Часть 15
10 января 2022 г., 23:46
День они провели, пополняя припасы в доме на железной дороге. Гермиона отправилась на охоту, теперь она могла оставить Сэма на попечение Северуса. А Северус в это время целый день кипятил воду, добытую при помощи насоса. Также он взял за правило проводить осмотр периметра и вытаптывать высокую траву. Теперь к их дому ничто не могло приблизиться незамеченным ближе, чем на пятьдесят ярдов. Взглянув на руку и отсутствующие пальцы, он решительно стиснул зубы. Больше они не повторят эту ошибку.
Покончив с водой, Северус принялся проверять на прочность деревянные колья, которые сам же вбил вокруг дома, а Сэму пока велел набрать побольше созревших яблок. Мальчишка, довольный столь «серьезной» задачей, энергично взялся за её выполнение.
Время шло, Северус все сильнее нервничал. Но, когда солнце начало клониться к горизонту, он заметил осторожно приближающуюся Гермиону и облегченно выдохнул: он и сам не замечал, как сильно переживал. Она поймала пару кроликов, и впервые за долгое время они нормально поели. Уже две недели им не доводилось сидеть перед огнем и есть хорошо приготовленную пищу. Ужин был настоящий амброзией и убаюкал Сэмюэля настолько, что мальчик едва не уснул там же. Гермиона и Северус обменялись многозначительными взглядами.
***
Северус читал Сэмюэлю, пока Гермиона, по её словам, «готовилась». Он не знал, что конкретно последует, но ждал с нетерпением. Сэм сидел, прислонившись к его груди. И Северус, и Гермиона были совершенно уверены в том, что мальчик не слышит истории, которые они читают вслух, если только не читает по губам. Но ему, похоже, нравился глубокий тембр голоса Северуса, и, вместо того чтобы слушать, он прислонялся к его груди и ощущал вибрацию во время речи. Ну и что с того, что он не понимает, о чем говорит Северус? Ему становилось спокойнее, а ведь в этом и заключается смысл сказок перед сном, потому Северус продолжал читать. Когда Гермиона выглянула из-за угла и велела уложить Сэма спать, он озорно ухмыльнулся, увидев легкий румянец на её щеках, и выполнил просьбу. Мальчик уже клевал носом после сказки Северуса и плотного ужина – он отключился, едва его голова коснулась подушки. Глубоко вздохнув в предвкушении, Северус вышел из-за ширмы и направился к ожидавшей его Гермионе.***
Гермиона сидела на кровати. Штаны и носки она уже сняла, оставшись лишь в рубашке и трусиках. Он ощутил, как отзывается тело, член становился тверже. Боги, как же она была прекрасна. Северус приблизился, и Гермиона поднялась, когда до нее остался всего шаг. Он заметил, как она глубоко вздохнула, прежде чем помочь ему снять рубашку. А еще его острый взгляд уловил несвойственную ей легкую нерешительность в движениях, когда она потянулась к его штанам. Он перехватил её руки, янтарный и черный взгляды встретились. Именно вопрос в её глазах заставил его заговорить. − Ты нервничаешь. Она выдохнула, её руки расслабились, но пояс его штанов не выпустили. − Да… − Лучше нам остановиться, − мягко произнес он, не имея ни малейшего желания настаивать, если она не хочет. − Нет… нет, я не хочу останавливаться… ты не мог бы просто… Когда Гермиона замолчала, Северус приподнял бровь и взглянул на её взволнованное лицо. − …просто? Она залилась очаровательным румянцем и нервно прикусила нижнюю губу. − Взять на себя инициативу? Пожалуйста. Это он мог. Не сдерживая рвущееся из груди рычание, он притянул её к себе. Она ахнула от неожиданности, и он заглушил возглас поцелуем. Ощутил, как член стал еще тверже, когда она застонала ему в рот. Руки Северуса ласкали нежную кожу её спины. Скользнув под подол рубашки, он ощутил мягкие изгибы, обтянутые лишь тонкими трусиками. Не в силах сдерживаться, он подхватил её под ягодицы, крепко сжал пальцы и поднял её в воздух, отчего она удивленно взвизгнула. Однако тут же подалась навстречу и обхватила ногами его талию, отчего её прикрытое тканью лоно ощутило твердую выпуклость в его штанах. Она жалобно хныкала под его поцелуями, в то время как он сжимал и разжимал пальцы, по-кошачьи вымешивая плоть. − Кровать, − с усилием выдохнула она, и он, согласно кивнув, понес её к постели. Едва Гермиона очутилась под ним на кровати, Северус застонал, прижимаясь к ней всем телом. Она многократно ласкала его член и так же часто брала в рот, позволяя излиться в горло, но всегда стеснялась собственного тела. И, хоть она и позволяла ему несколько раз довести себя до оргазма, впервые она лежала под ним полуобнаженной. Они неистово целовались, она вцепилась ему в волосы, он схватил ее за бедро и заставил закинуть ногу ему на талию. Он начал раскачиваться сидя на ней, она со стоном оторвалась от него, ощущая твердый член через влажную ткань. Придавив ее своим весом, Северус снял рубашку и отшвырнул прочь, прежде чем потянуться к её одежде. Быстро взглянул ей в глаза, ожидая разрешения, – она чуть заметно кивнула, все еще тревожа зубами нижнюю губу. Вдвоем они управились с её рубашкой и отбросили в сторону. Он не сдержал стона, столь Гермиона была восхитительна, лежа под ним в одних крошечных трусиках. Она была великолепна, божественна и принадлежала лишь ему. Они снова начали страстно целоваться, наслаждаясь соприкосновением кожи, прикосновением её мягкой груди к его твердому телу. Она гладила темные волосы на его груди, то притягивая его к себе поближе, то царапая кожу, и это сводило его с ума. − Гермиона, − выдохнул Северус ей в шею, когда ее свободная рука скользнула ниже пояса и крепко и привычно сжала его член. Он принялся снимать с неё трусики. Сперва она застонала, затем помогла ему и принялась избавлять его от белья. Когда она вновь откинулась на постель, настал его черед отчаянно стонать. Она позволяла ему ласкать пальцами её лоно сквозь трусики, но прежде никогда не обнажалась, и это его пьянило. Подавшись вперед, он поцеловал шрам на её груди, спустился ниже, взял в рот сосок. Она застонала и по-кошачьи выгнулась, запустив руки в его волосы, подбадривая его. Другая его рука скользнула вниз, заставляя её раздвинуть ноги, и он принялся её дразнить в знакомом ритме. − О! – ахнула она, и это тихое удивленное восклицание было для него ярче тысячи грязных словечек. Явного выражения удовольствия и восторга было достаточно, чтобы и без того пульсирующий от желания член стал каменным. Его пальцы ласкали её клитор, отчего она извивалась и задыхалась под ним, а он впился в ее губы властным яростным поцелуем. − Боги, Гермиона, я люблю тебя… я хочу тебя, − выдохнул он, и она смогла лишь кивнуть в ответ. – Да? – спросил он, не прекращая ласк. − Да… − ахнула она, тут же полезла под подушку и протянула ему маленький квадратик фольги. Точно. Резинка. Северус отстранился и взглянул на презерватив, не совсем понимая, что с ним делать. Он никогда его не использовал и даже не видел, поскольку прожил всю взрослую жизнь в волшебном мире, где большинство ведьм предохранялись при помощи зелий. − Может, ты?.. − Ммм… хорошо. Оба нервно захихикали над собственной неловкостью. Повозившись с первым презервативом, они нечаянно разорвали проклятую штуковину. На одно ужасное мгновение Северус решил, что теперь придется остановиться. К счастью, Гермиона с улыбкой достала целую пачку. Совместными усилиями им удалось сладить со вторым презервативом. Они вновь поцеловались, когда он опустил её на ложе. Северус порадовался, что презерватив притупил ощущения: ему пригодилась бы любая помощь в этом отношении. Гермиона была чересчур великолепна, к тому же, прошло очень много времени с тех пор, как он по-настоящему был с женщиной, поэтому он боялся облажаться. Они продолжили целоваться, когда он устроился у неё между ног. Прежде в их движениях были огонь и страсть, теперь же – нечто другое. Нечто большее. Поцелуи проникали в самую суть, он несильно толкался навстречу, благодаря ее естественной смазке и презервативу получалось вжиматься в ее скользкое лоно и тереться о клитор. Северус видел, что Гермиона нервничает, хотя, несомненно, ей воздержание давалось не менее тяжело. К тому же она была довольно миниатюрна, а он на размеры не жаловался. Не прерывая жаркие поцелуи, он позволил себе потираться об нее, каждое движение бедер приближал его к заветной цели. Когда головка его члена прижалась к отверстию, он замер, ожидая реакции. − Нормально? – мягко спросил Северус, и Гермиона кивнула. − Ты… большой… будь помягче, − нервно попросила она, он улыбнулся и горячо её поцеловал. − Всегда, − прошептал он и начал входить. Она напряглась, он успокаивающе провел ладонями по её телу и тут же ощутил, как она расслабляется. – Не волнуйся, − шепнул он, осторожно погружаясь в неё, медленно покачивая бедрами, давая ей время привыкнуть, − я никогда не сделаю тебе больно. Пока входила только головка. − Я знаю, − пробормотала она, − но… – тут она внезапно осеклась и поморщилась. Северус застыл, будто окаменел, ощутив, как она напряглась. К собственному изумлению, ощутил он и кое-что еще. − Гермиона? – выдохнул он. От усилий, приложенных чтобы не двигаться, тряслись руки. − Прости, я должна была сказать… − она тоже дрожала. Что ж, это объясняло её нервозность. − Хочешь, чтобы я остановился? – Это его убьет, но он это сделает, если она попросит. − Нет. Нет… просто… помедленней, хорошо? Наклонившись, он глубоко и многозначительно поцеловал её. − Я люблю тебя, − прошептал он, почувствовав её улыбку. − Я люблю тебя, Северус, − шепнула она, тоже улыбаясь. Он скользнул рукой меж их тел, чтобы пристроить себя под более удобным углом, затем аккуратно закинул ее ногу на себя. Теперь Северус двигался медленнее и, перенеся вес на руку, второй ласкал ее клитор. Дыхание Гермионы участилось, он обнаружил, что стонет в поцелуи, она все еще нервничала, да, но явно была безумно возбуждена, и внизу всё было совсем мокро. Когда, наконец, Северус вошел в теплую глубину полностью, то остановился, давая ей время привыкнуть. − Все нормально? – осторожно спросил он спустя некоторое время, продолжая ласкать её между ног. − Да, − хрипло выдохнула она. – Это… по-другому… вроде, хорошо, но по-другому. Он начал осторожно двигаться, она застонала под ним и вцепилась в волосы на его груди. − Еще или… остановиться? – спросил он, приподняв бровь. − Не останавливайся, − всхлипнула она. − Хорошо? – уточнил он, продолжая двигать бедрами и лаская рукой её промежность. − Не знаю, такое ощущение… просто… еще… глубже. Не знаю, но не останавливайся. Он довольно хмыкнул, глядя ей в лицо: расширенные глаза, прерывистое дыхание. Северус подался вперед, стараясь, чтобы головка члена терлась о самые чувствительные точки, и её дыхание сбилось, а глаза закатились. Он ускорил толчки, слушая её удовлетворенные вздохи или стоны, и вскоре приноровился к постоянному ритму. − Боже, Северус… Северус, я чувствую… − Все хорошо, милая, я тебя держу, отпусти себя… − Не знаю, смогу ли… это слишком, но я не хочу, чтобы это прекратилось. С рычанием он схватил её за лодыжку. Теперь он держал ее ноги обеими руками, согнув их. Её глаза расширились, она схватилась за спинку кровати. Новая поза дала ей возможность прочувствовать всё в полной мере. Гермиона задыхалась и стонала, выгибаясь под ним. Северус понимал, в чем дело: она не привыкла к проникновению, никогда не испытывала от него оргазма, её тело привыкло к ласкам клитора, и она не знала, как получить удовольствие теперь. − Расслабься, милая, я все сделаю. − Не могу, − отчаянно простонала она, и он заметил слезы разочарования в её глазах. – Такое ощущение, будто я вот-вот… − Ты не обмочишься, обещаю, − прошептал он и ухмыльнулся, увидев румянец на её лице. – Поверь мне, расслабься, не гонись за удовольствием, пусть оно придет само. Он увидел, как она отдалась на милость охватившей её силы, выгнулась дугой, её глаза закатились. − О, Северус… Кажется, я… О… Зарычав, он удвоил усилия, проникая в неё еще глубже, прицельно попадая в самые чувствительные места. − Да, милая, отдайся мне, кончи для меня… − СЕВЕРУС! Она выгнулась так, что он не удержался и прикусил сочную грудь, но, когда мышцы принялись пульсировать вокруг его члена, тут же выпустил со сдавленным криком, увлекаемый в собственный оргазм. Они рухнули на кровать и принялись томно целоваться. От случившегося кружилась голова, они были будто пьяные. С гримасой отвращения, над которой Гермиона захихикала, Северус избавился от презерватива. Теперь они валялись на постели в одном белье, все еще горячие и скользкие от пота. Уже почти засыпая, пока она лежала у него на груди, он задал вопрос, все это время вертевшийся в голове. − Сэмюэль… он называет тебя мамой? – Северус пожалел, что слова сорвались с языка, боясь нарушить безмятежный покой. Гермиона взглянула на него с грустной улыбкой, но нежно коснулась губами его груди, давая понять, что все в порядке. − Я – единственная мать, которую он когда-либо знал.
