Одиночество вдвоём

Тен-Тен казалось, что вся комната застыла во времени, когда она подошла к двери палаты Неджи и сквозь прозрачное маленькое окошко на двери увидела, где он стоял. Усилием воли заставив себя выйти из оцепенения, она затем так же сдержала резкий порыв раскрыть с размаху дверь и броситься на него, оттаскивая его от окна. Но она знала, что её любое неверное слово или шаг сделают непоправимое. Она затаила дыхание и, молясь всем богам, которых она знала и которых, как назло, было так мало, она осторожно приоткрыла дверь, бесшумно, аккуратно, но он тут же чуть поднял голову, почувствовав её присутствие. Он стоял, скривившись, спиной к ней, на подоконнике: худющий, с растрёпанными длинными волосами ниже пояса, в ненавистном ему больничном халате. — Пришла отговаривать? — ядовито спросил он. Ей вдруг стало так обидно, так злостно и больно, что она еле взяла себя в руки, чтобы не начать кричать, и вместо этого сквозь зубы процедила: — Да нет, давай же, сделай это, скинься, зря ведь мы все ждали тебя больше месяца. Зря я ведь и днём и ночью от тебя всё это время не отходила, верно? Ну, давай, скинься! Она сама не поверила тому, что сказала, и в ужасе расширила глаза, пытаясь осознать, что она только что наделала, но — о чудо, Неджи осторожно спустился с подоконника, не оборачиваясь и не глядя на неё. Она шумно выдохнула от нахлынувшего облегчения, затем почувствовав, как горло уже болит от слёз, порывисто забежала в туалет внутри его палаты, закрывая за собой дверь и тут же сползая на пол, руками закрывая свой рот, чтобы заглушить рыдания. Она казалась самой себе такой беспомощной, бесполезной, и чувство непомерной усталости, отчаяния навалилось на неё всей тяжестью, придавливая к холодной плитке комнаты. — Ну почему?! — Прости, — она даже не услышала, как он зашёл, стоя рядом с ней и отстранённо за ней наблюдая. — Ну почему? — повторила она, твёрдо глядя в его безжизненные глаза в поисках ответа, и он присел рядом с ней, опуская голову так, что длинные волосы заслонили его лицо. — Я не восстановлюсь, это бесполезно, — надломленным голосом прошелестел он, и у Тен кольнуло в груди: она и сама этого жуть как боялась. — Да, я уже хожу и могу даже бегать, но я тут же падаю. Стоит мне начать упражнения в тайдзютцу даже без использования чакры, я тут же падаю. Я постоянно падаю, что это за шиноби, который вечно падает? — Ты спешишь, — её голос ещё подрагивал от недавних рыданий, но она решительно вытерла глаза, вновь отодвинула отчаяние и усталость назад, подвинувшись ближе к нему. — Я знаю, как ты хочешь пойти на миссию до наступления нового года, но смотри, ты уже можешь бегать и ты пытаешься сражаться, и у тебя впереди целых три недели, прошу, не спеши же ты так! Как ты… Ну как… Умоляю тебя, не сдавайся, я в тебя верю! Несколько месяцев назад ты даже голову поднимать не мог, а теперь уже сам ходишь и даже бегаешь, Неджи! — Но год назад я был гением клана! — с надрывом закричал он, поднимая голову и оборачивая на неё злые колючие глаза. — Я был гением, Тен-Тен, а теперь посмотри на меня! Посмотри! Я жалок! Моё достижение за этот год: поднял голову сам, научился заново ходить, — он рассмеялся. — Здорово, ничего не скажешь! Неджи Хьюга снова ходит, ему на это понадобилось всего пара месяцев, браво! Браво! — Неджи, пожалуйста… — Я должен был умереть тогда, ясно тебе? Смерть намного милосерднее, чем ждать прихода друзей, чтоб попросить их отвести тебя в туалет! Чем поставить крест на карьере шиноби, а я был одним из лучших, это была часть меня! Такого не должно было со мной произойти, это не я! — Нет, не ты! — взревела Тен, чувствуя, как слёзы вновь полились по щекам. — Это не ты, совсем не ты! И ты больше не будешь собой, ясно, и я после этого больше не смогу быть прежней собой! Но, — она тыкнула в его сторону пальцем, смотря на него так яростно, что Неджи расширил глаза, — кто сказал, что мы не станем после этого ещё сильнее?! Кто?! Ты падаешь, но поднимаешься снова, и именно это делает тебя гением: главное, продолжай подниматься! Она выбежала из комнаты, хлопая дверью и не находя в себе больше сил с ним сейчас оставаться, и Неджи закрыл руками лицо. Тен-Тен же постаралась унять дрожь в теле и решила написать Ли, чтобы приглядел за Хьюга: ей же самой снова надо было где-то найти сил, чтобы оставаться сильной за них двоих. Она тяжело вздохнула: а есть ли в этом смысл? Станет ли когда-нибудь легче?

***

— Какаши-сенсей! — Сакура ворвалась в его кабинет неожиданно, мигом разрушая сонную атмосферу поздней зимней ночи, и Хатаке вздрогнул, стараясь разлепить глаза: надо же, кажется, он уснул над своими бумагами. Нередкое явление за последние недели из-за всех этих ежегодных отчетов, которые надо сдать до конца года. Она что-то болтала, кажется, ей что-то было нужно — Хатаке лениво приподнял голову, всё моргая глазами и стараясь проснуться, пока она всё тараторила о чём-то, не замечая, что у него слипаются глаза. — Ками-сама, да вы хоть слушаете? — начала злиться Харуно, всё пихая ему какие-то бумаги. — Ну подпишите же, без вашей подписи мы не сможем завтра утром провести им операции, они занимают высокие должности в Камне. И не переживайте, боком не выйдет, все операции под моим контролем. Она всё тараторила, и Какаши вяло расписался, бессильный прогнать сон. Получив роспись, она круто развернулась и вышла так быстро, что ему этот визит даже показался сонным наваждением. Он снова прилёг на бумаги и молча прикрыл глаза, вновь проваливаясь в сон, как вдруг… — Сенсей! Вы снова себя истощаете! — по-детски обиженный голос вернувшейся обратно Сакуры снова разбудил его, и он встрепенулся от неожиданности, смотря на неё с укоризной, а затем усмехаясь, увидев укоризну и в её глазах. Она скрестила руки на груди, в одной руке куча бумаг, в другой ручка, а щёки грозно надула. Он нахмурился, упрямо мотая головой. — А ну встаньте! — Ничего это я себя не истощаю! — нашёл в себе силы возразить Хатаке, резко вставая со стула и тут же едва не падая, вовремя подхваченный подоспевшей Сакурой, чьё недовольство он мог чувствовать, даже не глядя ей в глаза. Он мог бы по идее встать сам, но, сонный, он размяк в её руках, и она, поставив свои бумаги и ручку на его стол, небрежно усадила его обратно в кресло, осуждающе цокая: — Вы хоть кушали сегодня? Воду пили? Какаши вяло отрицательно покачал головой, и Харуно прикрыла глаза руками, театрально вздыхая. Хатаке знал, что ей на самом деле это доставляет удовольствие: отчитывать его, приглядывать за ним, заботиться. Наруто и Сай совсем растворились в своих отношениях, Саске в деревне не было, и Харуно до боли в груди не хватало человека рядом, который бы принял её жёсткую, но в то же время постоянную и неравнодушную заботу. И таким человеком, как ни странно, оказался сенсей, который, порой, совсем не думал о себе. Только вот Сакура наверняка совсем не осознавала, что и сама была точно такой же. Но Какаши знал. — У меня сильно слипаются глаза, но даже так я вижу и твои мешки под глазами, — тихо заметил Хатаке, и Харуно упрямо поджала губы, отводя взгляд. — Предновогодняя суета меня доконает, — резко отозвалась она. — Всего неделя до праздника, а все уже будто с ума сошли! Ломают кости из-за зимних игр, съедают что-то не то и приходят с жалобами на желудок, или по пьяни решают подраться, а мне потом их всех лечить, — вздохнула она с непонятной злобой и досадой в голосе, явно чего-то недоговаривая, затем долго посмотрела на Хатаке, чувствуя внутри какое-то странное неправильное удовлетворение от того, что не только она вот так вот застряла на работе вместо того, чтобы вместе с друзьями и близкими украшать елочку и думать над новогодним меню. — А как вам идея, чтобы хорошенько подкрепиться, а потом можете пойти со мной в больницу и выспитесь там на койке? — она старалась звучать непринужденно, но даже будучи уставшим и сонным, Хатаке различил в её голосе просительные нотки. Сакура и не думала, что простой кивок Какаши сможет так быстро поднять её настроение. Она наконец-то вдруг почувствовала себя нужной. Во время трапезы Харуно выяснила, что Хатаке никогда толком не справлял Новый Год, да и этот Новый Год собирался провести на работе, искусно избежав приглашения и упрашивая Майто Гая провести праздник с ним, с Ли и с весной юности. Только тогда она вспомнила, что и в детстве никогда не видела, чтоб сенсей присоединялся к их празднованию, пару раз он надевал костюм Санта Клауса, но на сам праздник никогда не оставался. Никогда она не видела, чтоб он носился с подарками, с ёлкой, с поздравлениями. И только тогда она огляделась, чтобы увидеть его мрачный тускло освещённый в тёмной ночи офис, где ни единого намека на новогоднее настроение не было. Этого было достаточно, чтобы на следующий день Харуно заявилась с ёлкой в одной руке и коробкой с новогодними украшениями в другой. В ответ на недоумённый взгляд Хатаке она объяснила, что в больнице и так слишком много украшений, и никто не заметит пропажи. — Ты не должна быть на работе? — У меня перерыв на час, я тут быстро… — Так пошла бы и поспала, ты еле на ногах держишься! А мне надо на собрание. — И оставить вас без новогоднего настроения? Так не пойдет! Идите на собрание, я тут быстро закончу. — Сакура, ты не сможешь заставить меня чувствовать праздник, просто поставив дерево в центре офиса… — Ого, гирлянды… — завороженно произнес Хатаке, заходя в тёмную комнату, которая была освещена разноцветным светом множества гирлянд на окнах, шкафах, ёлке — Сакура постаралась на славу. Он неуверенно зашёл в комнату, вроде столь привычную, но теперь вдруг немного даже волшебную, так сильно Харуно её преобразила. Кажется, он начал понимать, почему все так ждали этот праздник. Неожиданно для самого себя он вдруг почувствовал, как уставшее от вечной работы и стресса сердце вдруг наполняется мягким теплом — свет завораживал, манил его, напоминал об очень и очень далёком детстве, которого у него не было. Напоминал о семейном тепле, которое он не чувствовал так давно. Плюнув на работу, Хатаке вдруг выхватил куртку и, одеваясь на ходу, выбежал.

***

— Так, вот тебе лекарства, но ты уверена? Я всё ещё за то, чтобы он недельку или две полежал в больнице под осмотром на всякий случай. — Спасибо, Сакура, но это наш первый совместный Новый год, — Тен-Тен зарделась, затем, будто вспомнив что-то неприятное, опустила глаза. — Не надо ему оставаться в больнице, иначе совсем выгорит. Я правда верю в то, что после успешной миссии и домашней обстановки он начнёт быстрее поправляться. — Тебе лучше знать, Неджи только с тобой сейчас и разговаривает, — пожала плечами Харуно. — Уж слишком он упрямый, миссия преждевременна! Всё ещё удивляюсь тому, что Гай-сенсей так яро его поддержал. — Гай-сенсей считает, что эта миссия ему необходима, и я не решилась возражать им с Неджи. Надеюсь, вернётся с этого задания в порядке, — не выдержала Тен-Тен, и её глаза блеснули волнением: она уважала его решение и полностью доверяла Ли, который был рядом с ним, да и миссия была уровня генинов, и всё же… Как бы не хотелось затем видеть боль в его глазах и горечь, сидя в наивно украшенной ёлкой и гирляндами комнате. Как бы не хотелось избегать неприятной темы и видеть, как он страдает из-за неудачи, с неискренней улыбкой наполняя его бокал. Как бы он вновь не упал, потому что с каждым разом ему всё тяжелее и тяжелее подниматься. Она была категорически против, но Гай-сенсей, почувствовав отчаяние ученика, заверил её, что держать Неджи в клетке не выход, и надо в него поверить и дать уже ему быть собой. Если честно, она толком не поняла, что он имел в виду, но по опыту знала: интуиция сенсея, какой бы странной она ни была, никогда не ошибалась в том, как можно помочь человеку. — Всё будет хорошо, у него замечательная поддержка, — подмигнула Сакура подруге, затем не сдержала зевка, и Тен решила перевести тему со своих переживаний на Харуно. — Ты сама-то будешь справлять? — Нет, работы навалом, — с натянутой улыбкой отмахнулась Сакура, прикусывая язык и не упоминая того, что ей и справлять-то не с кем. Она настолько неудачница, что даже хотела было навязаться родителям, да вот беда, и у них оказались свои планы — отпуск вне деревни. Сакура никогда бы не подумала, что в новогоднюю ночь останется совсем одна. — Говоря о работе, мне пора! — она поспешила оставить подругу, чтобы избежать пущих расспросов, когда, свернув за угол, вдруг врезалась в грудь Какаши. — Ой, сенсей, простите, я… — Тебе тоже не с кем справлять? — неожиданно резко выпалил Хатаке, серьёзно глядя на неё сверху вниз, и Сакура покраснела от «тоже» в его вопросе: — У вас слух, как у летучей мыши, вечно всё вы видите и слышите! — Ты не ответила. — Что это за пакет у вас в руке? — вновь перевела тему Харуно, и Хатаке встрепенулся, вспомнив о нём: — Я в первый раз кому-то дарю на Новый Год подарок, но мне захотелось так отблагодарить тебя за то, что ты украсила комнату, — Сакуре по голосу сенсея показалось, что он стесняется, но его лицо как всегда было непроницаемым. Она широко улыбнулась, словно ребенок, нетерпеливо заёрзав на месте: подарок от Какаши-сенсея, жуть, как интересно! Нетерпеливо открыв пакет, она рассмеялась, вытаскивая из него мягкую игрушку собаки. — Я не знал, чему бы ты порадовалась, но увидел эту игрушку и подумал, что она сойдёт… — Она замечательная, сенсей! Спасибо! — в восторге улыбнулась она, сжимая игрушку в руках, и Какаши снова почувствовал это непонятное тепло на сердце, глядя на то, как она своими хрупкими ручками обнимает игрушку, и невольно заглядываясь на её сияющие глаза. Потом она тоже вдруг что-то вспомнила и, воровато оглядевшись вокруг, подмечая, что рядом никого не было, осторожно и с какой-то призрачной надеждой спросила: — А вы как справлять будете? — Тоже один на работе, — бесстрастно отчитался Хатаке, и Сакура опять почувствовала неправильное удовлетворение от «тоже один». — Так может, я загляну к вам, тосты скажем, бокалы, поздравления? Постараюсь выделить время на работе, обязательно! — аккуратно спросила она, скрывая то, что она точно была уже готова прийти в резиденцию справлять вместе, а работу приплела просто, чтобы хоть немного постараться скрыть от него, как ей на самом деле одиноко, особенно в преддверии праздников. — Конечно, да и я попробую заранее закончить все дела, чтобы освободить себе пару часиков, — соврал он, уже зная, что он выделит время, даже если будут гореть все сроки сдач, потому что и ему самому надоело быть одному. — Тогда… Увидимся? Спасибо ещё раз за подарок! — она неловко обняла его, спеша уйти, чтобы он не смог заметить румянец на её щеках.

***

Тен-Тен в очередной раз окинула глазами дом Неджи: она украсила кухню и зал, водрузила в центре гостиной огромную ель с яркой золотой звездой на верхушке и украшениями, накидала на диван тёплых пледов и поставила приготовленную Хинатой еду на стол — всё было идеально, нигде не было даже намёка, который напомнил бы Неджи о больнице, только вот… Только вот… А что если он снова упал, ещё и во время миссии? Что с ним будет? Она всмотрелась в себя в зеркале: круги под глазами хорошо замазаны, причёска в порядке, но лихорадочный блеск переживания во взгляде не спрятать под макияжем. Тен присела на диван, заворачиваясь в плед и пытаясь унять своё беспокойство, лениво поглядывая на гирлянды. В тёплом доме Неджи, который заботливо прибирался Хинатой и Ханаби, пока брат отсутствовал в больнице, было очень уютно, намного уютней, чем в её одинокой квартире. Здесь пахло Неджи, прежним Неджи — спокойным, надёжным, добрым, а не нынешней его злобной версией. У Тен кольнуло в груди из-за голоса совести, и она словно мантру в очередной раз повторила: «мы справимся, и он вернётся, надо быть терпеливой». Только вот она уже и самой себе не верила. После тысячи оскорблений, выслушанных от Неджи и огромного обоснованного страха того, что он опустит руки и сдастся, Тен всё меньше верила в то, что в их истории вообще возможен счастливый исход. Кажется, это она уже готова опустить руки и сдаться, но каким человеком она после этого будет?

***

— Извините, доктор, а вы в порядке? — озабоченно спросила пациентка Сакуру, которая с раскрасневшимся лицом ставила ей инъекцию. — Отлично, — пропищала Харуно, всё не в силах согнать краску с лица: она только что навязалась справлять Новый год с сенсеем?! О Ками-сама, неужели она настолько отчаялась! Как неловко! А если он вдруг поймёт не так? О Ками-сама! «Это только на пару часов, нам просто не с кем больше справлять, так почему же не вместе?» — уговаривала себя Харуно. «В конце концов, мы будем в офисе, в рабочей обстановке», — оправдывался про себя Какаши, сидя в резиденции и умоляя себя сконцентрироваться на работе. «И даже пить не будем, пить с сенсеем — ужас какой! Просто посиделки! Ничего безобидного» «Ничего безобидного, полная субординация» «Но тогда почему же… Почему же…» «… Я всё ещё смущён?»

***

Тен-Тен лениво разлепила глаза, осознавая, что уснула на диване в ожидании Неджи. Она потянулась, разминая болевшую после неудобной позы шею, когда заметила движение у ёлки и от неожиданности вскрикнула, вытягивая руку в блоке. Послышался смешок: она увидела Неджи, сидящего у ёлки: он просматривал книги, подаренные ему Тен-Тен. — Ты подарки распаковал? — сонно спросила Тен-Тен у Хьюги, понимая, что что-то не так, что-то было по-другому. Она оттряхнула с себя сон и внимательно посмотрела на уютно усевшегося у ёлки парня. — Стало интересно, что за подарок под ёлкой, а ты долго спала, не хотел будить, — объяснил он. — Спасибо, книги интересные. Тен сглотнула, осознавая, что было по-другому. Она в неверии уставилась на него, будто боясь спугнуть его и этот момент, затем почувствовала, как горло сдавливает от слёз. В голосе и взгляде Неджи, наконец, было прежнее умиротворение и спокойствие. Никакой горечи и злости, будто бы он… Будто бы… — Я вернулся домой, — вдруг тихо отозвался он, несмело ей улыбаясь исподлобья, будто прочитав её мысли, и она почувствовала, как горячие слёзы обожгли её щеки: но то, наконец-то, были слёзы облегчения. — Значит, миссия прошла успешно? — Ну… Я неплохо так упал с дерева, когда мы возвращались, всё же выматываюсь быстро пока… — Чего?! — она испуганно расширила глаза, тут же спускаясь с дивана к нему на пол и обеспокоенно хватая его за руку. — Как ты?! Физически, да и как себя чувствуешь? О, Ками-сама! Что же случилось?! Неджи вдруг громко рассмеялся, без прежней горечи, легко, радостно, и посмотрел на неё весёлыми глазами: — Случилось то, что я снова поднялся. Не став дожидаться её ответа, он вдруг неловко и неуверенно качнулся, затем резко придвинулся к ней, целуя её в губы, и Тен опешила, не зная, чего ей сейчас хотелось больше: плакать или смеяться от счастья. После долгого времени казалось, что всё, наконец, начинает налаживаться. Правда, когда Неджи притянул её на свою сторону, властно и уверенно проведя ладонями по её спине, она уже знала, чего ей сейчас хотелось больше. Она широко улыбнулась, жадно отвечая ему на столь долгожданный поцелуй, и он усмехнулся ей в ответ. Было здорово наконец-то быть у себя дома после столь долгого времени, наконец-то чувствовать покой на душе и уверенность в завтрашнем дне, надежду. А Тен-Тен… Здесь, в его доме, справляющая вместе с ним Новый год — это было так правильно, так верно, что Неджи даже было досадно от потерянного времени, ведь изначально же было очевидно, что её место рядом с ним, а его рядом с ней. Ему стало интересно, догадывается ли она о его мыслях, но поймав её счастливый сияющий взгляд, он понял — она думает о том же. Тен-Тен обхватила его руками, поцеловав его в шею, затем сняла с него его рубашку, стараясь не задерживать взгляда на его шрамах: на ум невольно пришли долгие месяцы того, как она терпеливо наблюдала за заживлением всех этих ран. Хорошо, что в конце концов любая рана затягивается, оказывается, надо лишь набраться нечеловеческого терпения. Она старалась не поддаваться страху от того, что это у них происходило впервые, решив взять инициативу в свои руки, чтобы набраться уверенности, она осторожно и медленно заставила Неджи лечь на спину, нависая над ним. — Не бойся, не сломаешь, — пытался улыбнуться Хьюга, но в его глазах девушка прочла неуверенность и смятение. — Как скажешь, — Тен поцеловала его напористее: хватит, никакие войны и больницы им больше не помешают! Она слегка оттянула его нижнюю губу, в то же время освобождая свои волосы от резинок и вдруг замерла в порыве своей страсти, увидев то, как внимательно Неджи разглядывал её. — Чего? — она смутилась, осознавая, как далеко они заходят. — Спасибо тебе, — вдруг серьёзно прошептал Неджи. — Мне было несложно украсить дом, да и книги совсем… — Нет, я… Я про другое. Спасибо, что ждала. Тен-Тен улыбнулась, стараясь вновь сдержать слёзы: и так всё лицо было мокрым. — И тебе спасибо, что вернулся.

***

— Сенсей! Какаши лениво поднял голову, уже привыкший видеть запыхавшуюся Сакуру в дверях своего кабинета. Он ухмыльнулся, увидев, что на девушке висит смешной красный колпачок Санты Клауса, но стоило ему всего лишь раз моргнуть, на нём оказался такой же. — И-и-и есть! Все операции закончила, отчёты сданы, поздравления высланы, шапочки надеты, и я даже успела накраситься! — радостно захохотала девушка, сияя праздничным настроением, и Хатаке решил умолчать, что криво накрашенный глаз Сакуры явно дергается от усталости и перенапряжения. — Мне кажется, тебе нужно шампанское. — Но это же на Новый Год! — Да нет, поверь, выпей сейчас, до Нового Года и так осталось лишь каких-то полчаса, — тактично посоветовал он, резво вытаскивая заранее приготовленную бутылку из-под рабочего стола и готовясь её открыть. — Погодите, Какаши-сенсей, мне кажется, вы не знаете, что надо аккуратнее открывать… Поздно! Послышался громкий хлопок и тут же громкий ох от Какаши, которому пробка прилетела прямо в глаз. — Слушайте, да вы жутко вымотаны, если не отреагировали на несчастную пробку, — с улыбкой в голосе заметила Харуно, тут же беря тряпку и протирая стол от пролитого шампанского, пока бумаги не запачкались: Сакура знала, где что лежит в этом кабинете лучше самого Хатаке, который теперь обречённо зажимал свой глаз. — Да, я и впрямь устал, — сознался он, потирая ушибленный глаз и сетуя на то, что их посиделка с Сакурой, которая должна была быть красивой и уютной, пошла совсем не по плану. Сакура с криво накрашенными глазами оттирала стол, он же теперь будет сидеть с синяком. Наверное, и ей досадно. — Не думал, что наше празднование начнётся так. — Нам будет, что вспомнить, — рассмеялась Харуно, беззаботно пожимая плечами. — Это всё равно намного лучше, чем сидеть одному в Новый Год и хандрить. Спасибо вам, сенсей. Какаши мягко улыбнулся, даже на секунду забывая о боли в глазе. И всё же, она невероятная. — Давайте сюда ваш глаз, я вылечу. Э-э, я только не буквально, а то один раз Саске после этого полез в свою глазницу, так что просто присядьте ко мне ближе, глаз вытаскивать не обязательно. Обычно пустая и тихая комната теперь была заполнена её оживленной болтовней невпопад, таки быстро выдув залпом бокал шампанского, Харуно вальяжно расселась на его рабочем столе, и он придвинул свой стул ближе к ней. Она с улыбкой наклонилась, мягко убирая его руку с глаза и накрывая его лицо своими ладонями, и Какаши уловил яркий запах медикаментов и спирта. Даже сквозь закрытые глаза он почувствовал слабое и мягкое зелёное свечение, затем улыбнулся: боль отходила под её прикосновениями. — Вроде всё, — она наклонилась слишком резко и близко, чтобы рассмотреть его глаз, и от неожиданности он едва не упал со стула, но тут же откашлялся, чтобы скрыть своё смущение. Сакура тоже осознала неловкость и вся покраснела, тут же спрыгивая со стола и вновь наливая себе шампанское, не поднимая головы. — Сакура, время подходит, — отвлёк её он, замечая стрелку на настольных часах, и она тут же засуетилась, наливая шампанское и ему, широко улыбаясь. — И что теперь делать? — Как что? Желание загадывать! И будьте позитивнее, как Новый Год встретишь, так проведёшь и весь этот год, мысли должны быть хорошими! А некоторые под Новый Год еще и обнимаются или це… Сакура покраснела ещё больше, понимая, что уже опьянела: чего это она мелет тут? — Сакура, — он позвал её, и она неуверенно подняла на него глаза, — с Новым Годом. За окном послышались салюты, и Харуно сама не поняла, как очутилась в крепких объятиях сенсея. Что-то ей подсказывало, что он обнимает дольше привычных норм этикета между учеником и ученицей, но она счастливо отбросила это «что-то», и обняла его в ответ, небрежно прислоняясь к его плечу. — И Вас, Какаши-сенсей. Он отодвинулся первым, не глядя на неё и коря себя за потерянную на миг субординацию, Сакура же почувствовала, как кружится голова: только понять бы от чего, от шампанского или Какаши. — А что делают дальше? Расходятся? — Нет, почему же! — испуганно возразила Харуно, отчаянно не хотевшая возвращаться в пустую тёмную квартиру после такого теплого вечера. — Хочешь погулять или поесть? Сакура на секунду задумалась, и Хатаке чертыхнулся, увидев, как после раздумий по её лицу вдруг начали течь крупные слёзы. — Сенсей, я так хочу спать! Вы не представляете! Я, кажется, вечность не спала, но я так не хочу сейчас в эту погоду в квартиру идти одной, но я не хочу ни кушать, ни гулять, я хочу спать! Какаши снисходительно улыбнулся пьяному бреду ученицы, отводя её на диван в офисе и молча укладывая её там. Он даже обернуться не успел, как Сакура просто вырубилась всё в той же смешной шапочке, с теми же кривыми стрелками на глазах и с полуулыбкой на лице. Какаши достал из шкафа своё одеяние Хокаге, накрывая её сверху, и, не удержавшись, позволил себе нежно погладить её по щеке: в прошлый раз он осмелился на это, когда она лежала в бреду гендзютцу на войне. Кто же знал, что шампанское на неё подействует так же. «Ей вообще не следует пить, её ведь тут же уносит», — сделал вывод Хатаке, присаживаясь за свой рабочий стол, не отрывая взгляда от мило свернувшейся на диване Харуно. «Как встретишь Новый Год, так его и проведешь, — размышлял он про себя, расслабляясь в кресле и сонно наблюдая за огоньками гирлянд на ёлке, — А что если я загадал, чтобы проводить каждый Новый Год с тобой?»