Лекарство от магии // A cure for magic

− Северус? – мягко позвала она, заглядывая ему в глаза. Ему стало тепло от её взгляда. − Я люблю тебя… но от тебя зверски несет.       Быстро проверив периметр, Гермиона все же решилась применить очень слабое очищающее заклинание к телу Северуса, а довершила дело вручную, слегка смочив тряпицу.       Несмотря на выступивший от жара пот, она его не купала, поскольку не хотела ни пользоваться магией рядом с ним, ни тратить воду, ведь они застряли здесь на неопределенное время. Он не сможет покинуть дом еще как минимум пару дней, пока не переборет худшие проявления инфекции, поэтому не хотелось тратить всю оставшуюся воду.       Они не могли оторваться друг от друга. То поцелуй, то объятие, то просто рука на плече. Оба слишком хорошо осознавали, что уже дважды были близки к тому, чтобы потерять его. Уже дважды он ставил себя между ними и опасностью. В её глазах полыхал жар, когда она смотрела на него, и между ними повисло безмолвное обещание: больше никакого риска, по крайней мере, пока они не узнают друг друга по-настоящему.       Сэм не отходил ни на шаг и, прижавшись к Северусу, показывал ему книжки с картинками, добытые во время последней вылазки, и рисунки его собственного авторства. Был среди них и портрет самого Северуса, который, выполненный в типично детском стиле, выглядел не слишком лестно. Однако Сэмюэл нарисовал его для Северуса и показывал с улыбкой, раздуваясь от гордости, поэтому Северус, конечно же, высоко оценил его мастерство, а прижавшаяся с другой стороны Гермиона тепло улыбалась им обоим.       Они немного поели, и Гермиона, к неудовольствию Сэма, уложила его спать. Мальчик засыпал на ходу, но не хотел покидать Северуса. Угомонить его удалось лишь благодаря заверениям Гермионы, что утром Северус по-прежнему будет здесь. Северус не мог поверить, что так устал. Казалось бы, он бодрствовал лишь несколько часов, причем только и делал, что валялся в постели да восхвалял художественные способности Сэма, пусть на рисунке он выглядел плодом любви Дракулы и Пиноккио.       Гермиона улеглась рядом и, не теряя времени, скользнула в его объятия. Северус прижимал её к себе изо всех сил, вдыхая аромат её волос и запах её тела. Она нежно поцеловала его в грудь и в шею, и он ощутил её слезы. Услышав медленное дыхание Сэма, они поняли, что тот спит. Тогда она прижалась к Северусу и принялась целовать по-настоящему.       Гермиона впивалась в него губами с отчаянием, рожденным из облегчения, того самого, что она, должно быть, испытала после всех мучительных дней, которые он заставил её пережить, балансируя между жизнью и смертью. Странно, что причиной его смерти мог стать всего лишь палец.       Он отчаянно хотел её, отчаянно хотел быть с ней. Увидев её горящие страстью глаза, он сообразил, что она отчаянно желает вытащить украденные презервативы и использовать их по назначению. Но это было бесполезно, поскольку болезнь так истощила его силы, что, даже если бы от этого зависела его жизнь, он бы все равно не смог заняться с ней любовью этой ночью.       Впрочем, все это перестало иметь значение, едва её мягкие теплые руки опустились ниже, и стали играть с мягкими волосами у него в паху. Он отчаянно застонал от её ласк, чувствуя, как твердеет его член. Её рука дразнила его лишь в нескольких дюймах от того места, где он страстно нуждался в ней.       Он уже был готов навалиться на неё, даже если это станет последним, что он сделает в этой жизни. Но едва он попытался закинуть на нее ногу, Гермиона слегка толкнула его. Он упал обратно на постель и вопросительно взглянул на нее. – Позволь мне позаботиться о тебе еще одну ночь, – прошептала она, и её руки скользнули к поясу его брюк.       Он застонал, едва маленькая ручка коснулась его твердого члена и принялась его ласкать. Если бы он прежде не знал, что она ведьма, то сейчас бы понял, поскольку иначе как волшебным, то, что она с ним творила, назвать было нельзя. Она ласкала его в идеальном ритме и с идеальной силой. Она сжимала его член именно так, как надо, а на движении вверх прокручивала ладонь на чувствительной головке так, что у него перед глазами вспыхивали звезды. Он осознал, что задыхается, что снова взмок, перечеркнув весь результат обтирания, но им обоим было все равно. Она собственнически закинула ногу на ногу Северуса, села ему на бедра и приспустила нижнее белье, обнажая его. Продолжая ласкать член в мучительном ритме, она опустила свободную руку и покачала в ладони его тяжелую мошонку. Весь его самоконтроль улетучился, он лежал как дурак с отвисшей челюстью и пялился на неё с нескрываемым вожделением и восхищением. Тем временем она оседлала его и быстро довела дело до конца.       Это была всего лишь ручная стимуляция , то, что прежде он получал от неё бесчисленное количество раз прежде, но теперь это было чем-то большим. Взгляд ее глаз, потемневших и чуть прикрытых от страсти, то скользил по его потрясенному лицу, то опускался на твердый член и тяжелые яйца.       Он совсем потерялся в ощущениях, когда услышал её тихий стон и ощутил, как подтягиваются яйца. Она потянула его за мошонку, позволяя немного продлить оргазм. Когда он кончил, член дернулся в её руке, перед глазами всё поплыло, и он начал выплескиваться ей на руки и себе на грудь – результат двухнедельного воздержания, пока он метался в бреду.       Все это время она продолжала ласкать его член, пока он не отдал ей все, что мог, и член не обмяк. Другой рукой она гладила его по яйцам, и он содрогался от болезненного удовольствия и отголосков оргазма. Когда он перестал вздрагивать, она взяла все ту же влажную тряпку и вновь вытерла его.       Едва она закончила, он потянулся к ней, но она оттолкнула его: − Спи, береги силы, я просто хотела помочь тебе расслабиться, любовь моя.       Она нежно поцеловала его, и он ответил ей с благодарностью за эту отсрочку: как бы ему ни хотелось вернуть услугу с лихвой , он был совершенно измотан. – Завтра? – спросил он, впиваясь губами в её шею чувственным поцелуем.       Ответ на этот вопрос был уже известен, и оба знали, что больше пояснять ей ничего не нужно.       Огонь в её глазах говорил о многом. – Боже, да