Одиночество вдвоём

      Атсуко Ода проснулась за три часа до начала своей стажировки, но всё равно умудрялась опаздывать. Виной всему была замечательная погода Конохи: солнце светило так ярко, что девушка с лёгкостью позабыла о времени на своей утренней прогулке. После деревни Тумана, Коноха для неё казалась курортом.       Чуть не сбив с ног старушку (и почему их по утрам так много?), она завернула за поворот и со всех ног понеслась по прямой дороге до больницы. Атсуко осознавала, что какой бы мягкой её будущая наставница Сакура не казалась с виду, учителем Харуно была сама Цунаде Сенджу, которая мягкостью явно не отличалась, судя по рассказам. Да и сама Сакура была известна тем, как одним движением кулака сметала врагов на четвертой мировой, поэтому Атсуко не хотелось навлекать на себя её гнев в первый же день.       Она впервые познакомилась с Сакурой на войне, где они были в одном отряде, и ещё тогда невольно признала её своим кумиром, видя, как уверенна и сильна куноичи Конохи на поле боя. Поэтому узнав про то, что её кумир собирается строить свою больницу, которая будет открыта для детей из всех деревень, Атсуко с неделю упрашивала руководство деревни отпустить её в Коноху, чтобы поддержать проект и узнать о нём больше. А когда она услышала, что Харуно ещё и хочет начать программу обучения для медиков из разных деревень, девушка прожужжала Мизукаге все уши, пока та не согласилась отправить её заявку.       Программу обучения, которую девушке отправили на прошлой неделе, она уже изучила вдоль и поперёк. Атсуко готова была визжать от восторга, когда прочитала, что стажёров обучат проводить хирургические операции, составлять противоядия и оказывать медицинскую помощь в экстремальных условиях. Правда, один пункт программы, в котором говорилось, что Сакура займётся физической подготовкой стажёров, немного её волновал. «Медику очень важно обрести умение уклоняться от ударов» — значилось в программе, но тайдзютцу девушки было не из лучших, поэтому она переживала, втайне надеясь, что тренировки её нового семпая будут не сильно жёсткими.       Наконец, добравшись до больницы и молниеносно залетев внутрь, Атсуко вдруг сильно столкнулась с парнем, отчего с грохотом упала на пол, а незнакомец отскочил, с лёгким раздражением изучая её взглядом.       — Вот же морока, и зачем так носиться в больнице? — недовольно протянул он, а затем, глянув на повязку девушки, изменился в лице.       — Атсуко из Тумана, если не ошибаюсь? Добро пожаловать, я Шикамару Нара, советник Хокаге, — он сразу сменил своё недовольство на официально-вежливый тон. Он протянул было ей руку, но тут же её одёрнул, зачем-то испуганно озираясь по сторонам, будто боясь, что за ним следят. Атсуко с любопытством подумала, кого же он так боится? Затем Шикамару всё же протянул ей руку и помог встать.       — Ты в программе Сакуры участвуешь, верно? — заметил Нара, и она поняла, что этот парень был в курсе дел. Атсуко, всё ещё немного робея перед ним, смущённо кивнула ему головой, и Шикамару продолжил. — Иди к главному холлу больницы дальше прямо, Сакура ждёт там.       Поблагодарив за помощь, Ода быстрым шагом направилась к холлу. Она старалась подавить своё волнение, но это удавалось с трудом. Заметить Сакуру для неё было несложно: розовые волосы её семпая ярким пятном выделялись на фоне однотонных коридоров больницы. Рядом со своей наставницей она увидела Шестого Хокаге Конохи, который стоял с Сакурой поодаль от остальных стажёров: семпай тихо хихикала, а Хокаге с заговорщицким видом что-то ей внушал.       Взглянув на настенные часы и убедившись в том, что не опоздала, Атсуко с огромным облегчением выдохнула и поспешила встать в строй, пока Сакура не заметила, что она пришла последней. Все остальные участники были уже здесь: девушка и парень из Конохи, две куноичи из Суны (одна из них была явно старше всех присутствующих), юноша из Облака и девушка из Камня, которая задорно подмигнула Оде, тем самым подняв ей настроение.       В ожидании начала программы, Атсуко вдруг почувствовала, как учащается её дыхание от одной лишь мысли, что ей предоставлена возможность обучаться у её кумира, более того, она сейчас стоит прямо напротив неё! Атсуко нервно начала озираться по сторонам: другие выглядели чересчур самоуверенно, и это лишь прибавило куноичи волнения. Решив отвлечься, она перевела взгляд на Сакуру, которая всё ещё мило болтала с Хокаге.       Ирьёнин держала в руках чашку кофе и слегка наклонила голову, с особым вниманием прислушиваясь к мужчине, пока тот не прерываясь что-то ей рассказывал. Атсуко показалось, что семпай забыла о времени, ведь прошло уже несколько минут с официального начала обучения, и, видимо, Хокаге, расслабленно болтавший с её семпаем, тоже был не столь щепетилен в вопросах пунктуальности.       — Ну Вы даёте, сейчас посмотрим! — донесся до стажёров шёпот Сакуры.       Глядя на них двоих, Атсуко вдруг вспомнила, как в одной из закусочных Конохи она услышала двух людей, сплетничавших о том, что Сакура вышла замуж за своего товарища по команде.       Стоп, подумала шиноби Тумана, а не значит ли это, что она вышла замуж за Хокаге? Ведь Наруто Узумаки, один из её сокомандников, уже женат на куноичи из клана Хьюга, а другой её товарищ — бывший нукенин, которого сейчас даже нет в деревне. Остается лишь Какаши Хатаке!       Атсуко так удивилась, что даже случайно ойкнула вслух, заслужив подозрительный взгляд парня из Облака.       «Хокаге ведь намного старше Сакуры-сан! Неужели это их не смущает?» — изумлялась она про себя, но присмотревшись к болтавшей парочке ещё внимательнее, она осознала, что не смущает. Сакура и Какаши так мило щебетали друг с другом, что Атсуко становилось ясно: им очень друг с другом комфортно. «И смотрятся они на удивление гармонично», — рассеянно думала про себя девушка: никто бы и не сказал, что Какаши намного старше Сакуры, так молодо он выглядел.       — Кхм, — многозначительно кашлянул стажёр из Конохи, и Сакура отвлеклась от разговора, взглянув на часы.       — Надо же, пора начинать, — удивленно воскликнула она, и хитро подмигнув Хокаге, сделала пару шагов в сторону учеников. Атсуко выпрямилась и улыбнулась семпаю, которая задержала на ней приветливый взгляд, осматривая всех стажёров.       Сакура непринужденно поздоровалась со всеми, но затем вмиг стала серьёзной и принялась раздавать приказы. Уверенность и приветливость стажёров тут же испарилась, сменившись паникой; по требовательному тону Сакуры все сразу поняли, что спуску она давать явно не собирается. Атсуко сглотнула от волнения, выслушивая длинный список всех дел, которые семпай громко диктовала, совершенно не обращая внимания на испуганные взгляды своих учеников.       — Затем у вас будет время на обед, после чего мы проведём тренировку по тайдзютцу. А вечером будет практическое занятие, — твёрдо перечисляла ирьёнин.       — А что за практическое занятие? — с любопытством спросила стажёр из Суны. Атсуко удивилась её смелости, ведь у неё самой от страха совсем пересохло в горле.       — Я очень рада, что ты спросила, — с энтузиазмом откликнулась Сакура, и шиноби Суны гордо приосанилась, явно довольная собой. — Вам нужно будет разбиться в пары: один из вас должен тяжело ранить своего партнера, а затем немедленно его вылечить. После поменяетесь ролями.       — Тяжело ранить? — уже не так уверенно пискнула та же куноичи.       — Ну да, — беззаботно отозвалась ирьёнин. — Один может кунаем в печень пырнуть, другой в селезёнку, например. Если хотите, можно и в голову… Это замечательное упражнение поможет вам научиться ориентироваться в экстремальной ситуации, лучше практики вы не найдёте!       У Атсуко предательски сжалось сердце; лица других стажёров тут же сделались белыми, словно пергамент, и все с отчаянным выражением лица взглянули на стажёров Конохи: неужели у них такая практика в порядке вещей? Судя по их испуганным глазам, нет.       — Но Сакура, у тебя нечетное количество стажёров, — как бы между прочим заметил молчавший до этого Какаши. — Один останется без пары, не будет же он сам себя калечить? Это ведь жестоко!       «Видимо, у него свои понятия о жестокости», — подумала Атсуко.       — Вы правы, — серьёзно кивнула головой девушка, — ну ничего, я пораню его сама, в ногу, например, чтоб он мог себя руками вылечить… Или может в плечо?       Тут она внимательно осмотрела каждого из своих учеников, и Атсуко была уверена, что у неё начнется истерика, если Сакура остановит свой взгляд на ней. Она уже готова была сматываться с этого места, когда семпай вдруг звонко рассмеялась, хватаясь одной рукой за свой живот. Атсуко совсем опешила, не зная как реагировать: что, чёрт возьми, творится в этой деревне?       — Вы были правы, шутить над учениками действительно весело, — сквозь слёзы от смеха произнесла Харуно, глядя на Хокаге.       — А я говорил, — с улыбкой подтвердил он и направился к выходу больницы. — Не расслабляйтесь, ребята! — громко воскликнул он, обращаясь к стажёрам, а затем повернулся к Сакуре и тихо добавил. — Увидимся на обеде.       «Ну и парочка!» — с толикой невольного восхищения подумала Атсуко, провожая Хокаге взглядом.       — Чего стоим? Начинаем! — Сакура прикрикнула на стажёров, и все тут же разбежались в стороны выполнять её поручения, побежала и Ода. — Не забудьте, в обед будет опрос по скальпель чакре! — напомнила она им вслед.       Атсуко было велено проверить послеоперационных пациентов третьего этажа, и девушка про себя радовалась своему везению, ведь в постановке диагнозов и выявлении симптомов она была одной из лучших в Тумане. Намётанным глазом осматривая пациентов, она не столкнулась ни с осложнениями, ни с явными симптомами послеоперационных заболеваний, и уже предвкушала, как доложит о своей работе Сакуре. Лишь последний её пациент жаловался на кашель и головную боль, и девушка уже выписывала ему направление на анализ, когда вдруг услышала возню в коридоре.       — Да не записывайте меня, мне просто нужна капельница, — послышался громкий раздраженный голос, и Атсуко, поддавшись любопытству и подумав, что спокойствие на третьем этаже тоже может входить в её обязанность, выглянула в коридор. Увидев источник шума, она чуть не вскрикнула от неожиданной радости, ведь это была сама Цунаде-сама, один из величайших саннинов, бывший Хокаге Конохи! Руки у Атсуко тут же задрожали от восторга, и она молча глядела на неё в исступлении, стараясь сдержать улыбку.       Цунаде же девушку явно не замечала; небрежно отпихнув от себя всполошившихся медсестер, она решительным шагом зашла в свободную палату. Тут вдруг послышался мерный звук каблучков, и в коридоре показалась Сакура, которая слегка кивнула головой Атсуко, когда проходила мимо, а затем направилась в палату к Цунаде. Ода решила вернуться в палату пациента и уже дописывала ему анализ, когда семпай громко позвала её. Направившись к Сакуре, она услышала обрывки её разговора с Пятой Хокаге.       — Вот сейчас сами и увидите, как проходит. Атсуко, поставь нашему пациенту капельницу, — обратилась она к девушке, и та округлила глаза от неожиданности.       Капельницу?! Самой Цунаде Сенджу?!       — Шишо, у нас с Шизуне сейчас операция, Атсуко о Вас позаботится, — отчиталась Сакура и покинула кабинет, оставляя Цунаде и Атсуко наедине, отчего вторая сжала плечи от волнения. Цунаде же с интересом посмотрела на неё, криво ухмыляясь.       — Первый день, и уже так гоняют, ха?       — Ничего страшного, — соврала Атсуко, стараясь говорить как можно спокойнее. — Медсестра, принесите капельницу пожалуйста, — попросила она стоящую в коридоре работницу и затем неловко завела за спину руки в ожидании.       — А какой у Вас диагноз? — осторожно поинтересовалась она, решив заполнить молчание, да и любопытно было, что могло стрястись с самой Цунаде, ведь саннин выглядела абсолютно здоровой, не считая кругов под глазами и слегка опухшего лица.       — Тяжелое похмелье, — отрезала Сенджу, кладя руку на лоб.       Атсуко неловко засмеялась, решив, что это шутка, но саннин тут же отреагировала:       — Я не шучу.       Девушка сразу прервала свой смех и неловко потупила взгляд, вспоминая то, что Цунаде была известна своим пристрастием к выпивке. Сенджу же сразу заметила, как она замялась, но только усмехнулась на это, располагаясь на кушетке поудобнее.       Когда пришло время ставить ей капельницу, несмотря на все старания действовать уверенно, рука Атсуко слегка дернулась от волнения, что не скрылось от глаз Цунаде.       — Нет, деточка, я сейчас не в настроении, чтоб меня тыкали наобум, — снисходительно отозвалась она и, резко выхватив иголку из рук девушки, одним движением воткнула её себе в вену. Было сразу видно, что для неё это плёвое дело. Атсуко же немного расстроилась: правду говорят, что врачи — худшие пациенты, она даже шанса ей не дала поставить капельницу самой.       Откинувшись на кровать, Цунаде расслабленно прикрыла глаза и помахала ей ручкой, мол, теперь можешь идти, и ей ничего не оставалось, как выйти из палаты, удивляясь властности этой женщины.       Ещё немного дуясь на своеволие Цунаде, Атсуко всё же переключила внимание на поручения семпая и, выполнив их, успела даже помочь остальным стажёрам с некоторыми их заданиями. Затем она пыталась найти наставницу, чтобы доложить ей о том, что завершила все дела, но Сакуры нигде не было, и медсестры сказали ей, что Харуно скорее всего в своей клинике для детей.       До обеденного перерыва ещё было время, и Атсуко решила прогуляться по госпиталю, раз наставницы всё равно нет. Прогуливаясь по одному из главных коридоров и проходя мимо широкого окна, она невзначай увидела в нём Сакуру, которая бежала по направлению в госпиталь. Её семпай была в явной спешке: в руках у неё была куча документов, за ухом был заложен карандаш, а хвостик её был сильно растрепан.       Атсуко догадалась, что семпай бежит со своей детской больницы, которая была расположена неподалёку от основного госпиталя Конохи. Это невероятно, подумала девушка, как только она умудряется одновременно приглядывать за работой в своей больнице и проводить операции в этом госпитале? А ведь она ещё и взяла на себя обучение стажёров! И как она успевает поддерживать семейную жизнь с Шестым?       Хотя интересно, получается ли у молодожёнов видеться при столь загруженном графике? Какаши-сама ведь скорее всего сам не менее занят работой Хокаге. Наверняка им тяжело, но они замечательно справляются, решила про себя Атсуко.       Ещё немного походив по отделениям больницы, она спустилась на обед, где сразу заметила Сакуру с Какаши: они вместе кушали, о чём-то серьёзно рассуждая.       — Ох, Атсуко! — тут же заметил девушку Шестой и приветственно вскинул руку. — Как тебе, нравится здесь обучаться?       Сакура оторвалась от еды и с улыбкой взглянула на ученицу.       — Очень нравится! — Атсуко удивилась своему уверенному голосу, видимо, она наконец-то привыкает к новой обстановке и к новым лицам.       — Я рад, поздравляю! — вежливо отозвался Какаши, слегка наклоняя голову.       — А я вас поздравляю с женитьбой! — выпалила Атсуко, решив ответить на поздравление Шестого в таком же духе. — Вы выглядите счастливыми.       Увидев вытянутое лицо Сакуры и приподнятую бровь Какаши, внутреннее чутьё куноичи тут же подсказало ей, что она напортачила. Чувствуя, как уверенность вновь покидает её, она с отчаянием взглянула на Шестого, который задумчиво чесал затылок.       — Я вроде пока не женат, — наконец, произнёс Какаши, и Сакура неосознанно прикрывая глаза рукой, тихо промямлила:       — Атсуко подумала, что… мы…       Атсуко почувствовала, как у неё спирает дыхание от осознания её оплошности. Ну почему вселенная так её не любит? В первый же день такой конфуз!       — Ой, как неловко, — отозвался Шестой, но судя по всему, ему единственному не было неловко: он откровенно забавлялся ситуацией, но затем вдруг стал серьёзнее. — На деле Сакура действительно вышла замуж, но за бывшего товарища, Саске Учиху, — снисходительным тоном объяснил он Атсуко, в то же время бросая какой-то странный взгляд на Сакуру.       — Извините! Приятного! Я пойду! — Атсуко не проговорила, а пропищала эти слова, и вся красная, поскорее удалилась за свой стол, будто в тумане прихватив по дороге свой обед.       Прошло немало времени, пока она не успокоилась после сказанной ей глупости. Потрогав лицо (вроде больше не горит от смущения) и в который раз стыдливо прикусив губу, она вдруг обратила внимание на другой факт, который совсем вылетел у неё из головы.       Её семпай вышла замуж за бывшего нукенина!       Да, Атсуко знала, что его оправдали, но всё же, думала она, Саске Учиха наделал столько шуму в одно время своими действиями… И она слышала, что в Конохе его больше не бывает…       Атсуко украдкой вновь взглянула на Какаши, весело подтрунивающим над Сакурой, пока та с улыбкой грозила ему пальцем, и она вдруг почувствовала легкое разочарование.       Её семпай была гениальна в медицине, но оказалась совершенно глупой в делах личных.

***

      Шикамару ненавидел вставать по утрам. Он не мог избавиться от ощущения, что просыпаться становилось с каждым разом всё тяжелее и, глядя на панель чёртового будильника, который чётко высвечивал время семь утра, он притянул подушку ближе к лицу, морально подготавливая себя к подъёму с кровати.       «Ну почему, почему я, прекрасно осведомленный о своей лени, добровольно подписался на то, чтобы быть помощником Хокаге, который ещё ленивее, чем я? И как ещё деревня на нас держится? Почему я пошёл на это?»       Убрав подушку с лица, Шикамару одним резким движением сел на кровать. Он прекрасно знал, почему.       Ради Наруто.       Шикамару видел, как его друг старается, обучаясь азам политики и переговоров, но понимал, что ему всё равно нужна помощь. И эта помощь — он, Шикамару. Несмотря на лень и на привычку оставлять бумажную работу другим, Хатаке Какаши всё равно многому научил его в ведении дел деревни. И Нара чувствовал, что он обязан применить эти знания в помощи Наруто, который и не представляет, какой это геморрой — управлять деревней. Какаши-сенсей замечательно с этим справляется, но Шикамару знал, что Хатаке умеет раздавать команды таким образом, чтобы в итоге ему самому оставалось лишь наблюдать и контролировать работу остальных. А работая с Наруто в команде на некоторых миссиях, Нара также знал, что его друг предпочитает брать весь риск на себя, прикрывая других, что, конечно, выйдет ему боком в управлении деревней. Да и к тому же, сейчас активно развиваются технологии и торговля, и это обещает лишь больше геморроя в будущем для Наруто.       Жаль, что Темари не в деревне, неожиданно для себя подумал Шикамару, направляясь в ванную. Он и не представлял, что будет так сильно скучать по ней, но надо признать: с Темари ежедневная рутина становилась хоть немного интересней. Но ничего, решил он, ведь как бы Ино не была занята подготовкой к своей свадьбе, она уже обещала на этих выходных помочь ему подобрать кольцо для Темари. Скучать после этого уже точно не придется, Шикамару был в этом уверен.       Через двадцать минут он уже направлялся к Хокаге, когда вспомнил, что сегодня утром Какаши-сенсей будет в больнице приветствовать новых стажёров, поэтому Шикамару решил в первую очередь направиться туда. Да, там Сакура и Шестой, но событие всё-таки важное, поэтому стоит и советнику там появиться.       Нара с удивлением осознавал, как сильно руководители деревень продвинулись во взаимном сотрудничестве и поддержке, учитывая нелёгкую историю их отношений. Союз между деревнями сейчас был настолько силен, что они даже отправили своих медиков учиться в Конохе. Это большой шаг для других Каге — доверить Листу своих шиноби, для Конохи же большой шаг доверить шиноби из других деревень знания Листа.       Когда Шикамару зашёл в больницу, он наткнулся там на группу стажёров, которые прибыли на двадцать минут раньше начала. Вот это исполнительность! Сам бы он точно припёрся последним. Познакомившись с каждым по отдельности, он затем посоветовал им не стесняться обращаться к нему за помощью в случае проблем (всё же им предстоит осваиваться в новой деревне) и уже было уходил, когда заметил Хокаге с Сакурой.       У них в руках были чашки кофе — в последнее время их незаменимые атрибуты. Сакура явно не выспалась, судя по вялости и тяжелым векам, но неплохо это скрывала. Какаши-сенсей был как всегда спокоен: видимо они уже познакомились со стажёрами и ждали восьми утра — официального начала рабочего дня.       — Шикамару, доброе утро, — заметил его Хокаге, и Сакура тут же встрепенулась и поприветствовала друга.       — Вот, зашёл посмотреть и представиться новичкам, — ответил Нара.       — Правильно, — одобрительно кивнул Какаши-сенсей.       — Я буду в резиденции, у нас куча не разобранных отчётов по миссиям, — отчитался Шикамару, и лицо Шестого стало показательно страдальческим.       — Я присоединюсь к тебе попозже, — со вздохом произнёс Хатаке, и Сакура утешительно похлопала своего сенсея по плечу.       Увидев жест девушки, Шикамару подумал, что Какаши и Сакура неплохо сдружились за последнее время. Он не раз видел, как Сакура по-дружески отчитывала своего сенсея за то, что он в который раз умудрялся избегать планового медицинского осмотра, обязательного для каждого шиноби. И ещё он слышал, как Какаши-сенсей ворчал на бывшую ученицу за то, что она работает без отдыха. А их частые вечерние посиделки в кабинете Хокаге?       «Кажется, в каком-то смысле они довольно сильно нуждаются друг в друге, но интересно, признаются ли они в этом самим себе?»       Шикамару уже подходил к выходу больницы, когда чуть не был сбит с ног какой-то фурией.       «Ксо, ну неужели даже в больнице я не могу ослабить бдительность и расслабиться?»       — Вот же морока, и зачем так носиться в больнице? — пожаловался он вслух, недовольным взглядом глядя на причину своего столкновения, которая с грохотом шлёпнулась на пол. Молодая девушка, может, лет восемнадцати, вся раскрасневшаяся и растрёпанная: явно спешила сюда и не смотрела под ноги. Затем он заметил повязку Тумана на её руке и понял, что она одна из новых стажёров. Кажется, она даже приезжала в деревню пару месяцев назад на собрание о постройке психиатрической клиники Сакуры, вспомнил он, вглядываясь в лицо девушки внимательнее.       — Атсуко из Тумана, если не ошибаюсь? Добро пожаловать, я Шикамару Нара, советник Хокаге, — он представился и хотел было уже протянуть ей руку, чтобы помочь встать, как вспомнил про то, что у Темари везде свои шпионы в Конохе, которые постоянно за ним приглядывали. Ревнивая до чёртиков, куноичи Песка увидела однажды, как с её парнем в Конохе заигрывали девушки, и после этого всегда оставляла своих агентов приглядывать за ним, когда она возвращалась в Суну. Как и когда она находила шпионов оставалось для Нары тайной, и хоть вслух он возмущался её чрезмерным контролем, он не признавался, что ему в общем-то приятна её ревность. И всё же, Темари потребует объяснений, если узнает про то, что он держался за руки с другой девушкой (а именно так и обставят ситуацию её горе-шпионы). Но поблизости никого не было, и Шикамару помог девушке встать.       — Ты в программе Сакуры участвуешь, верно? — поддержал он разговор. Когда девушка из Тумана кивнула головой, он продолжил. — Иди к главному холлу больницы дальше прямо, Сакура ждёт там.       Проводив её взглядом, чтобы убедиться в том, что она пошла в правильном направлении, Шикамару направился в резиденцию.       Всё его утро прошло в разборе нескончаемых бумажек. Эта волокита уже осточертела, но делать нечего — это незаменимая часть работы правления. Отчёты с миссий и собраний, отчёты о расходах и убытках, отчёты внешней торговли, жалобы от жителей, письма других Каге, донесения о подозрительных событиях — всё надлежало тщательно проверить. Какаши-сенсей обычно занимался лишь письмами от Каге и отчетами с миссий, доверяя остальное Шикамару с Шизуне.       Это утро Шестой старательно писал ответы другим Каге о том, как приняли их стажёров в Конохе, а затем начал внимательно анализировать записи Анбу со вчерашнего задания. Одобрительно качая головой, он вчитывался в бумаги, а Шикамару сидел на диване, занимаясь жалобами жителей.       Когда настало время обеда, Шестой аккуратно положил все бумаги на край своего стола.       — Надо подкрепиться, Шикамару, — бодро произнёс он, вставая со стула. — Сегодня я пообедаю в больнице, приду к двум, — предупредил он и снял одеяние Хокаге, оставаясь в обычной форме шиноби.       Ну конечно он пойдёт в больницу, подумал Нара, там ведь Сакура. Да, Шестой хорошо скрывал свою симпатию к ней, но работавший с ним бок о бок каждый день Шикамару уже давно догадался о его чувствах. Как-никак он был в курсе всех дел Хокаге, в частности, и усердной помощи Какаши в организации постройки больницы Сакуры. Шикамару видел, как Хатаке тогда сидел днями и ночами в резиденции, занимаясь перепиской с влиятельными людьми с разных деревень, уговаривая их собраться в Конохе для обсуждения проекта Сакуры. Интересно, подозревает ли она, что Шестой всю неделю старательно выбивал деньги на её больницу?       Вначале Шикамару, как и все, решил, что для Какаши-сенсея проект психиатрической клиники для детей был так важен из-за его собственного тяжёлого детства. Но всё же, когда Нара заметил, с какой гордостью Шестой смотрел на Сакуру во время её презентации, он понял, что желание помочь ей тоже сыграло свою роль в активной поддержке Какаши в постройке больницы.       А затем Шестой активно занялся поисками детей, нуждавшихся в помощи, чтобы больница Сакуры не закрылась в первую же неделю, о чём она тоже вряд ли подозревает. Тогда Шикамару ещё больше убедился в том, что Какаши-сенсей неравнодушен к ней, хоть и тщательно это скрывает. А ещё Нара понял, что Хатаке совсем не собирался раскрывать ей своих чувств. Шестой надёжно занял позицию друга Сакуры, тихо и незаметно поддерживая её, и видимо ему было этого достаточно.       — Заодно узнаю у Сакуры, как идут дела у наших стажёров, — между делом сказал Какаши-сенсей, аккуратно вешая одеяние Хокаге на вешалку в шкаф.       — Ну конечно, — обронил Шикамару, выныривая из своих мыслей, когда вдруг осознал, что в его тоне проскользнула доля сарказма.       Он так глубоко ушёл в мысли, что даже не проконтролировал свой тон. Какаши-сенсей резко обернулся на него, обратив свой пытливый взгляд на его лицо. Шикамару прошиб холодный пот; он отчаянно пытался сохранить невозмутимость и уткнулся носом в бумаги, не поднимая глаз.       — Шикамару? — мягко, но настойчиво позвал Какаши, и парень медленно поднял свои глаза на него.       «Так, спокойнее, спокойнее. Он ведь не знает, что ты знаешь, главное, не подавай виду!»       Испытующий взгляд Шестого будто пытался проникнуть в самые глубины его мыслей: Хатаке тщательно искал в глазах Шикамару подтверждение своей догадки. Он слегка сдвинул брови, явно убедившись в чём-то, и Нара невольно сглотнул.       «Он знает, что я знаю! Он знает, что я знаю!»       — Я домой на обед, — резко отчитался парень, спешно вставая с дивана и чуть ли не убегая из офиса. Какаши проводил его серьёзным взглядом.       «Вот надо было мне это? Такая морока на ровном месте!»

***

      Ох, как же у неё раскалывалась голова! Чёртова Мей, приехала в Коноху всего лишь на пару дней, и всё равно успела затащить её в бар. Вот только Мей моложе, и её организм от вчерашнего алкоголя оправится быстрее, а Цунаде, старушку, тело уже подводит.       Она терпеть не могла состояние похмелья: и не спится, и не лежится, и малейший звук отдаётся в мозгу грохотом. Идиоты-строители с утра пораньше начали свои работы прямо под её окном, и пробуждение у неё выдалось не из лучших.       Решив не мучать себя понапрасну, она собралась и пошла в больницу: полежит пару минут под капельницей и сразу вернёт свою дееспособность; она проворачивала это сотни раз на посту Хокаге, когда похмелье не должно было помешать важным утренним собраниям.       Солнце светило слишком ярко; морщась и прикрывая глаза руками, Цунаде быстро двигалась к больнице, надеясь не встретить знакомых. Как ни странно, ей повезло, и она спокойно дошла до больницы, где идиллию испортили две медсестры, заверещавшие, что она должна записаться.       Их писк жутко надоедал, и Сенджу начала раздражаться. Ну не хочет она сейчас сидеть и заполнять бумажки ради одной только капельницы, разве они не видят её состояние?       — Цунаде-шишо! — раздался позади голос её ученицы. Сакура решительно подошла к ней, настойчиво попросив медсестёр оставить её в покое. Куноичи прекрасно знала, что взвинченное состояние её наставницы чревато последствиями для окружающих, поэтому и постаралась как можно скорее ликвидировать опасность.       — Я сама всё запишу, — заверила она медсестёр, и они оставили их в палате. Затем девушка слегка улыбнулась, явно зная, чем вызвана необходимость в капельнице: Сакура не раз самолично ставила её Цунаде, когда та была Хокаге.       — В честь чего Вы так? — не совладав с любопытством, обронила девушка.       — Мей Теруми в Конохе, — усмехнулась Цунаде, про себя отмечая усталость Сакуры.       — Ой, точно, — воскликнула её ученица. — Стажёр из её деревни упоминала, что она тут.       — Как проходит твоя программа обучения? — поинтересовалась Цунаде, впрочем, уверенная в позитивном ответе. Она доверяла ученице и осознавала, что Сакура — девочка до мозга костей ответственная, которая обычно продумывает всё до мелочей. Сенджу знала, что над программой для стажёров её ученица корпела не одну неделю, обдумывая все детали, и поэтому саннин не сомневалась в том, что у девушки всё под контролем.       — Прекрасно! — улыбнулась Сакура. — Я недолго знаю своих стажёров, но они кажутся сообразительными и усердными. А впрочем, сейчас сами и увидите, — сказала она.       — Атсуко, поставь нашему пациенту капельницу, — повысив голос, куноичи позвала своего стажёра: миловидную девушку, которая робко выглянула из-за двери, во все глаза глядя на Цунаде. Сенджу невольно вспомнила первый урок медицины с Сакурой, где её ученица отчаянно пыталась храбриться и не показывать своё волнение, но глаза у неё были такие же испуганные, как сейчас у этой Атсуко.       — Шишо, у нас с Шизуне сейчас операция, мой стажёр о Вас позаботится, — доложила Сакура и, кивнув ей, удалилась из комнаты, оставляя Сенджу наедине с куноичи Тумана. Цунаде не смогла сдержать ухмылку, видя, как Атсуко борется со своим волнением, и решила немного разрядить обстановку.        — Первый день, и уже так гоняют, ха?       — Ничего страшного, — девушка отчаянно пыталась сделать уверенный вид. — Медсестра, принесите капельницу, пожалуйста.       Воцарилось молчание, не особо волновавшее Цунаде, но явно причинявшее неловкость для Атсуко.       — А какой у Вас диагноз? — неожиданно поинтересовалась стажёр. Что же, любопытство не порок, решила Цунаде.       — Тяжелое похмелье, — ответила она, на что девушка отчего-то неловко засмеялась. Неужели думает, что Каге в отставке не может позволить себе выпить?       — Я не шучу, — предупредила Сенджу девушку, отчего та слегка замялась.       Она очень милая и чем-то напоминает Сакуру, когда та училась у неё, подумала Цунаде. Такая же неуверенная в себе в глубине души, но в ней сразу чувствуется природное упрямство и желание доказать свою силу. У Атсуко пока явно не выходило справиться с волнением, как бы она не старалась, и рука её сильно дрогнула, когда она поднесла иглу к руке Цунаде. Сенджу немного нахмурилась. Как бы ей не нравилась эта девушка, не в том она была состоянии, чтобы терпеть ненужную боль из-за чьей-то неопытности.       — Нет, деточка, я сейчас не в настроении, чтоб меня тыкали наобум, — снисходительно отозвалась она, забирая из рук девушки укол и ставя его себе сама. Куноичи Тумана явно расстроилась, но что поделать, зато она получила дополнительную мотивацию на то, чтобы стать самоувереннее и твёрже, решила про себя Цунаде. Жестом руки она попросила Атсуко выйти и, смешно насупившись, девушка покинула палату.       Цунаде в тишине и спокойствии лежала на кушетке, довольная тем, что решила прийти в больницу и не мучиться дома. Всё же она немного скучала по атмосфере госпиталя: снующие повсюду медсёстры, переживающие за пациентов, до смерти напуганные стажёры, боящиеся допустить ошибку, и, конечно, врачи, по лицам которых видно, какой груз ответственности они несут на себе. Её посетила мысль, что надо бы заглядывать сюда почаще. Пожалуй, она даже заберёт завтрашние операции Сакуры себе, заодно заставит ученицу пойти домой и отдохнуть. От Цунаде не укрылось то, что когда Саске вновь ушёл из деревни после их скорой свадьбы с Сакурой, её ученица полностью погрузилась в работу, будто боясь оставаться наедине со своими мыслями.       «Всё не может признать, что её замужняя жизнь не удалась.»       Вытащив иглу, Цунаде встала с кровати и решила прогуляться по больнице и посмотреть на операции. Потратив на это пару часов, она уже собиралась было уходить, как вдруг, проходя мимо столовой, заметила Какаши и Сакуру, обедавших вместе. Конечно, не было ничего необычного в том, что тренер с ученицей решили вместе поесть и обменяться новостями, но интуиция Цунаде подсказывала ей: что-то всё равно было не так. Приглядевшись к ним повнимательнее, она вдруг подумала, что взор, который Хатаке обратил на её ученицу, был слишком участливым и заинтересованным для Какаши, которого она знала. Да, Цунаде была прекрасно осведомлена о характере этого паршивца. И знала, что при обычном разговоре с другими взгляд у Какаши обычно слегка отрешённый и рассеянный, если только дело не касается миссии или дел деревни. И очень маловероятно то, что Сакура ему сейчас втирает про политические события Конохи.       Тут они вдруг оба засмеялись, и совсем на мгновение Цунаде заметила умиление, скользнувшее во взгляде Какаши. Сакура громко хохотала с закрытыми глазами, Хатаке же тихо посмеивался и явно любовался смехом девушки.       Сенджу не удержалась и тихо присвистнула. Такой поворот событий она никак не ожидала. Ах, Хатаке Какаши, втюриться в собственную ученицу! И как ты это допустил?       Хотя, стоило признать, что из этих двоих пара вышла бы лучше, чем из Саске и Сакуры. Она не питала ненависти или неприязни к Учихе, понимая, что тому не слабо досталось от жизни, но всё равно не хотела, чтобы Сакура была с ним. Переживания и страдания — вот на что он постоянно обрекает её ученицу, считала Цунаде, и ей это не нравилось. Она любила девушку как собственную дочь, которой у неё никогда не было, и видеть то, как Сакура упивается своей безнадёжной мечтой о крепкой семье с Саске было жалким зрелищем. Сакуре ведь нужно немного, думала Цунаде: муж рядом, уютный домик и детишки под боком. С Саске же она этого не получит, он и через пятьдесят лет не вернётся в деревню, и Цунаде была в этом уверена.       И всё же, паршивец Хатаке! Как и когда его угораздило влюбиться в её ученицу? И почему он молчит?       Цунаде бы могла не подавать виду, что догадалась о пылких чувствах Хатаке, но это было бы чересчур скучно. Она решила переговорить с ним наедине и отправилась в резиденцию, где спокойно ждала его прихода, удобно устроившись в офисе на его диване. Она уже заранее предвкушала своё веселье, когда Какаши начнёт уворачиваться от её допроса и делать вид, что не понимает, о чём идёт речь.       Цунаде, на первый вид простодушная и несерьёзная, всё же провела немало времени в позиции Хокаге, и успела за это время полностью изучить характеры своих подчинённых, в частности Какаши Хатаке, которого знала ещё с детства, когда тот был невыносимым сорванцом и умудрялся часто действовать ей на нервы своим противным характером. Поэтому она не могла не воспользоваться шансом подтрунить над паршивцем и позабавиться его реакцией.       У неё было время, чтобы продумать свои слова и, когда вошёл Какаши, она с предвкушением усмехнулась.       — Цунаде-сама! Какая приятная встреча, — мягко поприветствовал саннина Хатаке, едва войдя в свой офис. — Чем обязан такой чести?       Дабы усыпить его бдительность, целый час Цунаде с самым серьёзным видом обсуждала с ним дела деревни и планы на будущее Конохи, хотя забила на всё это в ту же самую минуту, как сложила свои полномочия Хокаге. Когда же она плавно подвела речь к нынешней программе обучения Сакуры, Цунаде с самым невинным видом обрушила на Какаши свой вопрос:       — Почему ты не сказал ей о своих чувствах до того, как она выскочила замуж?       Ни один мускул не дёрнулся на его лице, но она заметила, как Какаши слегка сжал челюсть под своей маской.       — Не понимаю о чём Вы, — с не менее невинным видом ответил Хатаке.       Ну уж нет! Так легко ему не отделаться!       — Если бы ты подсуетился и сказал ей раньше, она бы выбрала тебя, — напирала она, не сводя своего внимательного взгляда с мужчины, который серьёзно посмотрел на неё в ответ; понимая, что увернуться от ответа она ему не даст, Какаши решил выбрать другую тактику отхода.       — Цунаде-сама, я ведь слишком стар для неё, не находите? — Хатаке напустил на себя весёлый вид, явно стараясь перевести всё в шутку.       — Не смеши меня, Какаши! — расхохоталась Цунаде. — Да, Сакуре двадцать, но ведь твой психологический возраст тянет лишь на шестнадцатилетнего извращенца.       — Ну Вы это чересчур хватили, — начал было Какаши, но она его тут же прервала:       — А не ты ли вечно разгуливаешь с извращённой книгой Джирайи? А то, как я получала жалобы от жителей деревни на то, что ты украл их сковородки, когда устраивал гонку по деревне с Гаем? И не ты ли весь день притворялся другим человеком и подначил свою команду веселья ради забраться в архивы Анбу, играя на их желании увидеть тебя без маски?       — Я учил их командной работе!       — Ой, не пудри мне мозг, ты забавлялся от скуки — вот, что ты делал! — отмахнулась Цунаде.       — У меня неординарные методы…       — А твоё дзютцу тысячелетней боли, которое ты использовал на Наруто на первой тренировке, тоже один из твоих неординарных методов?       Какаши стушевался; он и не думал, что Цунаде было известно об этом. Сенджу же весело ухмыльнулась: Сакура однажды со слезами от смеха во всех красках рассказала о той памятной тренировке. Хатаке сдался и вздохнул, скрещивая руки.       — Ладно, порой я веду себя незрело.       — Порой ты ведёшь себя как ребёнок, называй вещи своими именами, — заявила Цунаде. — Так что возраст совсем не помеха вашим с Сакурой отношениям.       — У меня нет и не будет никаких отношений с моей ученицей, — вновь вернулся к отрицанию Какаши.       — Она тебе ученицей толком и не была, — тут же заметила Цунаде, с напором продолжая. — Всем приёмам ведения боя и лечения она научилась у меня, если ты вдруг забыл.       — Что Вы хотите от меня услышать, Цунаде-сама? — устало произнес Хатаке, не понимая, к чему вообще этот разговор. — Хотите, чтобы я пошёл и отобрал её у Саске?       — Хочу, чтобы ты прекратил стыдиться своих чувств и прекратил себя за них винить, — уже чуть мягче сказала Сенджу, снисходительно смотря на мужчину. Как-никак Какаши тоже был ей дорог, и ей хотелось видеть его счастливым. — Знаешь, я бы предпочла, чтобы она была с тобой, а не Саске.       — Так Вы на моей стороне? — усмехнулся он: к нему вернулась прежняя шутливость.       — Я на стороне Сакуры, — серьёзно подвела итог Цунаде. Она встала с дивана и уже направлялась к выходу, когда Какаши вдруг спросил:       — Неужели по мне так заметно? Шикамару тоже догадался.       Цунаде хитро улыбнулась: под конец он всё же признался в своих чувствах, даже если и не прямо. Она не смогла сдержать победной ухмылки: хорошо, что она стоит к нему спиной, и он не видит.       — Шикамару умный парень и каждый день находится у тебя под боком, я бы удивилась, если бы он не догадался, — успокоила она Какаши. — А я знаю тебя как облупленного, поэтому быстро поняла.       Видя, как Хатаке нахмурился, Цунаде рассмеялась.       — А что ты хотел? Это и есть любовь, даже тебе её не скрыть. Не переживай, я уверена, что другие и не подозревают, — немного смягчилась и решила успокоить его она. — Если только я им случайно не разболтаю, — не выдержав, добавила Цунаде и рассмеялась, подмигнув на прощание Какаши, который устало вздохнул, закрывая руками лицо.