Одиночество вдвоём

Und morgens muss ich lächeln Weil mich deine Küsse wecken Und dann merk ich, es ist leicht Weil dir so wenig reicht Du gibst mir Zeit Und dann denk ich, dass es vielleicht, vielleicht Für immer so bleibt

      Сакура лениво разлепила глаза, машинально выключая будильник, и заворочалась на кровати, пытаясь заставить себя встать. Взгляд её зацепился за мирно спящего рядом Хатаке, и она смачно закинула свою руку на его лицо, отчего тот издал недовольный вздох и приоткрыл глаза.       — Зачем по лицу, ещё и так сильно? — проворчал он, переворачиваясь на другой бок подальше от девушки.       — Случайно, — усмехнулась Сакура. На самом деле она врала: каждое утро, просыпаясь раньше своего парня, она чувствовала досаду из-за того, что он может позволить себе спать дальше, поэтому сделала себе традицией будить его вместе с собой, хлопая рукой по лицу. Правда, Какаши всё равно не вставал: он хвалил Сакуру за её ответственность, которая заставляла её приходить на работу в восемь утра, но сам этой идеей не вдохновлялся. Заявлялся он на работу обычно к обеду, если только Шикамару или Шизуне не приходили к нему в квартиру лично, чтобы напомнить о важных утренних встречах.       «Шестой Хокаге, дамы и господа, » — ухмыльнулась про себя Харуно, вставая с кровати. Бросив взгляд на сонного мужчину и невольно заглядываясь на его черты лица, она не удержалась и, наклонившись, поцеловала его в губы, отчего Хатаке слабо улыбнулся.       — Удачи тебе на работе, — сонно отозвался он. — Зубы почистить не забудь, воняет жутко.       — Засранец! — возмутилась Сакура, пихая его в бок, на что он промычал что-то невнятное и накрылся одеялом. Она же потормошила его в качестве мести за нелестные слова, но, не дождавшись его реакции, пошла собираться. Харуно поленилась принимать душ, надеясь, что голова не выглядит жирной, и решила сразу приступить к готовке завтрака, одновременно решая, что ей сегодня надеть. Вытащив молоко из холодильника, она потянулась за хлопьями на верхней полке кухонного шкафа, когда вдруг услышала резкий крик за своей спиной:       — Сразимся!       Сакура вскрикнула от неожиданности, резко дёрнувшись, отчего хлопья в её руке рассыпались из коробки по полу.       — Шаннаро! Серьёзно? Снова?!       Она в бешенстве обернулась на застывшего в ожидании её ответа довольного Гая. Харуно не уставала удивляться, как человеку с больной ногой удавалось двигаться так бесшумно и быстро. В первый раз он застал её врасплох ночью, когда она собиралась ложиться спать и выключила настольную лампу. Она едва не поседела, когда, поставив книгу на тумбу, вдруг услышала зычный призыв «Сразимся» прямо из-под кровати. Во второй раз он застал её, когда она принимала ванную при свечах, но стоило сказать, тогда Гай ошибочно счёл, что купается Какаши (Сакуру это объяснение не успокоило, а только напрягло ещё больше). Девушка нежилась в ванной при расслабляющей музыке, когда дверь вдруг резко открылась и в ней объявился полный энтузиазма Гай с криком: «Сразимся!». Какаши посмеивался, говоря, что крики Гая и Сакуры в тот момент были слышны в другом измерении. Даже если благородный зверь Конохи тогда не увидел ничего интересного благодаря густой пене, в которой купалась Харуно, он всё равно жутко смутился и извинялся перед девушкой при каждой встрече, и на некоторое время прекратил звать её на бой, что было особенно на руку Сакуре, которая, наконец, могла расслабиться. Однако теперь, в гневе взирая на решительно настроенного Гая, твёрдо стоящего на двух руках, и на рассыпанные по полу хлопья, Харуно осознала, что чувство вины сенсея, видимо, уже прошло.       — Тренировка с утра никогда не будет лишней!       — Гай, серьёзно, снова? — послышался сонный голос Какаши, стоявшего в дверях и с сожалением оглядывающего беспорядок на кухне. — Иди на работу, Сакура, я сам тут приберусь.       Сакура вздохнула, безнадёжно посмотрела вновь на Гая, осуждающе качая головой, затем пошла к себе в комнату одеваться, решая позавтракать в больнице. Какаши проводил её взглядом и затем устало посмотрел на друга.       — Гай, пора прекращать…       — Слушай, теперь тут в квартире не один, а два соперника для боя, и как я могу это игнорировать?       — И тем не менее…       Какаши был прерван громким криком Сакуры из другой комнаты. Приказав Гаю оставаться на месте, он поспешил в спальню, где увидел, что Харуно со злостью смотрит в свой шкаф.       — Это были мои любимые туфли! Ты хоть знаешь, сколько они стоят?!       — Знаю только то, что их очень приятно жевать, — отвечал ей самодовольный голос Паккуна. Собачка вальяжно развалилась в шкафу, и рядом с ней лежали безнадёжно испорченные туфли Сакуры.       — Паккун, я же просил без предупреждения не заявляться, — вздохнул Хатаке, подходя к мопсу и беря его на руки, но собака не выказала никакого сожаления за свой поступок.       — Выйдите все, мне надо переодеться, я сейчас опоздаю! — Харуно была в бешенстве: совсем не так она хотела начать свой день. Она поспешила вышвырнуть своего парня и его собаку из комнаты, чувствуя, как вот-вот взорвётся. Хатаке не сопротивлялся, понимая, что лучше не подливать масла в огонь, и предупредительно закрыл мопсу рот, зная привычку Паккуна доставать Сакуру.       Харуно же вздохнула, закрывая дверь и наконец получая хоть минуту тишины. Вот же дурдом! Она сдула чёлку с лица и сняла верх пижамы, когда вдруг увидела тень в окне.       — Рокудайме-сама… О, ками-сама, — Шикамару тут же стал пунцовым, увидев полуголую Харуно в спальне, и поспешил исчезнуть. Сакура же в третий раз за утро пронзительно закричала, суетливо надевая футболку и опуская шторы.       — Ты в порядке? — донёсся обеспокоенный голос за дверью. Какаши неловко топтался в ожидании ответа, как вдруг Сакура со всей силы пнула ногою дверь, отчего та слетела с петель, и разъярённым шагом пронеслась мимо Какаши к выходу из квартиры. Хатаке так и застыл на месте с Паккуном в руках, с сожалением глядя на перекошенное лицо его девушки, её растрепанные волосы и криво застёгнутые пуговицы на кофте.       — Утро у неё явно не задалось, — заметила наблюдательная собачка, усмехаясь.       — Не дом, а проходной двор! — заорала Харуно в ответ, грозно размахивая руками.       — Срази…       — НЕТ! — она хлопнула дверью, уходя на работу.

***

      Тен-Тен зажмурилась от падавших на лицо лучей солнца и разомкнула глаза, понимая, что утро уже настало. По привычке она сразу взглянула на кроватки детей, которые они с Неджи перетащили к себе в спальню, и её сердце предательски ухнуло, когда она заметила, что детей нет. У неё спёрло дыхание, и она тут же выскочила из спальни в коридор, полным ужаса голосом позвав близнецов:       — Хиро! Хито!       — Всё хорошо, — Неджи с детьми на руках тут же прибежал к ней, чтобы поскорее её успокоить. — Они проснулись раньше, и я покормил их смесью, всё в порядке.       Тен-Тен с облегчением выдохнула, прижав руки к груди и согнувшись пополам.       — Прости, я знаю, что прошёл уже месяц, но этот страх…       — Я понимаю, — Неджи подошёл ближе к жене. — Но не переживай, я сам несколько раз за ночь просыпаюсь, чтобы проверить их, а затем и округу просматриваю бьякуганом.       — Это и успокаивает, и заставляет тревожиться, только уже за тебя, — Тен выпрямилась и взяла одного из близнецов себе на руки. — Неджи, ты же не можешь так постоянно…       — Могу, — Хьюга серьёзно взглянул на жену. — Не переживай ты так, я вас защищу.       Тен-Тен замялась, понимая, что муж всё ещё чувствует вину за тот случай, и она подумала, что было бы хорошо обсудить с ним это наедине. Но в последнее время всё, о чем они разговаривали с мужем, было физическое состояние их детей и их безопасность. Они внимательно приглядывали за близнецами, внутри себя боясь, что метка могла ослабить здоровье Хито, и неосознанный страх занимал все мысли.       Вдруг раздался громкий стук в дверь, и оба супруга напряглись, а Хьюга же сразу активировал бьякуган, проверяя гостя.       — Хината-сама, — отчитался он, после чего Тен-Тен заметно расслабилась и пошла открывать дверь.       Хината в последнее время часто их навещала, шутя, что Боруто нужно проводить больше времени с братьями, а на деле переживая за кузена и подругу, понимая, что они всё ещё не оправились после произошедшего с Хито. Она ненавязчиво наблюдала за тем, как её брат вместе с отцом и сестрой наводят порядок в клане — благо, теперь все придерживались курса перемен, и для всех других Неджи вновь стал эталоном сдержанности и благоразумия. Все, кто был замешан в бунте, были по справедливости наказаны, Неджи и Ханаби начали активно формировать блок единомышленников и союзников внутри клана, стараясь быть в курсе всего, что происходит, а Ичиро смог стать им помощником, докладывая о всех слухах в клане. Да и Хьюга после снятия печати наконец-то почувствовали долгожданную свободу и равенство, и многие смогли оставить горечь и неприязнь к власти клана позади. Хиаши и Неджи на общем собрании вслух объявили о новых устоях клана и подчеркнули, что эти законы должны соблюдаться всеми: различий между главной и побочной ветвью больше не было, и все перед законом были равны. Всё равно требовалось много переговоров, доработок, ухищрений, но все чувствовали, что клан наконец-то стоит на верном пути, во многом потому что конфликты внутри самого правления были наконец-то исчерпаны, и недомолвок больше не было.       Всем казалось, Неджи быстро взял себя в руки, и в этом трудно было усомниться, глядя на его активное и уверенное участие в делах клана, но Хината слишком хорошо знала брата и, внимательно наблюдая за ним и Тен-Тен, поняла, что им всё ещё тяжело.       — Я принесла пирог, — мягко объявила она, и Тен настороженно взглянула на неё, с подозрением прищурившись.       — Ты ведь одна его готовила? Уверена, что он не отравлен?       — Тен-Тен-сан!       — Тен-Тен, — предупредительно вставил Неджи. — Не переживай ты так. И всё же, Хината-сама… Вы правда уверены, что с пирогом всё в порядке?       — Ну да, — едва ли не заплакала Хьюга, в чьих кулинарных способностях впервые усомнились. — Я бы не стала травить брата!       — Нет, не вы, — поспешил объясниться Неджи, жутко смутившись. — Просто вдруг во время готовки вы отвлеклись, и кто-то пробрался на кухню, добавляя что-то опасное в тесто…       — А может, они добавили яд уже в готовый пирог, — продолжила догадку Тен, и муж с согласием закивал головой.       — Нии-сан, Тен-Тен-сан, вы преувеличиваете, — осторожно прервала их паранойю Хината, с сожалением глядя на свой пирог: видно, его никогда не попробуют. — Если вы так переживаете из-за обычного пирога, то, возможно, у вас проблемы? — медленно и с опаской сказала Хьюга, на что Неджи и Тен-Тен лишь усмехнулись, махнув рукой.       — Хината, у тебя паранойя, мы ведь не просто так переживаем, у нас всё под контролем! — демонстративно усмехнулась девушка, и Неджи поддержал её кивком и кривой ухмылкой.       Вдруг Хито, спавший на руках отца, негромко кашлянул, и Тен испуганно взглянула на мужа.       — Неджи…       — Немедленно иду в больницу, — отчитался Хьюга и, прежде чем Хината успела отреагировать, уже выбежал из дома с ребёнком в руках.       — И всё же, Тен-Тен-сан…

***

      Какаши потратил всё обеденное время, в очередной раз устанавливая дверь в комнату Харуно и лениво раздумывая о том, что живя с ней под одной крышей уже больше месяца, он привык к вспышкам её гнева и уже не чувствовал досады, когда она со злости что-то ломала. В первое время он пытался отчитывать её или контролировать её гнев, но со временем смог принять эту черту её характера и старался не доводить её лишний раз (Паккун и Гай его тактики не придерживались). Помимо этого, он купил Харуно отдельные шкафы и даже оформил пустующую в доме комнату под её спальню, где девушка творила всё, что ей вздумается, тем самым прекращая споры о том, в каком порядке должны лежать вещи. Он привык и к другим её странностям: к тому, что она каждое утро любила «нечаянно» хлопать его по лицу после того, как проснётся, к тому, что она может заснуть в самом неподходящем месте: за столом, на диване; один раз, когда она особенно сильно вымоталась на работе, он обнаружил её спящей в углу прихожей — в таких случаях он просто относил её на кровать в спальную. Он даже смог привыкнуть к несметному количеству волос, которые Харуно оставляла за собой повсюду (иногда после мытья полов Хатаке искренне недоумевал, как Сакура ещё не облысела).       Ему было легко свыкнуться с её привычками, ведь он видел, что и Харуно старалась понять его заморочки и придерживаться их. К примеру, он заметил, что она пыталась сдерживать злость, когда он не слушал её, слишком занятый чтением «Приди, приди, рай». Про себя он также отметил, что она начала уважать его правила насчёт чистоты в доме, переняв его привычку убирать в кухне сразу после готовки, а теперь старалась ужиться с нинкенами и Гай-сенсеем — постоянными незваными гостями в их квартире. Даже если и возникали ссоры или трения, и Какаши, и Сакура осознали, что секс был лучшим решением — после хорошего секса уже не имело значения, кому мыть посуду.       Какаши удовлетворённо улыбнулся, наконец-то заканчивая установку, и, выпрямившись во весь рост, начал открывать и закрывать дверь, проверяя, правильно ли она стояла. Открыл, закрыл, открыл, закрыл, открыл… Как вдруг перед ним в дверном проходе из ниоткуда объявились улыбающиеся Сакура и Гай, весело раскинувшие руки:       — Сразимся!       Какаши застыл на секунду, ошарашенно глядя на решительно настроенного друга и растрёпанную Сакуру с сияющими глазами, которые всё не опускали руки в ожидании его ответа. Он поспешил закрыть дверь, надеясь, что ещё не поздно от них отвязаться, но Гай предупредительно просунул в проём руку, заставляя Хатаке тут же остановиться, и быстро начал докладывать:       — Я пришёл к Сакуре в больницу…       —…И я всё же согласилась сразиться, надеясь, что от меня отстанут, к тому же, я пораньше освободилась от работы… — пожала плечами Харуно, задорно продолжая речь Гая.       — И ей понравилось!       — Давно я не практиковала тайдзютцу! — она довольно улыбнулась, — Гай-сенсей научил меня одному приёму…       — И мы с ней решили, что ты давно не тренировался! — с нетерпеливым энтузиазмом воскликнул Гай, призывно вытянув руку в боевом жесте, и Какаши обречённо вздохнул: их дуэт его доконает в один день! Сакура же резво подскочила к нему, положив руки на его плечи и толкая его в сторону выхода; Гай же бодро пошёл рядом, слегка прихрамывая.       — Может, джанкен-джанкен? — с надеждой спросил Хатаке, но Сакура и Гай синхронно покачали головой, продолжая вести его к выходу. — Слушайте, мне надо на работу…       — Нет, Сакура мне уже сказала, что у тебя сегодня была только одна встреча утром!       — А Сакура много чего говорит, я вижу, — с недовольством отметил Хатаке, на что Харуно, подталкивавшая его сзади, лишь хмыкнула.       — Она ещё сказала, что ты на самом деле очень скучаешь по нашим соревнованиям! — Гай довольно улыбнулся, а Какаши повернулся и бросил на Сакуру отчаянный взгляд, ясно кричавший «за что?».       — За мои испорченные туфли, — одними губами прошептала Харуно, мстительно скалясь, и, вытолкнув его из квартиры, закрыла за ним и Гаем дверь и довольно улыбнулась: квартира в её распоряжении на весь вечер! Она тут же приняла душ после выматывающей тренировки, затем вытащила чипсы из шкафа для перекуса и теперь стояла в раздумьях перед полкой с книгами Какаши — ещё одна черта, которую она любила в своём парне, заключалась в том, что он был заядлым книголюбом, как и она. Быстро выбрав подходящую книгу (они были удобно рассортированы), Харуно вдруг подумала, что для идеального вечера, как ни странно, не хватало лишь Какаши, и она уже жалела о том, что самолично спровадила его из дома.       Она решила надеть одну из футболок Хатаке, надеясь, что это поможет унять внезапно возникшую тоску по нему, но, не найдя на своей полке свою любимую тёмно-синюю футболку (она больше всего пахла им), Харуно решила, что он забрал её себе. Она заглянула в его шкаф, где вещи были аккуратно сложены в ровную стопку, и принялась осторожно рыскать в поиске нужной вещи, которой нигде не было. В итоге она нацепила на себя другую футболку Какаши и уже собиралась было закрывать дверцу шкафа, когда заметила что-то синее в дальнем углу нижней полки. Она аккуратно выудила эту вещь, оказавшуюся темно-синими штанами, из кармана которых вдруг показалась маленькая коробочка.       Сакура приоткрыла рот, неосознанно потянувшись к коробке и вытащив её наружу.       «Мы не роемся друг у друга в шкафу, мы уважаем личное пространство друг друга и не трогаем личные вещи…», — словно мантру повторила она себе, силясь поставить вещь на место, но резким движением тут же открыла коробочку и в изумлении вздохнула, увидев кольцо.       Минут пять Харуно безмолвно пялилась на найденную вещь, не в силах противиться глупой улыбке на устах, когда до неё наконец дошло, что она испортила Какаши сюрприз. Поняв, что она натворила, она тут же судорожно начала прибираться в шкафу, радуясь тому, что почти не трогала вещи Хатаке. Несколько раз убедившись в том, что порядок вещей выглядит так же идеально, как и раньше, Харуно захлопнула шкаф, замечая, что сердце её билось как бешеное.       Сакура Хатаке!       К такому надо привыкнуть! Сакура начала нервно ходить по квартире, пользуясь тем, что у неё было время привести мысли в порядок и успокоиться. Она несколько раз бегала к шкафу Хатаке и вновь проверяла порядок вещей, убеждаясь в том, что её ничего не выдаст, и невольно скользила взглядом по тёмно-синим штанам в углу шкафа. Затем она начала наматывать круги по гостиной, всё ещё не веря своему счастью и совершенно не представляя, как притворяться спокойной рядом с Хатаке, пока он, наконец, не сделает предложение. Вдруг она услышала скрежет ключей в замке и, словно испуганный зверёк, быстро запрыгнула на диван, прихватывая с собой книгу, которую она вытащила с полки заранее, и уткнулась в неё лицом, пытаясь унять сердцебиение.       — Ты была права, я давно не тренировался, — послышался голос Какаши из коридора, и Харуно ещё глубже уткнулась в книгу, не поднимая глаз.       — Я слышал, как ты прыгала по квартире до моего прихода, всё в порядке? — с недоумением спросил он, останавливаясь перед ней, и Харуно испуганно расширила глаза, про себя проклиная острый слух Хатаке.       — Тренировалась, — пропищала она, затем прокашлялась и постаралась ответить увереннее: — Тренировалась вот.       — Тебе не хватило тренировки с Гаем? — усмехнулся Какаши, затем он вдруг удивлённо вздохнул, и Сакура напряглась, боясь поднимать на него глаза. — Сакура, на тебе футболка с моей полки? — настороженно спросил Какаши, и Харуно мигом покраснела, чуть ли не зарываясь лицом в книгу: как она могла забыть о такой явной улике?!       — Ты лазила на моей полке? — строго спросил он, и Сакура выдавила из себя неубедительное «нет».       — Сакура!       Она медленно подняла на него глаза, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, но Какаши впился в неё таким внимательным взглядом, читая все эмоции, написанные на её лице, что она тут же стушевалась. Харуно почувствовала, как предательски задёргался её глаз, и невольно сглотнула, когда Хатаке вдруг вздрогнул и покраснел. Шаннаро, он знает!       Хатаке же нахмурился, понимая, что его планы раскрыты, и, судя по испуганному лицу Сакуры, она поняла, что он знает. В комнате вдруг повисло неловкое молчание, и никто из них не знал, как её прервать, как вдруг Харуно, не выдержав напряжения и пристального взгляда мужчины, резко вскочила на ноги и невнятно крикнув то, что у неё запланирована встреча с Ино, рванула прочь из дома.

***

      — Это снова Хината-сама, а с ней Наруто и Боруто, — удивлённо заметил Неджи с активированным бьякуганом, недоумевая, зачем кузина и её муж решили навестить их во второй раз за день. Если только не…       Неджи схватил Хито покрепче в руках, отчего малыш недовольно захныкал, и бегом спустился ко входу, тут же раскрывая дверь и внимательно заглядывая в глаза Узумаки:       — Что снова случилось? — резко спросил он, готовый к бою, и Наруто с удивлением присвистнул:       — Ого, Хината была права, ты и впрямь сделался параноиком!       — Зачем пришли? — Хьюга немного расслабился, понимая, что никакой опасности нет.       — Похищаем ваших детей, даттебайо! — весело высказался Наруто, на что Неджи тут же нахмурился, машинально прижимая Хитоши ближе к себе.       — Наруто-кун, я же сказала, что рано ещё шутить!       — Прошло уже больше месяца, даттебайо!       — Что происходит? — Тен-Тен подошла к двери, услышав возню, и Хината с Боруто в руках вышла вперёд, торжественно объявляя:       — Этот вечер мы берём Хито и Хиро себе, а вы отдохните хоть пару часов.       Она произнесла это твёрдо, тоном, не терпящим возражений, и, пользуясь замешательством друзей, Наруто тут же юркнул внутрь дома:       — Давайте мне их вещички и коляску, мы дальше сами разберёмся!       — Тише, тише! — Неджи, придерживая Хито одной рукой, свободной схватил друга за шиворот и притянул к себе. — Не надо переживать на ровном месте, дети остаются с нами!       — Нии-сан! — Хината схватила брата за руку, заставив его отпустить Наруто и впилась в него пристальным взглядом. — Вам нужно отдохнуть хоть немного, иначе вы с ума сойдёте.       Неджи замялся, и Наруто удивился тому, что упрямый и своевольный Хьюга прислушался к младшей сестре. Он поспешил помочь жене:       — С ними будут Хината и я, а Сакура постоянно будет на связи. Слушай, даже если Кагуя нападёт, наша компания отобьётся, даттебайо!       — Кагуя? — встрепенулась Тен-Тен, и Хината поспешила положить руку на её плечо, бросая укоризненный взгляд на мужа:       — Откуда ей взяться? — улыбнулась она, стараясь успокоить девушку. — Всего лишь пару часов, если что-то пойдёт не так, мы тут же вам позвоним.       — Что может пойти не так с лучшим медиком Конохи, будущим Хокаге и принцессой Хьюга? — завуалированно выразился Узумаки, хлопая Неджи по плечу. Еле как отобрав Хито и Хиро у всё ещё сомневающихся друзей (Тен-Тен оказалась настойчивой, Наруто пришлось едва ли не вырвать Хироши из её рук), Узумаки тут же вышел с детьми на улицу, не давая друзьям времени, чтобы очнуться и оспорить их с Хинатой решение. Хината же, всучив в руки Неджи крохотного Боруто, быстро прошлась с Тен по дому, собирая вещи близнецов, и, захватив в конце сына, испарилась из дома так же быстро, как и её муж.       — Думаешь, они правы? — Неджи в лёгкой растерянности смотрел на дверь, всё удивляясь тому, как быстро чета Узумаки скрылась с их детьми. Тен-Тен же вдруг в отсутствие детей осознала, что в последнее время глаз не сводила с близнецов, подмечая мельчайшие изменения в их внешности, но ни разу не обратила такого же пристального внимания на мужа. Теперь же она ясно заметила тёмные круги под глазами её благоверного и бледность его лица. Он всё так же обеспокоенно смотрел на дверь, будто готовый тут же сорваться с места и возвращать детей. Тен устало вздохнула и подошла к нему ближе, прижимаясь щекой к его спине и крепко его обнимая.       — Они правы, Неджи, нам нужно расслабиться.       Хьюга вывернулся из её объятий, поворачиваясь к ней лицом и тоже подмечая её утомленность. Он слегка нахмурился, понимая, что у Тен-Тен не было возможности отдохнуть после больницы, а затем с лёгким удивлением осознал, что они с ней давно не оставались наедине.       — Мы можем сходить в ресторан или принять вместе ванную? — Хьюга криво улыбнулся, заправив прядь девушки за ухо, и та решила подыграть ему, прижавшись к нему ближе и властно положив свои руки на его спину.       — Или мы можем остаться дома и… — она прошептала это в его губы, и Хьюга тут же страстно поцеловал её, мигом распуская её волосы и зарываясь в них рукой. Небрежно отшвырнув резинки на пол, он обхватил руками её лицо, жадно притягивая его к себе.       — Тен… я… я… — он часто задышал и внимательно посмотрел ей в глаза. — Может, вместо этого немного поспим?       — Ох, слава Ками-сама, — с облегчением выдохнула девушка, тут же отстраняясь. — Не помню, когда в последний раз спала по-человечески.       Она подобрала резинки с пола, завязывая волосы в две косы и довольно направилась в спальную, предвкушая предстоящий сон. Но проходя мимо пустующей детской, Тен-Тен вдруг застыла на месте, с ноющим чувством в груди оглядывая комнату, в которую уже давно не заходила. Она даже попросила Неджи перенести кроватки детей в спальню, не находя в себе сил находиться в детской, в которой на неё напали и забрали детей. Тен думала, что когда-нибудь сможет забыть и преодолеть неприязнь к этой комнате, но недавно, вновь зайдя сюда, чтобы передать Хинате вещи близнецов, она поняла, что вряд ли когда-нибудь забудет тот страх и отчаяние, которое она испытывала в тот момент.       — Неджи, — она резко обернулась на мужа, устало плетущегося сзади, и тот остановился, вопросительно посмотрев на неё. — Давай переедем.       — Мы минуту назад только говорили о сексе, потом решили поспать, а теперь переезжаем? — он протёр глаза, с непониманием глядя на жену.       — Подумай сам, — Тен-Тен взяла его за руку. — Ты мне рассказывал, что мёртвое тело твоего отца привезли сюда… Здесь ты рос в одиночестве, проходил свою реабилитацию, здесь тебя отравили, а в этой самой комнате меня лишили сознания и похитили наших детей…       Глаза Тен-Тен лихорадочно блестели, и Хьюга инстинктивно сжал её руку сильнее, стараясь её успокоить.       — Нам нужны перемены, Неджи, хорошие перемены! Так почему бы нам не переехать? Ближе к Ханаби, например? Я знаю, что тебе не стоит переезжать за пределы поместья Хьюга, но мы можем построить аккуратный домик и на этой территории, верно? Этот дом слишком большой, и в последнее время мне здесь…       — Неспокойно, — закончил за неё Хьюга, будто по-новому оглядывая дом, в котором он жил с детства. Он бы никогда не подумал, что ему придётся покинуть это место, ведь несмотря на плохие воспоминания, это всё ещё был дом, где прошло его детство с отцом, где была его первая совместная ночь с Тен-Тен, где они с Тен готовились к появлению детей…       — Мы создадим новые воспоминания, светлые и весёлые, в новом доме! Хиро и Хито подрастут и не будут знать, что в их детской когда-то едва не убили их мать, а на кухне едва не умер их отец, — Тен с горечью поджала губы, и Неджи внимательно взглянул на неё.       До инцидента с Хито, он так сильно погрузился в семейную рутину, что почти умудрился забыть, как на самом деле дорожит женой. Его голова была вечно забита мыслями о предстоящих миссиях, о проблемах клана, о детях, и в итоге он почти не думал о Тен-Тен, чьё присутствие для него воспринималось уже как данность. Но когда он едва не потерял её и сына, Хьюга будто очнулся, вновь осознавая, как сильно любит свою жену за то, что она всегда была рядом, несмотря ни на что, за то, что даже если они ссорились и злились друг на друга, она никогда не поворачивалась к нему спиной. Чувствуя подозрительность к соклановцам и постоянно проверяя, не замышляется ли новый бунт, лишь рядом с Тен-Тен Неджи мог расслабиться полностью, доверяя ей больше всех. И если ей будет спокойнее в новом доме, то Хьюга был готов построить ей его: это было лишь мелочью после всего, что она ради него сделала.       — Ты права, — он прислонился лбом к её лбу, и Тен привстала на цыпочки, довольно улыбаясь. — Настало время для новых воспоминаний.

***

      — Я приготовил тебе ужин, — Сай довольно улыбался, помогая беременной Ино сесть за стол. — Здесь салат, первое, второе, и пирог в духовке на подходе.       — Спасибо, дорогой, — зарделась Яманака, с гордостью оглядывая заботливого мужа, который с той же довольной улыбкой продолжал:       — Вначале я думал, что хватит одного салата и второго, но в последнее время ты кушаешь, как…       — Сай, знай, когда остановиться, — сурово прервала его Ино, и юноша тут же кивнул головой:       — Веришь или нет, я чувствовал, что это будет лишним!       — Замечательно, — усмехнулась Яманака, и Сай, зная, как жене нравятся подобные нежности, сел рядом, и, придвинув к себе суп, начал кормить её с ложки, отчего Ино благодарно ему улыбнулась. Заглядевшись на жену, Сай потянулся к её губам, как вдруг входная дверь с шумом отворилась, и на кухню бесцеремонно ворвалась Сакура.       — Ино, забери уже у неё ключи, — устало произнёс Сай, невозмутимо оглядывая тяжело дышащую сокомандницу, нервно глядевшую на него в ответ.       — Ино! — в голосе Харуно звучала паника, и Яманака вопросительно вскинула брови, затем с просьбой в глазах посмотрела на мужа, и тот обречённо вздохнул.       — Ухожу в другую комнату, — Сай с лёгкой укоризной посмотрел на Сакуру, покидая кухню, но та не обратила на это никакого внимания и, резко подбежав к подруге, схватила её за руку и сбивчиво прошептала:       — Какаши сделает мне предложение! — она рассмеялась и запрыгала на одном месте, а у Яманака ярко заблестели глаза.       — Ого, Сакура! — она встала с места и схватила подругу за плечи, радостно улыбаясь, правда, вскоре её лицо стало недоуменным. — Почему ты сказала, что сделает?       — Да, почему? — раздался спокойный голос Сая у двери, и подруги синхронно обернулись на него с раздражением во взгляде.       — Ты без всякого предупреждения заявляешься ко мне домой посреди вечера, так что у меня полное право участвовать в разговоре, не так ли?       — Справедливо, — неохотно признала Харуно, затем неуютно поёжилась. — В общем, я случайно нашла кольцо на полке Какаши…       —…Да-да, случайно…       — Заткнись, Сай! Я нашла кольцо и теперь знаю, что он собирается делать мне предложение.       — Он знает, что ты знаешь? — задумчиво поинтересовался Сай, и Сакура поджала губы, виновато опуская глаза.       — Да, он знает…       — Он знает, что ты знаешь! — с досадой воскликнула Яманака.       — Да! — вновь подтвердила Харуно расстроенным тоном.       — И ты знаешь, что он знает, что ты знаешь, — подвёл итоги Сай, и Ино прищурилась, стараясь поспевать за разговором. — И он знает, что ты знаешь, что он знает, что ты…       — Сай! Короче, все всё знают! — прервала его Ино, жестом руки прося его помолчать. — Все всё знают, но предложение так и не сделано! Отлично, Сакура, как всегда не по-людски!       Харуно вспыхнула, хмурясь: а кто виноват в том, что кольцо так неожиданно объявилось? Вспомнив, что она сама же и виновата, она всё же решила не спорить с Яманака и промолчала, отводя взгляд.       — И что теперь, ждёшь, пока он вернётся домой? — спросила Ино, и Сакура странно пискнула, неловко почёсывая затылок.       — Он уже дома, просто я так смутилась, что тут же убежала к тебе…       — Так дела не делаются! — возмутилась Ино, упёршись руками в бока и хмурясь. — Ты вечно убегаешь от неловких тем и разговоров, так не может продолжаться!       — Скажи, когда я хоть раз убегала? — с вызовом вскинула подбородок Харуно, в которой вновь проснулось её природное упрямство.       — Ты предпочитала не замечать чувств Наруто-куна, в детстве постоянно избегала Ли-куна, не буду говорить об остальных поклонниках, звавших тебя на свидание, — деликатно напомнил Сай, и Сакура покраснела от злости, сердясь на прямолинейность напарника и на то, что Ино рассказала ему все подробности её личной жизни.       — Вы! Вы! Невероятно! Вы…       — Она сейчас взорвётся, — весело заметил Сай, и Ино не сдержала улыбки, видя, как мужу нравится доставать бывшую сокомандницу.       — Вы замечательная пара, — вдруг успокоившись, сказала Сакура, и Яманака в изумлении на неё уставилась: она уже была готова выслушивать гневные вопли подруги.       — Вы говорите так, будто говорит один человек, — криво усмехнулась Харуно. — Это жутко раздражает, но в то же время ужасно мило. Типичная женатая пара!       — Хочешь так же? — Ино сжала руку подруги, и глаза Харуно сверкнули в предвкушении:       — Да!       — Тогда спеши к Рокудайме-сама и женитесь уже, — с улыбкой посоветовал Сай, демонстративно показывая на дверь. — И будь добра, отдай уже ключи от нашего дома, иначе нам придётся поменять замки.

***

      После короткого, но довольно ясного разговора с друзьями, Сакура, пообещав себе, что не станет смущаться и достойно примет последствия произошедшего, вернулась домой. Она уже приготовила себя к мысли, что Хатаке может решить сделать предложение позже, и в таком случае, ей придётся делать невозмутимый вид, пока нужный момент наконец не настанет. Если же Какаши сделает предложение сейчас, то ещё лучше: ей не придётся сдерживать свои эмоции. Тихо зайдя в гостиную, Сакура заметила Хатаке, молчаливо сидящего на диване и явно ожидавшего её. Увидев его меланхоличный и непроницаемый взгляд, Харуно вдруг поняла, что был и третий вариант, который она совсем не учла. А что если он вовсе и не собирался делать предложение или передумал? Поэтому и спрятал кольцо, не показывая ей? Она задохнулась от одной только мысли об этом, и, увидев унылый взгляд мужчины, лишь сильнее убедилась в том, что так оно и есть. Харуно в растерянности раскрыла рот и поспешила скрыться в своей комнате, совсем не желая разговаривать с Какаши.       — Сакура, да прекрати уже убегать! — сурово произнёс в конце концов Хатаке, отчего девушка застыла на месте и покраснела, понимая, что момент икс настал. — Ты вечно твердишь, что это я убегаю от проблем, но делаешь то же самое! Говоришь мне, чтобы я не лез в твои вещи, но тем не менее, с лёгкостью лазишь по моим полкам! Терпеть не можешь, когда прерывают твой сон, но каждое утро будишь меня вместе с собой!       Харуно ошарашенно вскинула брови, не понимая, почему это её вдруг начали отчитывать на ровном месте. Она скрестила руки на груди, готовая ссориться:       — Слушай, вообще-то…       — Пожалуйста, не перебивай, хотя бы на этот раз, — с нажимом заметил Хатаке и встал с дивана, небрежно засовывая руки в карманы своего домашнего трико, и Харуно вспыхнула. — Ты и так постоянно меня перебиваешь! Помимо этого, ты каждую неделю умудряешься что-то ломать, благодаря тебе я стал постоянным клиентом магазинов дверей и посуды! А ещё, за тебя надо постоянно бороться… с тобой! Ты такая упрямая, что…       Сакура уже сжимала кулаки, когда вдруг черты лица Какаши разгладились, и он мягко улыбнулся:       — Такая упрямая, что обманом привела меня на кладбище, где поговорила с моими друзьями и покойным отцом, — в его голосе проскользнула благодарность, и девушка беспомощно застыла, совершенно не понимая, к чему он это ведёт. — Ты сдружилась с моим надоедливым лучшим другом, зная, как он мне дорог, ты была рядом, когда мне было плохо, и даже если я пытался отстраниться от всех в моменты невзгод, твоего невероятного упрямства хватило, чтобы быть рядом со мной…       Он медленно подошёл к ней, присаживаясь на одно колено, и Сакура почувствовала, как бешено забилось сердце в её груди.       — Я потерял почти всех близких мне людей, и я привык к одиночеству, хотя всегда осознавал, что мне не хватает семьи… Но я давно уже свыкся с мыслью, что до конца жизни буду один. А потом я влюбился в тебя. И ты полюбила меня, и я иногда всё ещё не могу в это поверить… Сакура, ты стала моей семьёй… — Сакура тихо всхлипнула, прижимая руки к груди и глупо улыбаясь, пока Какаши подбирал слова, глядя на неё снизу вверх. — Станешь ли ты моей семьёй официально? Выйдешь ли ты за меня?       Она встряхнула руками, счастливо вздыхая и улыбаясь Какаши.       — Худшее предложение в мире! — вдруг посерьёзнела она в один момент, и Хатаке напрягся, вопросительно на неё посмотрев. — Так отчитал меня вначале, что я аж опешила!       — Забыл упомянуть, что ты ещё бываешь мстительной, — заметил он, терпеливо глядя на неё в ожидании ответа, стоя на одном колене. — Сакура, если бы ты только знала, как тяжело ждать ответа! Тут даже мои нервы не выдержат, так что если решила меня помучить…       — А вот и помучаю, знаешь, как было неприятно вначале, и вообще… — Харуно вдруг громко рассмеялась, махнув рукой и закрывая руками глаза, — Я не могу так, не могу! Ну конечно, я скажу «да»! Да! Да! — она расхохоталась, запрыгав на месте от счастья, и Хатаке порывисто встал с колена, тут же целуя её в губы и тоже смеясь. Сакура вытянула руку, всё подпрыгивая от предвкушения.       — Сакура, я не могу… Ну не прыгай хоть секунду… Сакура! — он беспомощно улыбнулся, и девушка постаралась застыть на месте, давая ему возможность надеть кольцо.       — Оно… Оно идеальное! — со слезами на глазах выдохнула она, сияющими глазами глядя на кольцо. Вдруг её рот округлился, и она замахала руками, стараясь привести мысли в порядок:       — Надо рассказать родителям и бабуле… Наруто нужно сказать лично! А свадьба? — она вдруг озабоченно посмотрела на Хатаке, и он усмехнулся, видя её искренний энтузиазм.       — Будет большая, как ты и хотела.       Сакура вскинула руки, издавая странный возглас счастья, отчего Какаши засмеялся, затем она суетливо начала наматывать круги по гостиной:       — Нужно будет позвать всех гостей, написать Цунаде-сама, найти место для проведения, — она заламывала руки, перечисляя всё необходимое, потом застыла на месте, словно вкопанная, и внимательно взглянула на Какаши, стянувшего маску и со смехом наблюдавшего за своей невестой, которую разрывало от эмоций.       — Это всё подождёт, — широко улыбнулась Сакура. — А вначале… — она приблизилась к Какаши, стянув с него водолазку и чувственно положив руки на его грудь, и Хатаке слегка вздрогнул от холодных прикосновений. Он же в свою очередь зарылся руками в её волосы и мягко прошептал в её ухо:       — Так что же вначале, Сакура Хатаке?       У Сакуры даже пошли мурашки от счастья, и она крепко обняла своего жениха, зарывшись в его плечо.       — Задавишь ведь…       — И пусть, — счастливо прошептала она, поднимая голову, чтобы слиться с ним в поцелуе.