Лекарство от магии // A cure for magic

Наконец, он открыл глаза. Все было как в тумане, а в голове гудело. В перевязанной руке пульсировала сильная боль. Живот скрутило от голода. Он попытался заговорить, закричать, но язык отказывался повиноваться. Он попытался сесть и снять повязку, но не смог. Из его груди вырвалось глухое рычание, адресованное полоскам ткани, сдерживающим его. Потом он увидел свою рубашку. На нем была белая рубашка, но она была вся в крови. Во имя Мерлина, что произошло? Тогда-то его внимание и привлекло движение, он сумел развернуться к двери – это вошла болезненно-бледная Гермиона с перевязанной рукой. Гермиона! Он дернулся к ней, и она закричала, хотя он вновь не смог позвать её по имени. Узы вновь помешали, когда он потянулся к ней, и он с рычанием рухнул на постель. Гермиона горько плакала, прислонившись к стене, черт побери, он хотел подойти к ней. Он вновь натянул путы и вновь ничего не вышло. Он почти взвыл от разочарования. Она осела на пол, заливаясь слезами, ему хотелось добраться до неё, утешить, завладеть её вниманием, но все, что он мог – это бороться со сдерживающими оковами. Наконец, с одним узлом ему удалось справиться, но вот незадача – он освободил раненую руку и ею было сложно развязать другую. Гермиона вздрагивала от каждого его разочарованного рыка, все еще всхлипывая на полу. Послышался топот маленьких ножек, Северус поднял глаза и увидел Самюэля, глядевшего на него широко распахнутыми глазами. Северус протянул к мальчику руку, Сэм вскрикнул от радости и преодолел расстояние между ними. Заметив его присутствие, Гермиона велела ему остановиться. Но было слишком поздно. Мальчик прижался к груди Северуса, а Северус уткнулся лицом в его шею.

***

Северус вдохнул запах мальчика, держа его одной рукой настолько крепко, насколько мог. Гермиона бросилась к нему, на мгновение в его голове мелькнула мысль, что она вырвет Сэма из его объятий. Потом она посмотрела ему в глаза, увидела, что её действия причиняют ему боль, и… поняла. − С-северус? – её дрожащий голос был полон боли. Вместо тысячи слов он просто дотронулся ладонью до её щеки. Это заставило её разрыдаться. Как будто кто-то перерезал струны, на которых держалось её самообладание, она с рыданием рухнула ему на грудь рядом с Сэмюэлем, прижимаясь к нему, будто он мог исчезнуть. Он крепко обнимал обоих, затем шевельнул второй рукой, почувствовал, что она больше не привязана, и прижал их к груди. Они так и лежали втроем в кольце из рук, ног и слез, пока Гермиона не успокоилась. Подняв голову, она увидела в его глазах невысказанный вопрос. − Я думала, ты превратился… прошло несколько дней с тех пор, как тебя укусили, ты так болел, но… − она развернула повязку на руке, и он увидел все еще заживающую рану. На руке не хватало мизинца и безымянного пальца, до самых костяшек. − Надо было решать быстро, я подумала, что если отрежу пальцы, то вирус не успеет распространиться. Прости… Он покачал головой и прижал её к себе, затем кивнул на рубашку и указал на рот, обнимая Сэма. − Ах, да… В общем, я не знала, что делать, боялась, что ты заразился... Но оказалось, это обычная инфекция от раны на руке, а в какой-то момент ты забился в судорогах и сильно прикусил язык. Я смогла что-то запихнуть тебе в рот, но ты уже сломал зуб, оттуда и кровь, твой язык и зуб. Когда поднялся жар, я была уверена, что ты обратишься. Уверена, ты сможешь говорить, как только отек спадет. Он кивнул в знак того, что понял, затем кивнул на повязку на её собственной руке. − Ты сильно бился в конвульсиях, когда поранился, это ты меня схватил и вывихнул запястье, но мне уже лучше, − его лицо приобрело виноватое выражение, он поцеловал её перевязанную руку, и она вновь прижалась к его груди. Он опять погладил её по щеке. Все же он не ошибся в своих предположениях. − Мы… мы не выходили несколько дней. Это было… несколько дней назад? Две недели? Я сбилась со счета. Он покачал головой, но притянул их поближе и поцеловал обе головы. − Северус? – мягко окликнула она, глядя ему в глаза. Его взгляд потеплел. − Я люблю тебя… но от тебя зверски несет.