The Cost of Love

Чья-то женская фигура вошла в кафе. Лица не видно, голова и плечи накрыты тёмной курткой. Дождь настиг как всегда не вовремя, это видно по резким и даже ошалелым движениям незнакомки. С плотной материи стекают струи воды. Вода капает на пол; маленькие лужицы на чёрно-белой плитке переливаются в мрачном свете. Яркая серебристо-белая вспышка. Резкий звук, похожий на удар хлыста, разносится по всей местности. Кафе содрогается. Руки незнакомки поднялись из-под влажной накидки. Длинные пальцы взялись за воротник и смахнули тяжелое, из-за воды, одеяние. Куртка упала на оголённые плечи. Знакомая незнакомка оказалась на пороге. Мокрые локоны-одиночки вырвались из аккуратной причёски и выпали на смуглое лицо. Ярко-розовые волосы, собранные в два пучка на голове, заметно потрепались. Девушка подошла к темнокожему официанту и что-то у него спросила, официант внимательно выслушал её, а затем показал на табличку служебного помещения, которое было прямо за барной стойкой. Девушка в одиночестве зашла в указанную дверь. Рыжеволосая расслаблена, все движения Тони для неё были как в слоу-мо: плавные, медленные. Она настолько всматривалась в гостью, что буквально видела каждое её сердечное сокращение, каждый вдох казался протяжным и глубоким. Голова Блоссом опустела, мысли улетели прочь, дыхание стало горячее… Она не хочет отрывать от Змейки взгляда, не желает, чтобы та уходила. Спустя пару минут из служебной комнаты выбирается девушка. Её шаг уныл, голова опущена. Вид её слегка поменялся: синяя джинсовка с белой подкладкой, тёмная рубашка в мелкую клетку, всё это было в разы больше размера девушки. Чёрные скинни-джинсы облегали длинные стройные ноги. Место мокрых берцев заняли сероватые спортивные кроссовки — единственное из нового одеяния, что было в пору. Девушка присела на диван у двери. Руки закрыли миндалевидные глаза, послышался слабый всхлип. Шерил уже не могла просто сидеть и двинулась в сторону занятого столика, оставив вещи. Без слов, без жестов, рыжеволосая села напротив, спрятав руки под столом. Топаз открыла лицо и подпёрла подбородок двумя руками. Она игнорирует. Тонкие пальцы лежат на мочках ушей. Взгляд, полный печали, направлен на белый стол. Выдох, вдох, выдох,— она пытается успокоится, впитать в себя, как губка, только это уже невозможно, она показала всё. От её глаз, по щекам идут две дорожки слёз вперемешку с чёрной тушью. Чёрная жидкость не спешит очернять светлые щёки, тонкой линией протекая вслед. Слезинка скатывается по щеке: плавно проходит по скулам, оставляя влажную тропинку, перебегает на тонкую шею и неторопливо скрывается куда-то вниз. Шерил наблюдает. — Видимо, день у тебя не очень… — прерывает молчание рыжая. Взгляд рыжеволосой всё ещё на месте, в ответ пустота. Тони не шелохнулась. Карие глаза зажмуриваются, она не смогла. Влажные тропы сливаются на остром подбородке; капли срываются на белый стол. Внутри рыжеволосой всё сжимается. Слеза смешивается в чёрную кляксу. Сердце нарушает свой ритм; в горле ком. Белая кожа покрывается мурашками, волоски на руках поднимаются. Дыхание прерывисто. — Зачем? Зачем ты так сделала? — карие глаза обратились к Шерил. Заплаканные глаза — чистая невинность; вопрос ребёнка полон наивности. Никаких предположений, никакого зла. Этот вопрос звучал как последнее слово утопающего — безысходность, желавшая знать правду в последние секунды существования. У Блоссом не было слов, внутри неё происходило что-то неописуемое. Разбитый взгляд пересекался с её одержимостью. Ничего не сказано, ничего не сделано. Они как будто мертвы, но то, что чувствовала каждая, было в миллионы раз сильнее слов. Совершенно разные чувства, они обе не могут их контролировать. Молчание, и оно не томит Блоссом, оно её сжигает. Сжигает, не оставляя и пепла. С каждой секундой воздух сильнее наполняется свинцом, дышать всё труднее и труднее. Она на краю пропасти, земля уходит из-под ног с неимоверной скоростью. Отступать некуда. — Не понимаю, — выдавила Шерил. Легче не стало. Был ли это ответ, или вопрос – мы никогда не узнаем. Шерил понимала, что имела в виду девушка напротив, но ответа сама не знала, быть может, признавать его тяжелее, чем кажется. Взгляд Тони всё с той же болью и наивностью ждал ответа. Они смотрят друг на друга. Первая встреча, первый взгляд, первое впечатление. Чувствуют впервые за один день столько, сколько не прочувствовали за прошедшие семнадцать лет. Они не забудут этого. Внутренняя сторона запястья стирает стёкшую с лица тушь. Девушка приподнимается с удобных кресел. И, не оборачиваясь ни на кого, направляется в сторону выхода. Дождя не слышно. Колокольчики снова прозвенели, на этот раз об уходе. Звук заводящегося мотора. Шерил подрывается с места, с силой открывает дверь. Выбегает на улицу и замирает на крыльце. Настойчивое звучание мощного байка. Девушка в джинсе надевает чёрный шлем, сидя в «седле». Колокольчики, проклятые колокольчики! Они привлекают внимание уже готовой уезжать девушки. Байкерша замечает глядевшую на неё особу. Её глаза уже сухи, будто ничего и не было. Она опускает прозрачный визор шлема и отворачивается. Свистящее прокручивание заднего колеса об лужу; вода в мгновения разлетается по сторонам. Сцепление поймано. Пылкий рёв мотора и… Её уже нет на месте, только отдаляющийся звук увеличения скорости. Шерил вдыхает. Запах топлива повсюду — это мешает сделать полный вдох. Сложно понять то, что сейчас произошло. Она не сгорела полностью, но уже дотлевает. Слёзы девушки с розовыми локонами хотя и были из воды, но разожгли в рыжеволосой непонятное чувство, неподдающееся объяснениям, неуправляемое. И её кофе уже давно остыл.