Божественная комедия Мальчика-Смерти

Подготовка к решающей на этой войне битве шла полным ходом. Статуя Афины Парфенос была давно доставлена, армия Октавиана потеряла свой вражеский настрой по отношению к грекам и встала с ними плечом к плечу. Зайдя в Лагерь Полукровок, Уилл с Нико практически сразу были окружены друзьями, расспрашивающими их о случившемся. В отдалении ди Анджело приметил Рейну, готовящую римскую армию к бою, в тот же момент кто-то окликнул доктора, и, даже не попрощавшись, они разделились. — Давно не виделись, — кивнула девушка и чуть улыбнулась. — Да уж, будто полжизни прошло. Как проходит подготовка? Парень окинул взглядом тренирующихся ребят: римлян, которые выполняли упражнения чётко и слаженно, и греков, которые, хоть и старались, делали всё в разнобой и никак не попадали в темп римлян. — Могло быть и лучше. Не представляю, как вы с Перси вообще могли достигнуть своего уровня, работая с такими дилетантами. — Я здесь был всего год, так что основная часть пришлась на, скажем так, самообразование. Ну, а Перси… — Ладно, извини. Не надо было начинать разговор о нём, — чуть смутилась Рейна. Пару секунд Нико не мог понять, о чём она, и, когда до него дошло, хлопнул себя по лбу. И ведь действительно, ранее ему было бы больно говорить об успехах Джексона, о его многочисленных победах над монстрами в компании Аннабет. Но сейчас ди Анджело чётко отдавал себе отчёт, что его это больше не волнует. Перси для него теперь не герой, глаз больше не цеплял его среди прочих обитателей лагеря. Сейчас он смотрел на Джексона так же, как на Джейсона или Фрэнка — как на тех, с кем ему вскоре придётся сражаться бок о бок против могущественной богини. И эта мысль больше не приводила в жалкий трепет глупое сердце. — Всё нормально. Я переболел, — легонько улыбнулся Нико. В голове тотчас появился образ лучезарной улыбки и светлых волос, поэтому парень решил перевести тему. — Как ты уже наверняка знаешь, Чжан теперь претор. Решение принимал я, так что, раз сейчас весь легион в сборе, я могу отменить его и понести наказание за превышение полномочий. — Не переживай об этом. Я слежу за тем, как он руководит тренировками и постановочными боями, и он действительно достойный претор. Хотя, знаешь, я всё же немного сожалею. Я думала, на эту роль подойдёт кое-кто более достойный. — Да, я знаю, — согласился Нико, — Джейсон действительно отличный лидер и полководец, однако он, хоть и взращен Лупой, теперь грек, и принадлежит Лагерю Полукровок. — Я это поняла ещё когда они первый раз прилетели на своём корабле. Речь не о нём. Я думаю, ты бы прекрасно справился с ролью претора или, если не хочешь брать такую ответственность, консула. Нико опешил. Да, он был посланником Плутона и, в связи с этим, заседал в Сенате, но там он был лишь тенью, не имея какой-то реальной власти. Сейчас же Рейна предлагает ему стать чуть ли не вторым человеком во всём Фульминате. — Эм, Рейна, спасибо за твоё доверие ко мне, правда спасибо, но я… Мысль Нико прервало пронёсшееся по всему лагерю громогласное «Я пробудилась». Рейна, мгновенно сбросив лёгкий настрой, начала отдавать приказы о построении. Где-то вдали Фрэнк делал то же самое, а Перси, будучи провозглашённым неизвестно кем главой греческого лагеря, начал свою типичную подбадривающую речь. Всё началось слишком неожиданно и быстро. В одну секунду перед ними выстроились полчища монстров, а впереди них стояла богиня-земля собственной персоной. — Двенадцатый легион! Вперёд! Парень не знал, с кем сражаться, но решил находиться ближе к Рейне и её дисциплинированному отряду. Под командованием Перси происходила какая-то вакханалия, но чудовищ они убивали, на удивление, не меньше, чем римляне. Нико пытался выловить взглядом Соласа, но в обоих лагерях оказалось много блондинов, поэтому парень быстро бросил своё занятие и сосредоточился на бойне. Мечом из стигийской стали он с лёгкостью рубил всех попадавшихся на пути, но, по ощущениям, чудовищ было не меньше, чем в Доме Аида. Он убил уже по меньшей мере три дюжины, а до сих пор был окружён плотным кольцом нечисти. Сражаться одновременно с пятью было делом не из лёгких, рука затекала, ноги тряслись, истощение от перехода по теням до сих пор не было полностью восстановлено. Хотелось спать — просто бросить всё и улечься прямо здесь, в очередной раз отдавая себя на суд отца, гадая, решит ли он снова его пожалеть или оставит на долгие десятилетия рядом с Хароном, развлекать его рассказами из верхнего мира. Вдруг раздался новый возглас Геи. Она больше не была на земле: Лео с помощью своего летающего железного дракона поднял богиню в небо, Джейсон, поддерживаемый ветрами, летал рядом и метал молнии, создавая гром, отчего небо заволокло тучами. Джексон, окружённый вихрями воды, атаковал Гею, но богиня, хоть и была окружена со всех сторон, не выглядела ослабевшей. Казалось, она развлекается: лениво отбивается от попыток полубогов выдавить из себя какие-то новые силы. Перси пытался заморозить воду и вскарабкаться по волне наверх, Лео хотел сражаться, но всю его концентрацию занимало управление драконом, Грейс в основном летал с места на место, прицеливаясь, но не попадая по богине. Смотреть на эти жалкие потуги Нико больше не мог. Он не был сильнее их, ему не было предначертано принять участие в уничтожении Геи, лишь оказать содействие в убийстве её мелких сошек, но ди Анджело понимал, что сейчас самое время что-то изменить. Он больше не тот слабак, который не верил в собственную силу и считал, что всегда найдётся кто-то лучше него, кто справится с задачей. Может, и сейчас Вальдес, Джексон и Грейс справятся, однако Нико всё равно потянуло в гущу их сражения. В его глазах загорелся какой-то огонёк, и ничто уже не могло его затушить. Силы главных героев явно иссякали. Перси разбрызгивал воду по всей округе, мешая полукровкам сражаться. Лео чуть не упал с дракона, в последнюю секунду удержавшись. Молнии Джейсона летали хаотично, попадая во всё, что движется и не движется, будто специально пролетая мимо Геи. Нико захотелось как в фильмах сказать что-то пафосно-приветственное типа «вот и я, сейчас оторвёмся», но это было настолько не в его стиле, что он промолчал. Вместо этого он сразу начал действовать. Сосредоточившись на воде, он смог понизить температуру настолько, что Перси наконец удалось подняться на огромной волне и заморозить ее. Оставив Джексона, Нико приложил руки к земле, создавая огромные расщелины, из которых вырвались громадные руки, состоящие из всего некогда умершего на этих землях. Ладони схватили Гею и плотно её сжали. Такого богиня явно не ожидала, и пока она приходила в себя, Вальдес отлетел на драконе подальше и стал заряжать огненными снарядами, периодически выкрикивая что-то вроде «Да мы как в «Аватаре», только войну развязал не огонь, а земля», но никто не засмеялся. Год назад Нико не смог бы вытворять и половину из всего этого. Пребывание в Тартаре сильно закалило его, но этого по-прежнему было недостаточно. Он издыхался. Сдерживать древнейшую богиню было сложно, ди Анджело сидел на коленях, упираясь в землю, сосредоточив все силы, чтобы только удержать её, но даже это удавалось с большим трудом. — Давайте быстрее! — крикнул он ввысь, надеясь, что до победы остаются считанные секунды. — Это не так-то просто, Мальчик-Смерть, — ответил Лео. — Она, на секундочку, бессмертная. От досады он взвыл. Руки и колени у него тряслись, ещё немного, и он упадёт прямо в кратер, который сам и создал. Пот заливал лицо, чёлка слиплась и лезла в глаза, очень хотелось освежиться. Нико, оказывается, был оптимистом, когда строил планы на работу у Аида. Он не проживёт и минуты, а, смотря на неутешительный бой наверху, не выживут и все остальные. Голова кружилась, глаза закатывались, сильно тошнило. Ему казалось, что он сейчас держит ношу сильнее, чем Атлант на своих плечах, трясло уже всё тело, ноги не выдержали и ослабли, так что парень сейчас лежал на грязной земле, держась руками из последних сил и думая: «Ну почему всё должно закончиться именно так?» Появилось желание помолиться своему отцу, и, наверняка, так бы он и сделал, если бы знал, о чём конкретно молиться. Говорить богу смерти «не дай мне тут сдохнуть» было не самым разумным решением, и он бы придумал другое, если бы руки окончательно не ослабли, и он хоть и не свалился в кратер, но больше не мог держать богиню. Дракон не успел подхватить её, поэтому, лёжа на спине, Нико видел, как Гея стремительно летит прямо на него. «Не представляю, как смеялись мойры, когда вплетали эту нить», — подумал Нико и чисто из-за рефлексов прикрыл голову ладонями. Чего он не ожидал, так это то, что почувствует богиню у себя в руках. Как будто она была маленькой букашкой, а он, гуляя по каналам Венеции, обнаружил её и решил изучить. Голова больше не туманилась, тошнота пропала. Нико смог подняться с земли и обнаружил, что руки у него пусты — а вот Гея находится в огромных руках, сотворённых уже не только из всего умершего здесь, но и из находящегося под землёй: выброшенного мусора, забытых вещей, минералов и драгоценных камней. Эти руки выглядели сильнее и даже красивее, чем предыдущие, и полубог чувствовал полный контроль над ними. Усталости как не бывало — наоборот, ди Анджело почувствовал небывалый подъем сил. Он ощущал, как вокруг него клубится аура смерти, и, практически взлетая по ледяной волне Джексона, Нико оказался лицом к лицу со схваченной богиней. — Отпусти меня, сын Аида! Я вижу в тебе небывалую тёмную энергию! Вместе мы будем подчинять себе неверных и мстить за нашу боль! — Именно этим я сейчас и занимаюсь, — усмехнулся Нико. Остальные полубоги в ужасе замерли, смотря на него. Видимо, выглядел он поистине жутко, но это его не волновало. Перед ним была его жертва, и ничто не заставит его отпустить свою добычу. Из самых недр земли стали подниматься духи, многие тысячелетия упокоенные в Царстве Аида. Нико чувствовал безграничную власть над землёй, хотя сама богиня-земля была перед ним. Он забрал себе её власть. Женщина ослабевает, а вот Нико делается сильнее с каждой минутой. — Что у тебя с глазами? Они все чёрные, — испугался Грейс. Ди Анджело это не волновало. Он сосредоточил всю силу, что у него была, и направил её на богиню. Он знал, что может обращать людей в духов, что может и следа от них не оставить — как-то раз ему пришлось так сделать. И теперь он чувствовал, что может делать то же самое и с богиней. Остальные больше не обращали внимание на его странное поведение, а начали атаку. Кажется, силы Нико прибавило благословление Аида, и остальные боги Олимпа, не желая, чтобы сын повелителя мёртвых забрал всю славу себе, тоже наделили сыновей своей силой. Со стороны вряд ли можно было разобрать происходящее, потому что походило это больше на битву стихий. Лео, окружённый огнём, сжигал Гею, заставляя её кричать. Джейсон без устали направлял молнии в богиню, и в этот раз все они достигали цели. Не давая богине передохнуть и собраться с силами, Перси, окружённый водным тайфуном, хлестал струями женщине по лицу, отчего та захлёбывалась и не могла дышать. Через минуту, час или даже месяц всё закончилось. Последним огненным ударом Гея расщепилась на множество кусочков, став лишь сущностью, как и её муж Уран. Нико не ощущал победы, ему казалось, что его ждут ещё сотни титанов, и всех их нужно отправить вслед за матерью. Остальные полубоги спустились на землю, праздновали, но ди Анджело нужно было действовать. Кентавры и циклопы убегали, но Нико догонял их и добивал. Ни на суше, ни на море, ни в воздухе никто не мог скрыться от сына Аида. — Стой! — крикнул ему кто-то, но парень уже не мог остановиться. Ещё никогда он не ощущал в себе столько энергии, которая наконец нашла выход. — Да стой же ты! Нико! — в его тело, несущееся по обширным полям, кто-то врезался, повалив на землю. Вокруг сразу же образовалась воронка, в которую ди Анджело хотел отправить наглеца, посмевшего ему помешать. — Приди в себя! Мы победили Гею! Ты её победил! Теперь тебе надо отдохнуть! — Мне не нужен отдых! — А вот это уже мне решать. Предписание врача. — Отпусти меня! — кричал и брыкался парень. Вокруг постепенно прояснялось: он видел ярко-голубые глаза, уверенно смотрящие на него и будто и не боявшиеся, что его с секунды на секунду убьют. — Не могу. Прости, Нико. В этот момент в шее начало неприятно колоть, и парень успел заметить шприц с толстой иглой. Он откинул сидящего на нём блондина и закричал, отчего духи вокруг сплелись в жутком танце смерти. И после наступила темнота.

***

Пробуждение прошло довольно легко, его будто резко выдернуло из страшного сна. Он не помнил, что происходило во сне, но дыхание не восстанавливалось ещё десять минут. Кое-как придя в себя, Нико понял, что находится в светлой комнате. Обои выкрашены в ярко-жёлтый, вокруг ничего, кроме его кровати и небольшого столика, заваленного книгами и заметками на отдельных тетрадных листах. У столика висела доска, на которой были прикреплены всякие милые безделушки. Он должен был догадаться раньше, но, только увидев эту доску, понял, кому принадлежит комната. В основном там висели фотографии улыбающегося Уилла вместе с родителями, друзьями, собакой и кошкой. Также висели какие-то травки, радужный флаг, билеты из кино, фотографии знаменитостей. Больше всего Нико удивили две вещи: записка, в которой парень узнал своё письмо из Тартара, и собственный портрет. Хмурое лицо было передано довольно точно, весь рисунок был выполнен в мрачных тонах, оттого становясь ещё больше похожим на оригинал. От удивления ди Анджело даже подорвался с кровати и подошёл поближе. На столе были разбросаны медицинские книги и заметки на латинском по использованию некоторых трав. На доске ничего нового не прибавилось, но парень всё равно аккуратно приблизил руку, проводя пальцами по записке и своему не самому милому выражению лица. Дверь в комнату резко открылась. Уилл, с кучей каких-то лекарств в руках, заметив, что его пациент больше не лежит лёжкой, радостно обратился к нему: — Не думал, что ты проснёшься так рано! Ты потерял столько энергии, что должен был спать ещё дня два! — А сколько я уже проспал? — Четыре дня, два часа и тридцать три минуты. Что-нибудь болит? Сначала нужно выпить восстанавливающее — это зелёная колба, потом жаропонижающее — это рядом жёлтенькая, потом… — Подожди. Стой. Почему я спал так долго? Солас медленно опустил скляночки и посмотрел ему прямо в глаза. — Ещё и амнезия? Видимо, Аид на время передал тебе свою божественную силу. Потерянное лицо многое сказало доктору, поэтому он пустился в рассказ о том, что произошло во время битвы с Геей. Слушая его, Нико не мог понять, издеваются ли над ним, но память услужливо подбрасывала некоторые обрывки. Краше всего парень вспомнил собственное желание убивать, и от этого он даже присел на пол. — Не переживай, кроме монстров ты никого не прикончил. Хотя риск был. — Я чуть не убил тебя, — медленно произнёс Нико. Он чётко помнил это, и, если бы Уилл не вколол ему успокоительное, он бы точно обратил его в дух. — Послушай, — серьезно сказал блондин. Он аккуратно поднял парня, усадил его на кровать и сел рядом, взял его ладони в свои, смотря глаза в глаза, — ты был благословлён богом, ты, считай, на время стал им. Но смертному тяжело переносить такие нагрузки, поэтому ты не мог отвечать за себя. Это нормально. Будь в такой же ситуации Джейсон, он наверняка бы меня или любого, кто попытался бы ему помешать, закидал молниями. Из полукровок больше никто и не заметил твоего небольшого бзика, все были слишком заняты осознанием победы. Нико не мог представить, чтобы Аид наделил его частью своих сил, но иначе проявление такого могущества со своей стороны он не мог понять. Он смотрел на Уилла, но по-прежнему не понимал, почему тот сидит рядом, а не убегает. — Почему ты здесь? Ты должен бояться. Я могу призвать легион мёртвых зомби, скелетов, я могу убивать. — Ну, прямо сейчас ты не в состоянии и собачью косточку призвать. И я уже говорил — ты мне нравишься. Я был буквально в Царстве Мёртвых из-за тебя, и ничуть не жалею. Неспособность сдержать покрасневшие щёки Нико списал на слабость и невозможность полностью себя контролировать. Взгляд случайно метнулся к рисунку на доске, и Уилл, проследив за его взглядом, тоже покраснел. Пару минут они молчали, каждый думая о своём. — Красиво получилось. Похоже, — не зная, как разрушить некогда любимую тишину, всё-таки выдавил из себя ди Анджело. — Это не я рисовал. Хоть мой отец и Аполлон, я очень плох во всех его штуках, кроме врачевания. Я очень долго жил в домике Гермеса, потому что никто и подумать не мог, что я со своим ужасным голосом, кривыми руками и полным отсутствием меткости могу быть его сыном. Но потом я на захвате флага вылечил кого-то от змеиного яда, и отец наконец признал меня. Видел бы ты лицо старосты домика! Оно практически говорило: «Ну и что нам с тобой делать?» — Зато ты лучший доктор во всём Лагере Полукровок, да и в Лагере Юпитера тоже. Никто и близко с тобой не стоит. Уилл широко улыбнулся и мягко обнял его, снова давая ему возможность в любой момент выскользнуть. Это начинало злить. — Почему ты всегда так делаешь? Почему ты всегда думаешь, что я убегу? Солас растерянно посмотрел на него. — Ну, вокруг тебя теперь столько внимания, народу, поклонников, а я, ну, я же говорил, я обычный. А ты слишком особенный, чтобы такой, как я, мог быть рядом дольше пары минут. Нико пытался понять, кто из них сейчас тупит, и стрелка ещё ни разу не показала в его сторону. Уилл уже убрал руки и хрустел костяшками, смотря в пол. А ведь обычно он такой солнечный и уверенный в себе и своих силах. Сын Аида ни за что бы не поверил, что он может практически трястись и бояться заглянуть в глаза. Ди Анджело не знал, как донести до Соласа свои чувства, которые разрослись до невиданных размеров и заполнили каждую клеточку его тела. Смотря в несчастное лицо Уилла, Нико просто не мог позволить ему грустить. А признаться пусть и казалось страшной, но справедливой ценой за возможность увидеть его улыбку. — Уилл, ты… — всего одно слово, почему же это так сложно? — ты… особенный. И вообще, и для меня. Блондин поднял голову и внимательно посмотрел на него. Нико уже считал, что вывернул душу наизнанку, но Солас до сих пор не понимал. Вздохнув, парень понял, что придётся сказать прямо. — Я не знаю, как говорят это нормальные люди, потому что я, как ты и сказал, ненормальный, но в плохом смысле. Я странный, несоциализированный и грубый, я не смогу сказать это так же красиво, как сделал это ты в подземных туннелях Венеции, но ты мне нравишься. Я понятия не имею, что надо делать дальше, но я доверяю тебе себя. Сердце, казалось, пробьёт грудную клетку. Уилл снова приблизился к нему, обнимая, и в этот раз так крепко, отчего даже заболели рёбра. Но Нико не переживал — он уверенно обхватил парня в ответ, чувствуя, как у него тоже заходится сердце, щекой ощущая, как на лице расползается счастливая улыбка. — Кажется, я сплю. Никогда не думал, что такое действительно произойдёт. Нико согласно кивнул. Он тоже как-то не думал, что будет обниматься с парнем в комнате с ужасными ярко-жёлтыми обоями, но его это не волновало. Он, кажется, первый раз за многие годы почувствовал, что живёт, и хочет жить так же дальше. Сердце не прекращало стучать, и разумным решением было бы отстраниться и проветриться, но сегодня ди Анджело не блистал разумными решениями. Поэтому, подавшись ближе и вытягивая шею, он прижался своими губами к чужим, снова ощущая сладость мёда и пытаясь повторить то же, что делал в прошлый раз Уилл. На секунду блондин опешил, но быстро взял инициативу в свои руки. Он лёг на кровать, потянув брюнета за собой, и уложил его на себя. Для удобства Нико облокотился на согнутое предплечье, второй рукой зарываясь в мягкие волосы, думая, что теперь из-за него они всегда будут лохматые. Воздуха не хватало, они отстранялись друг от друга, улыбались и снова целовались. Движение чужих губ ощущалось приятнее венецианского мороженого в детстве, а когда по его губам осторожно прошёлся язычок, Нико понял, что от переполнивших эмоций может умереть. Брюнет прижался ближе, поглаживая большим пальцем чужую шею и вспоминая Купидона, думая, не прислать ли ему гостинец. В какой-то момент голова начала сильно кружиться, и доктор, вспомнив, что больной вообще-то истощён после битвы с богиней, прекратил издеваться над его сердцем. Так что теперь они просто лежали рядом, думая о своём. Мозг почему-то не хотел долго расслабляться и наслаждаться настоящим, начиная обрабатывать информацию и думать о будущем. — Что планируешь делать дальше? — Нико не хотелось разрушать такую волнительную атмосферу своим занудством, но ему нужно было знать ответ. — На самом деле, я хотел бы немного сменить обстановку. Недавно за обедом объявили о наборе на программу стажировки в другом лагере. И я хотел бы попробовать. Конечно, будет тяжеловато видеться с тобой, пока ты здесь, но я буду писать тебе письма и приезжать на выходные. — Ты хочешь в Лагерь Юпитера? Оставив Лагерь Полукровок? — У римлян хорошая военная подготовка, но с медициной у них проблемы. Я мог бы обучить их, а заодно и сам попрактиковаться в сражениях. Может, стану хоть на что-то годен, — рассмеялся он. — Знаешь, я не хотел этого говорить, зная, как тебе дорог Лагерь Полукровок, но здесь я точно не останусь. После смерти сестры мне до сих пор неприятно здесь находиться, и победа над Геей ничего не меняет. Я думал работать у отца. — Ты хочешь жить в Царстве Мёртвых? — от удивления Уилл даже подскочил. — И что ты там будешь делать? — Ну, пока не знаю, — чем больше Нико говорил, тем лучше понимал, что не хочет появляться в подземном мире. Жизнь здесь хоть и доставляла неудобства в виде шума, яркого света и жары, но ему хотелось оставаться здесь, с Уиллом, друзьями и сестрой. — Вообще-то, Рейна предложила мне место консула, старшего сенатора. И я думал принять её предложение, но сомневался, что ты, как грек, захочешь встречаться с римлянином. Счастливый блондин снова навалился на него, покрывая лицо поцелуями. Нико смешно морщился, но подставлял лицо, чувствуя, что мог бы провести так всю жизнь. — А мы будем ходить под ручку на зависть обоим лагерям? — светился он. — Да кому до этого дело вообще? Лучше посвятить больше времени тренировкам, тебе бы не помешало научиться держать кинжал. — Фу, ну ты зануда, — рассмеялся Уилл, теребя его по щекам. — А мы будем разделены по домикам? — Нет, в Новом Риме вся когорта спит в одном доме. Хотя мне, как посланнику Плутона, разрешили жить в храме отца. — Значит, свой собственный дом… — задумчиво проговорил Уилл, хитро улыбаясь. — С этого надо было начинать! Ну что, когда выдвигаемся? Жду не дождусь получить свою фиолетовую футболку! А мне, как парню главного сенатора, будут поблажки? Нико снова покраснел. Даже признаваясь самому себе, что он гей, он никогда не думал, что у него может быть парень, который не будет его стесняться, а наоборот гордиться. — Ну, я буду пристальнее следить за твоими тренировками. И Рейне с Фрэнком скажу. Солас снова рассмеялся, облокачиваясь на его плечо и пускаясь в мечты о пребывании в римском лагере. Реальность более жестока, чем нафантазировал себе Уилл, и Нико хотел посмотреть на его лицо, когда ему придётся восемь часов упражняться в спарринге на мечах. Но главное, что он будет рядом, сможет видеть уставшее лицо, поддразнивать, а потом вместе идти на ужин. А после, если Рейна не уследит, в храм Плутона, чтобы наконец побыть только вдвоём.