея. Но Куроко хотя бы разберется с такой проблемой как соулмейт, чтобы потом она не доставала его всю жизнь.       Куроко шел на встречу с Акаши не опаздывая и совершенно не волнуясь. Погода была на удивление хорошая: небо было чистым, ветер прекратил завывать, и, кажется, немного потеплело.       Когда Куроко подошел к входу в сквер, сердце его отчего-то забилось быстрее, а бедро несильно обожгло. Акаши уже был здесь и задумчиво провожал взглядом женщину с маленьким ребенком, но, когда Куроко подошел чуть ближе, сразу же посмотрел на него. Видимо, соулмейты чувствуют приближение друг друга, и почему-то Куроко это совсем не понравилось.       — Добрый день, — поприветствовал его Куроко, равняясь с ним, но все еще соблюдая дистанцию. Акаши мягко улыбнулся:       — Очень добрый. Погода просто замечательная, — Акаши смотрел прямо ему в глаза, а не скользил взглядом, как это было в первую их встречу. Они молча вошли в сквер, и Куроко поначалу чувствовал себя немного неуютно в компании незнакомого человека, но вскоре стало лучше, потому что они потихоньку разговорились.       — Ничего, если я буду называть тебя по имени? — спросил Акаши, и Куроко ответил, что не против, хотя подобных вольностей обычно не любил. Сам-то он со всеми был подчеркнуто вежливым, эта привычка осталась у него еще с детства, хоть и в этом случае ему пришлось перейти на более неформальное общение.       — Значит, ты много работаешь, — кивнул сам себе Акаши. — А где ты учишься и на каком факультете?       — В Шутодае, — Куроко внимательно проследил за изменением выражения лица Акаши. Впрочем, тот и бровью не повел. — Педфак. Буду учителем старших классов.       — Хорошая работа, — одобрительно произнес Акаши. — Любишь детей?       Куроко кое-как удержался, чтобы не вздохнуть.       — Да, люблю, — он не стал углубляться в то, что его мечты стать педиатром рухнули очень давно: — А ты учишься или работаешь?       Так Куроко очень быстро узнал, что Акаши скоро исполняется двадцать шесть лет и что он окончил экономический факультет в Тодае. Сейчас он активно занимался делами отца в крупной компании и хотел получить второе высшее.       — Но почему юридическое? — поинтересовался Куроко.       — Перестраховка, — пожал плечами Акаши. — Но мне всегда нравилась идея стать адвокатом.       Куроко почувствовал зависть, но постарался перебороть себя и спокойно продолжить разговор. Впрочем, это удалось ему на славу, и через пару секунд они обсуждали совершенно другое.       Когда они прошли вглубь сквера, то увидели, что там проводилось небольшое развлекательное мероприятие. Кругом носились дети самых разных возрастов, ну и за компанию за ними носились их родители. Куроко улыбнулся, когда мимо них промчалась очаровательная девочка в шапочке в виде головы пингвина.       Акаши в молчании присел на сухую скамейку, и в тот же момент у Куроко зазвонил телефон. Почувствовав недоброе, он достал мобилу, прочел на дисплее имя своего начальника из бара и удержался, чтобы не цыкнуть.       Его точно сейчас уволят. Этот мужик никогда не звонит просто так.       — Извини, я отойду на пару минут, — Куроко посмотрел на Акаши, и тот лишь кивнул. Куроко ушел чуть подальше от него, чтобы Акаши не слышал их разговор, и ответил на звонок: — Слушаю.       — Куроко, здравствуйте, — размеренно начал начальник. Куроко приготовился к долгой болтовне о том, как ему жаль терять такого хорошего работника и все такое. — К несчастью, дела обстоят так, что мне приходится распустить весь штат сотрудников и закрыть бар. — Куроко даже не удивился. — Я бы не звонил вам просто, чтобы об этом сообщить, все остальные получат обычное письмо на почту. С вами по-другому. — Куроко начал ковырять носком ботинка грязь на мокром асфальте и смотреть на Акаши боковым зрением. Тот сидел прямой как струна и, чуть щурясь, что-то вычитывал в телефоне. Видимо, зрение у него не очень. — Я знаю, что у вас есть определенные финансовые трудности, вы показывали себя прекрасным барменом, я не имел ни малейшего желания лишать вас работы, поэтому мне бы хотелось вам немного помочь. — А вот это уже интереснее, Куроко весь обратился в слух. — Мой хороший приятель владеет популярным и очень дорогим клубом, так уж вышло, что бармен, работающий в ночную смену, уволился, и теперь он ищет ему достойную замену.       — Минуту, клубы — это по определению ночные места, как может быть бармен, работающий в ночную смену? — не понял Куроко, даже подумав, что мог не так расслышать. — Или это простое уточнение?       — Там все не так просто, — спокойно ответили ему. — В общем, я дал ему ваш телефон вот буквально только что, думаю, скоро он позвонит вам и пригласит на собеседование. Разберетесь с ним.       Куроко ничего не понял, но поблагодарил бывшего начальника. Если клуб популярный и дорогой, то и зарплата там за смену соответствующая. Только вот непонятно про ночную смену, будто бы в клубах есть еще и дневная. Хотя Куроко никогда не бывал в дорогих клубах, может, днем они работают как обычный паб или ресторан.       Видимо, он подошел к Акаши со слишком задумчивым лицом, потому что тот поинтересовался:       — Все хорошо?       Куроко немного растерялся, но все же ответил, что все нормально. Они продолжили разговор, да так, что в итоге нашлись общие темы, схожие музыкальные вкусы и некоторые взгляды на жизнь. Это обрадовало Куроко, в какой-то момент он даже умудрился с облегчением выдохнуть.       Акаши оказался приятным собеседником, он интересно рассказывал и внимательно, не перебивая, слушал. В принципе, этого Куроко и ожидал, ведь Акаши был человеком образованным. Воспитанным. Хотя.       Куроко очень сильно хотел привязать к нему словосочетание «богатый выпендрежник», потому что все в его внешнем виде просто визжало о том, что он чертовски обеспечен. И это бесило Куроко до нервного тика, до неприятных спазмов в животе, отбрасывая его по ощущениям на лет шесть назад. Воспоминания неприятно кольнули изнутри, и Куроко лишь с силой зажмурил глаза и честно постарался вновь влиться в разговор.       Но боже, как же Акаши прекрасно держался рядом с Куроко, нисколько не уступая ему. Акаши наверняка тоже был не особо рад тому, что ему в соулмейты достался прилизанный бомж из провинции.       Черт. Тут точно нет ошибки? Почему даже здесь над Куроко решили посмеяться?       — Так какие планы на будущее, Тецуя? — вдруг поинтересовался Акаши. — Помимо того, чтобы закончить университет.       — А что именно тебя интересует? — решил уточнить Куроко на всякий случай.       — Планируешь ли ты работать по специальности, может, ты хочешь заниматься чем-то другим?       Куроко тихо выдохнул. Логичный вопрос, на него очень хотелось ответить честно, но стоило ли откровенничать с малознакомым человеком?       — Сначала еще надо получить это образование, а там посмотрим, — неопределенно пожал плечами Куроко. Акаши принял и такой ответ, хотя для него он вряд ли пролил свет на ситуацию.       Что вышло в итоге: они узнали друг друга получше, проболтав больше часа на нейтральной территории, а затем спокойно распрощались. Акаши никак не намекнул на то, что с Куроко он больше не планировал встречаться, но ничего определенного также не сказал. Впрочем, Куроко было все равно, потому что, скорее всего, они больше никогда не пересекутся, да и такой расклад был бы самым логичным. Они, может, и были чем-то похожи, но их социальные статусы слишком разные, а это очень бы помешало дальнейшему общению.       Когда Куроко топал домой, ему позвонил незнакомый номер. Он без промедления ответил на звонок и выслушал предположительно нового начальника. Тот спросил, может ли Куроко подойти прямо сейчас на собеседование, и получил положительный ответ.       Клуб находился в самом сердце Токио. Куроко никогда не обращал на него внимания, хотя он вообще не интересовался клубами. Здание его стояло отдельно, в дневном свете казалось не особо приметным. Куроко, когда заходил в главные двери, зацепился взглядом не за название, а за время работы — с десяти до четырех утра. Его мысли о клубе-ресторане постепенно подтверждались.       Внутри было довольно многолюдно, даже учитывая то, что сегодня выходной день, а время близилось к вечеру. На входе его встретил внушительных размеров охранник с мордой-кирпичом, а когда Куроко сказал, что он здесь по поводу работы, вполне радушно улыбнулся и проводил его к кабинету начальника.       Клуб был просто огромен. На большой сцене пела блюз прекрасная девушка-иностранка в красивом струящемся платье, в зале были разбросаны приличных размеров столы с удобными стульями, а к стенам были прижаты действительно гигантские кожаные диваны и небольшие кофейные столики. Барную стойку Куроко нашел беглым взглядом, за ней стоял слишком молодой, как показалось Куроко, парень и занимался своими барменскими делами. Также Куроко неосознанно обратил внимание на людей, на то, как они выглядели, и сделал неутешительные выводы. О таких местах для богатеев Куроко, конечно, знал, но не думал, что ему придется поработать в таком. Охраны тоже было довольно-таки много.       Кабинет начальника находился в изолированном от шума подвале, а сам начальник оказался довольно приятным светлым мужчиной сорока лет.       — Добро пожаловать, — он красиво улыбнулся, помахал ручкой охраннику, прогоняя его, и указал Куроко на кресло перед собой. Шикарное кресло, кстати. — Присаживайтесь, пожалуйста.       Куроко поклонился и прошел к его столу, усаживаясь в кресло.       — Человек мне нужен очень срочно, поэтому, если согласитесь, пришлете резюме потом, — взгляд у него был даже жесткий, тяжелый, карие глаза смотрели так оценивающе, что Куроко вдруг пробрали мурашки. — Клуб работает в режиме ресторана с десяти утра до десяти часов вечера, в это время в баре заправляет совсем другой человек. К нам приходят самые разные люди, которые просто любят качественный сервис и готовы платить за него большие деньги. Ошибаться в моем клубе нельзя — это чревато последствиями.       Куроко ничего нового не узнал, ошибаться он не привык. Мужчина смотрел на его спокойное лицо и постепенно начинал убавлять сталь в голосе:       — Вашей задачей будет без опозданий сменить человека в баре ровно в десять часов вечера по пятницам и субботам. В это время клуб преображается. По пятницам у нас тематические вечера. А, и да, это гей-клуб.       Куроко чуть-чуть удивился, приподнял одну бровь, и мужчина фыркнул.       — Стоите за стойкой до четырех утра. У вас будет помощник, если захотите куда-то срочно отойти на пять минут, он вас заменит. Посвящать вас во всякие барные штуки, как я понимаю, бесполезно, так как мне вас очень расхвалили. Вопросы есть?       — Пока нет, — ровно ответил Куроко. Работа в баре как работа в баре — ничего особенного.       — Отлично, — он хлопнул руками по своему столу и чуть подался в кресле вперед. — Идемте, короткая экскурсия.       Они вдвоем поднялись в зал, и начальник представил Куроко их так называемого дневного бармена, который работает здесь каждый день. Куроко реально в тот момент подумал, что ему ну максимум лет восемнадцать, но ничего не сказал. Карта бара поразила своими ценами, причем карт было две. Во второй, которую торжественно вручили Куроко для ознакомления, было максимум позиций двадцать, и все алкогольные. Коктейли как коктейли — для Куроко ничего удивительного.       — Должен выучить к сегодняшнему вечеру, — сурово сказал начальник, и Куроко кивнул. Какой смысл учить, когда можно просто понимать, по какой схеме делаются напитки?       — У всех сотрудников есть форма, — продолжил он, когда они остановились у противоположной стены, где отлично просматривался весь зал. — Носите ее всегда, кроме тематического вечера. По классике: черные брюки, лакированные туфли, белая рубашка с длинными закатанными рукавами, черный галстук.       — Рукава обязательно должны быть закатаны?       — Да, — он перевел взгляд на Куроко в ожидании непонятно чего.       — Это будет проблемно, — вздохнул Куроко, перекинул свою куртку в другую руку и чуть закатал на одной рукав кофты, показывая руку мужчине. Тот нахмурился, вдруг задумался.       — Попытка суицида? — логично выдал он, но Куроко лишь качнул головой.       — Уличные разборки. Поножовщина. — Куроко опустил рукав и чуть отогнул свой воротник на шее, показывая ее мужчине. Его брови дернулись, и он произнес:       — Да ты в рубашке родился. — На этот резкий переход на «ты» Куроко хмыкнул. — Если боишься шокировать людей, то не стоит беспокоиться: толпа здесь разношерстная. Кому-то нравится и такое, — как-то неопределенно пожал плечами мужчина. — Принесешь копии документов, медкарту тоже. И резюме. Жду тебя в десять.       И распрощались. К слову, это было самое быстрое его устройство на работу. Вот так просто Куроко из-за своего безвыходного положения согласился на кота в мешке.       ***       Ночью клуб действительно преобразился. Людей было не так много, как днем, на сцене пока никого не было. Куроко пришел чуть пораньше, отдал нужные копии документов начальнику, посмотрел, как какие-то ребята таскают деревянные ящики с алкоголем, и пошел к барной стойке. Познакомился со своим помощником — улыбчивым парнем его возраста. Они быстро нашли общий язык, и Куроко подумал, что они обязательно сработаются.       — Отвечать на подкаты гостей нельзя, — рассказывал помощник, пока Куроко запоминал, что где находится. — Но общаться с ними крайне желательно. Они рассказывают такие интересные истории, ты просто обалдеешь!       Куроко обалдел еще до первого длинного разговора с гостем. Во-первых, потому что на сцене было представление характера не для несовершеннолетних. Куроко отвел взгляд от двух девушек в облегающих черных костюмах, потому что такого не понимал от слова совсем. А во-вторых, в самом зале тоже были интересные события. Ну, для примера — взгляд Куроко зацепился за несколько пар мужчин, и в каждой один из них сидел на диване спокойно и смотрел будто со скучающим выражением лица на сцену, а второй либо недвусмысленно ластился к нему, либо сидел на полу в его ногах. Девушки в зале тоже были: безумно красивые, с интересом смотревшие на сцену с непонятным огнем в накрашенных глазах.       И до Куроко постепенно начинало доходить, куда он попал, а к утру Куроко имел точное представление об этом месте.       Гей-клуб был по сути своей тематическим, но почему-то таковым считался лишь вечер пятницы. Днем он действительно работал как обычный ресторан, но по большому счету знающие люди приходили сюда днем лишь для того, чтобы ночью с вероятностью до девяноста процентов увидеть здесь приглянувшегося человека. У завсегдатаев были специальные пропуски, за которые они раз в месяц отваливали немалые деньги, также первые три посещения гостя-новичка были абсолютно бесплатными, а потом он либо садился кому-то на шею, либо покупал пропуск. Как Куроко сказал его помощник, отношения людей тут строятся на системе БДСМ. Возможно, подумал Куроко, стоило узнать об этом побольше в интернете, ведь теперь он будет напрямую связан с этой темой.       Многие мужчины смотрели на него с интересом, стреляли глазами, медленно скользили взглядами по его лицу, шее, оголенным рукам. Девушки тоже смотрели с интересом, но совсем с другим — и спрашивали, куда делся другой бармен. Куроко ничего определенного не отвечал — отшучивался его помощник.       — Хорошо поработали, — под конец смены сказал ему помощник, а Куроко ничего ему не ответил.       Люди не были пьяны, часто исчезали в комнатах «уединения», о которых ему уже поведал помощник, а иногда даже — в кабинете у врача. Охранники выглядели ненавязчиво, но отличались от барменов и официантов униформой — они носили черные костюмы. Когда у них возникали какие-либо подозрения, они подходили к столикам и о чем-то очень коротко говорили с гостями, а затем возвращались на свое место у какой-нибудь стены, продолжая наблюдать за залом.       Начальник был здесь даже в пятом часу утра. Когда гости ушли и смена закончилась, он интересовался у Куроко, как все прошло, были ли какие-либо трудности, а потом они спустились к нему в кабинет и еще раз все обговорили, в том числе и зарплату. Куроко брали на испытательный срок — два месяца, причем для двух дней в неделю даже с учетом испытательного срока зарплата была… очень приличной. Куроко не знал, что барменам могут платить настолько большие деньги, а сейчас ему это было только на руку. Он мог бы даже пересмотреть свой график работы официантом в ресторане, чтобы у него появилось больше времени.       Куроко возвращался домой пешком в шестом часу утра, потому что довольно долго приводил свое рабочее место в порядок, знакомился с коллегами и помогал им в уборке тоже. В раннее воскресное утро центр города был не особо многолюден, но все же. Многие возвращались из закрывшихся клубов и баров, и в основном это была молодежь, люди примерно того же возраста, что и Куроко. Они громко разговаривали и смеялись, вызывали такси, допивали что-то из бутылок, курили. Куроко почувствовал, как неприятно отозвалась в груди собственная зависть. Он хотел бы быть на их месте — отрываться всю ночь, много пить и пьянеть, жить, как обычный студент.       Его мысли прервал резко сменившийся трек в наушниках, и он мгновенно забыл об эмоциях, только что набросившихся на него, продолжая не особо быстро идти домой. Благо Куроко знал короткую дорогу из центра к дому, и хоть по ночам ею было лучше не пользоваться, утром она большой опасности не представляла. Тем более для него.       Куроко не являлся большим фанатом крутых перемен.       И без того добивал тот факт, что он совершенно не скучал по умершему от белочки месяц назад отцу, так еще и мама представила ему непонятно кого.       «Ему нужен отец, — недавно говорила бабушка с мамой по телефону. Динамик был хороший, Куроко все слышал. — Нормальный мужчина, а не та мертвая пародия на него. Не займешься его воспитанием, я заберу его к себе».       Видимо, мама решила прислушаться к мудрой бабушке и поэтому привела в дом странного мужчину с непонятным прищуром и в очках на носу. У него были забавно растрепанные волосы и странная улыбка, будто не исчезающая с его лица. На шестилетнего Куроко, даже несмотря на негативный настрой, он произвел неизгладимое впечатление.       — Привет, Тецуя-кун! — голос у него был приятный, Куроко даже встрепенулся. — Приятно с тобой познакомиться!       — Мне тоже приятно, — смущенно пробубнил он, а мама на это устало улыбнулась. Встреча происходила в довольно уютной обстановке — на кухне в доме Куроко. Кухню Куроко очень любил, как и любил помогать маме в готовке. В шесть лет он уже много чего умел делать из блюд: мог сделать омлет, сварить бульон, отварить рис, пожарить мясо, потушить овощи. В общем, жизнь у него была тяжелой.       Дядя, которым вскоре быстро стал непонятный мужчина, оказывал на Куроко невероятное влияние. Они на удивление мгновенно поладили и стали много времени проводить вместе. Дядя удивлял. Куроко временами казалось, что не было никого настолько же позитивного и открытого для общения и при этом строгого, будто бы знающего какую-то страшную тайну этого мира, человека. Мамы постоянно не было дома: она много работала, иногда в две или три смены, и Куроко мог не видеть ее двое суток подряд, но от этого он не переставал любить ее меньше. Дядя тоже много работал, но в пять часов вечера по будням неизменно заглядывал в гости.       — Мама для тебя очень старается, — как-то обмолвился дядя. Прошел всего месяц, как Куроко познакомился с ним, но они уже слишком сблизились. — Она тебя сильно любит. Ты ведь ее тоже?       — Конечно, — без раздумий кивнул Куроко. Дядя улыбался. — Я знаю, что все, что она делает, — это для меня. Я вырасту, и тоже буду много работать!       Дядя по-доброму засмеялся. Куроко, не поняв причины смеха, захлопал ресницами.       — Много надо работать на той работе, которая приносит тебе удовольствие, — начал говорить дядя. — Твоя мама работает так много не из-за того, что ей нравится, а из-за того, что ей некуда деваться.       — Я знаю, — он улыбнулся, и дядя вдруг перестал улыбаться.       — Что ж, — дядя встал с дивана, на котором сидел, и пошел на выход из гостиной. — Ее работа отнимает много сил, Тецуя-кун. Нужно приготовить что-нибудь, чтобы она хорошо покушала.       — Омлет? — просиял Куроко, и дядя вновь начал улыбаться.       — Боюсь, омлета недостаточно для того, чтобы она восстановила свои силы. — Куроко нахмурился, уже захотел предложить пожарить мясо, но дядя продолжил: — Пойдем, я научу тебя готовить больше и вкуснее.       Для маленького Куроко готовка не представляла ничего сложного. Тогда он еще не думал о том, сколько стоят продукты и сколько стоит время, потраченное на то, чтобы сделать из них что-то более или менее съестное. Он довольно быстро обучался. Еще бы, с таким учителем.       ***       Прошло уже две недели с тех пор, как Куроко устроился работать барменом в ночном клубе. И все бы продолжало идти своим чередом, если бы не одно но.       Он где-то очень сильно сумел травануться. Ему с самого утра было очень плохо, а Огивара, заметив его болезненный вид, предложил остаться дома и как следует проблеваться. Но он не послушался.       Куроко тащился домой после очередной смены в ресторане, еле перебирая ноги и думая о том, чем он мог так круто отравиться. Перед глазами временами темнело, сильно тошнило, а веки норовили сомкнуться, но Куроко все уговаривал себя потерпеть какие-то тупые пять минут до дома. Музыка в наушниках была на минимуме, поэтому он сразу услышал, как ему что-то прокричали вслед. Он вытащил один наушник и обернулся, наблюдая, как два парня, одетых не по погоде в спортивки, движутся к нему навстречу.       — Могу я чем-то помочь? — спокойно спросил Куроко, игнорируя тошноту и неожиданную резь в бедре, на котором было слово, повязавшее его с соулмейтом. Парни подошли ближе, и тогда до Куроко дошло, что не нужна им никакая помощь. Максимум — его мобильник и пара сотен иен в рюкзаке.       — Да, можешь, — нагло улыбнулся один из них, держа руки в карманах спортивок. — Выворачивай карманы и отдавай мобилу.       — Прошу прощения? — он продолжал прикидываться глупым и непонимающим ситуации. Парень оскалился, и Куроко развернулся к ним всем телом. Свет от фонарей падал плохо, Куроко не мог разглядеть по очертаниям, есть ли у кого-нибудь из них нож.       — Бабки гони, — огрызнулся второй, чуть поменьше ростом, парень. Куроко вытащил и второй наушник и убрал их в карман куртки. Тошнота подбиралась все ближе.       — Извините, но у меня нет никаких денег, а телефон кнопочный, не думаю, что он вам нужен, — Куроко все еще был вежлив и просчитывал в голове, какие у него шансы выйти из этой дурацкой ситуации с минимальными потерями с учетом его отвратительного самочувствия. Чисто пятьдесят на пятьдесят.       — Да-а-а? — протянул высокий, да так противно, что у Куроко мгновенно стало кисло во рту. — Тогда снимай куртку и рюкзак отдавай.       Откровенное хамло. Такому и не жалко по голове настучать. Но Куроко лишь произнес:       — Извините, но тогда мне не в чем будет ходить.       — Заебал! — крикнул второй и, резко дернувшись к нему, занес кулак для удара. Куроко успел вовремя среагировать и, схватив того за предплечье, опрокинуть за землю, заставив больно удариться головой. У самого при этом в глазах резко потемнело, и он почувствовал, что вот-вот сам упадет, только в обморок. Перспектива быть избитым и обокраденным казалась не такой уж и жизнерадостной, поэтому он решил, что продержится до конца. Далеко убежать у него все равно не получится — на это не хватит никаких сил, а бегают эти парни наверняка быстрее него, в его-то состоянии. Он метнул взгляд в другого парня, который все еще стоял на месте и с интересом смотрел на своего валяющегося на мокром асфальте стонущего напарника.       — О-о-о, — он ухмыльнулся и посмотрел на Куроко. — Это какие-то единоборства? — Куроко взглядом зацепился за металлический блеск в чужой ладони. Блядство.       Инстинкты кричали уходить вправо, и он бросился туда как раз в тот момент, когда лезвие складного ножа пронеслось совсем рядом с его левой рукой, чудом не вспарывая куртку. Еще секунда, и у него бы появилась как минимум одна бабочка в животе.       С этим надо срочно заканчивать, иначе он и правда потеряет сознание. Голова гудела, и загудела еще сильнее, когда парень с ножом все-таки достал до его лица кулаком. Боль обожгла левую щеку, Куроко сдержал стон, не успел подумать о том, что у него обязательно будет синяк, когда инстинкты снова прокричали уворачиваться. Он резко присел, делая подножку, а этот мудак даже на такое медленное движение не успел среагировать. Он упал, опираясь на руки, нож улетел куда-то в сторону, стуча по асфальту, и Куроко, чувствуя ярость, быстро перевернул этого парня, взял его одной рукой за грудки, сжимая ткань олимпийки, и с большой силой ударил кулаком по чужому лицу. Голова дернулась, парень издал странный звук, и Куроко ударил еще раз, теперь уже отпуская его, и тот с громким стуком ударился затылком об асфальт.       Собственная голова закружилась, Куроко начало сильно мутить. Щека горела и пульсировала от удара, он мутным взглядом посмотрел на двух лежачих парней и быстрым шагом двинулся в сторону своего дома, заодно с силой пиная носком ботинка в колено того, которого уложил первым. Он вскрикнул и передумал подниматься, а Куроко из последних сил бросился домой.       Как добрался — не помнил. Вообще. Но его на пороге дома встретил Огивара с шокированным взглядом.       — Ебать, это кто тебя так? Ты на кого нарвался? — спросил он, зажигая свет в коридоре. — Мамочка родная!       — Дай лед, что угодно, чтоб было холодное! — воскликнул Куроко, снова чувствуя тошноту. Он быстро разделся, стянул ботинки и бросился в ванную, прижимаясь к унитазу. Его рвало долго и болезненно, спазмы в желудке было отвратительно терпеть, слезы текли из глаз, смазывая весь обзор. Он сидел на кафеле, чувствуя себя омерзительно, потом поднялся, смывая в унитазе жижу непонятного цвета, и прошел к умывальнику. Со скепсисом оглядел скулу, на которой постепенно выступал синяк, и почистил зубы два раза.       — Ты как? — беспокойно спросил Огивара, когда Куроко со вздохом опустился на стул на кухне. Огивара протянул ему замороженный горошек, и тот приложил его к лицу, чувствуя обжигающую боль.       — Стошнило и стало лучше немного, — выдохнул Куроко, понимая, как сильно ему хочется пить. Он хотел встать, но Огивара за плечи опустил его обратно за стул.       — И куда?       — Хотел воды налить, — он стряхнул руки с плеч, переводя взгляд на Огивару. Тот хмыкнул.       — Я налью.       И действительно налил. Поставил перед ним огромную кружку, а Куроко осушил ее за пару секунд. Желудок отозвался режущей болью, и Куроко поморщился.       — Возьми выходной, отлежись буквально один день, — предложил Огивара, когда присел на стул. Куроко ухмыльнулся, поудобнее перехватывая все еще ледяную упаковку горошка.       — Мне уже лучше.       — Вижу я, насколько тебе лучше, — Огивара нахмурился, требовательно смотря Куроко в глаза. — Блин, помнишь, как я напился на первом курсе до блевоты, а ты бегал и поил меня водой и пичкал активированным углем?       Куроко вздохнул.       — Ну и че?       — А то, что с отравлением тебе лежать надо. Бля, ты же сам все знаешь, не прикидывайся!       Куроко понимал, что с таким хреновым самочувствием ему в любом случае придется остаться дома. Пить воду литрами и жрать активированный уголь. Он никогда не отравлялся, его желудок был крепче, чем у всех бедных студентов вместе взятых, поэтому он понятия не имел, что такого мог съесть, что организм так отреагировал.       — Ладно, — сдался Куроко, — утром позвоню менеджеру.       — Красавчик! — Огивара весело улыбнулся и стукнул ладонью по столу, поднимаясь и таща за собой Куроко.       Утро было отвратительным. Огивара разбудил его, и Куроко сразу ломанулся в ванную. Рвало нещадно, из-за спазмов Куроко чуть не упал на кафель, но вовремя ухватился за бачок унитаза. Три раза почистил зубы, умывался ледяной водой и цыкал, когда случайно задевал скулу. Синяк налился цветом и болел, но с желудком ни в какое сравнение эта боль не шла.       Огивара оставил ему возле кровати две литровых бутылки воды и кучу упаковок активированного угля. Куроко выпил одну упаковку и лег на кровать, понимая, что ему придется что-то покушать, а так не хотелось снова терпеть режущую боль в желудке.       Сегодня пара должна начаться только в обед, а пока времени было восемь утра. Куроко сел на кровати в позе мыслителя и реально задумался.       К обеду ему обязательно станет легче, к вечеру — совсем отпустит. Так стоило ли ему пропускать универ и заодно брать отпуск за свой счет на работе? Внутренний еврей и перфекционист содрогнулись в его теле, размахивая руками, и Куроко, держась за живот в районе желудка, взял бутылку воды и опустошил ее наполовину. Покушать обязательно надо, но что-нибудь очень нейтральное. Бульончик, например. Куриный. Да, в морозилке точно валялась замороженная куриная тушка. Куроко встал, сразу же поморщившись от боли в животе, и прошествовал на кухню.       Когда кастрюля с питьевой водой и закинутой в нее курицей была поставлена на огонь, Куроко пришлось сесть за кухонный стол и всерьез задуматься над тем, что произошло вчера ночью.       Теперь, когда у Куроко голова более-менее пришла в норму, а желудок не так сильно болел, он начинал понимать, что вляпался по самое не балуй. Ему нужно сменить маршрут и больше не ходить прежней дорогой. Если он все правильно понял, а он просто не мог понять неправильно, то вчера неудавшиеся грабители были всего лишь так называемыми стажерами в преступной группировке. Куроко уже попадался на такой крючок — отбился от на первый взгляд обычных гопников, позарившихся невесть на что, а в итоге через пару дней пытался выбраться из довольно крепких пут мафии.       Куроко самому не нравилось то, что он хорошо был осведомлен о том, какие порядки были в мафии, но часто это знание спасало его жизнь. И сейчас тоже спасет, он уверен.       Пока бульон готовился, Куроко умудрился прибраться на кухне, в коридоре, ванной и двух комнатах. А уже потом, покушав и кое-как не застонав от боли в желудке, собрался в универ и присел перед ящиком в своей комнате. Взял немного тысяч иен, хорошо припрятанных, из тех денег, которые отложены на различные форс-мажорные обстоятельства. И уставился на складной нож, притаившийся в самой глубине шкафа. Куроко вздохнул, понимая, что в связи с тем дерьмом, в которое он вляпался, нож ему пригодится. Пришлось все-таки взять его с собой.       Сначала он отправился в центр в магазин, в котором продают косметику. Чуть ли не на входе его встретила приятная девушка-консультантка и предложила свою помощь, от которой Куроко просто не смог отказаться. Они быстро подобрали ему тональную основу, которая мгновенно перекрыла весь синяк на скуле. Увы, учитывая то, что Куроко много общался с уважаемыми преподавателями и работал в дорогих заведениях, ему просто нельзя было появляться на людях с таким безобразием, как синяк на лице. Было жалко отдавать деньги за то, что вчера он чувствовал себя плохо и не смог увернуться от удара.       А, когда Куроко вышел из магазина, ему пришло сообщение от Акаши, который не давал о себе знать вот уже две недели.       «Привет. Не отвлекаю? Говорить можешь?»       Куроко, направляясь в сторону автобусной остановки, начал писать ответ.       «Привет. Я не занят, могу говорить».       Через минуту Акаши ему перезвонил.       — Почему ты не на парах? — спросил Акаши после небольшого обмена вопросами типа как-дела-что-делаешь.       — У меня сегодня пары с обеда.       Куроко вопрос Акаши не понравился, вернее, не понравился тон, которым Акаши этот самый вопрос задал. Будто бы его за что-то попытались отчитать.       — Как учеба, работа? — продолжал интересоваться Акаши. Кажется, искренне, без натяжки.       — Все в порядке, учеба как обычно. Устроился работать барменом в клуб в альтернативу другому. А у тебя как с работой?       — Не так плохо, как могло быть, — отчего-то честно хмыкнул Акаши. — Я бы хотел с тобой встретиться сегодня.       — Сегодня не получится, — Куроко нахмурился, вспоминая, как говорил Акаши о том, что работает допоздна. — У меня смена в ресторане.       — Я помню об этом. Можем ли мы встретиться после того, как смена закончится?       Интересный вопрос. Куроко не был уверен, что не будет изнеможен после работы, так стоило ли соглашаться на встречу, учитывая его все еще паршивое состояние после отравления?       — Ты хочешь обсудить что-то важное? — спросил Куроко, спрятавшись от ледяного ветра на остановке.       — Да, — прямо ответил Акаши. Куроко подумал, что, возможно, Акаши хочет с ним встретиться, чтобы объяснить, почему они больше не должны никогда встречаться. Вернее, он надеялся на это. — Ну так что?       — Хорошо, — согласился Куроко. Как раз на горизонте показался нужный рейс автобуса.       — Отлично. Я за тобой заеду. До вечера, — и, дождавшись тихого «пока» от Куроко, отключился.       Сразу же после того как Куроко сел в автобус, не давая ему отойти от только что состоявшегося разговора, на его телефон пришла смс агрессивного характера от Аомине.       «Блядь, Тецу, какого хера тебе почти два года на жопе ровно сиделось, а теперь ты вдруг хуйней решил страдать? Тебя по базе пробили, дебил конченый».       Куроко не понял.       «И тебе привет, Аомине-кун. Кто пробил меня?»       Следующая смс пришла с ошибками и прямо-таки передавала все настроение адресанта.       «Откуда я знаю кто?! Я даже дату ебаную посмотреть не могу, но два дня назад все было ок. Узнавай, какому пидору ты перешел дорогу, и как можно быстрее».       Появился новый повод для раздумий в дороге. На самом деле Аомине зря кипишует, в полицейской базе данных на него собран минимум информации. Чтобы узнать о Куроко что-то действительно стоящее, придется рыться в базах Интерпола и искать его медицинскую карту.       Однако кто-то все-таки решил проявить инициативу. Хотя далеко ходить-то и не надо было, чтобы понять кто. Куроко улыбнулся. Жизнь вновь начинала окрашиваться в яркие цвета.