Глава 21
23 февраля 2023 г., 00:22
− Хорошая сделка, − Северус и Гермиона обменялись с ними рукопожатием через барьер. – Избегайте Гретна-Грина, там слишком тихо, и мы слышали выстрелы ночью. А на следующий день там начался пожар.
Они пожелали друг другу счастливого пути, распрощались и разошлись не оглядываясь.
Погода сбивала с толку, они уже хотели, чтобы та стабилизировалась хоть в какую-то сторону. Или, как выразился Северус: «Определилась бы уже, бля».
Типично по-британски снежные бури чередовались с ясными солнечными днями. И то, и другое было предпочтительнее нынешней жалкой слякоти. В те дни, когда солнце превращало снег в груды серого грязного месива, казалось, что это месиво даже холоднее снега. Такие дни были серыми, суровыми и утомительными. Унылый холод и сырость истощали их силы, значительно замедляли путешествие. Настроение ухудшалось, они жалели, что не могут найти безопасное место для ночлега. Временами отсутствие мотивации мешало достичь хоть какого-нибудь прогресса.
Они и так шли медленно и с трудом. Хотя благодаря удочкам и снаряжению для охоты добывать пищу стало легче, они оба не учли, насколько истощает женщину беременность. Гермиона быстро уставала, они обнаружили, что со временем расстояние, которое они проходят за день, становится все меньше и меньше. Мало того, ей пришлось отказаться от охоты намного раньше, чем они ожидали. Она не так ловко двигалась, не так твердо держалась на ногах, и Северус боялся, что с ней вдруг что-то случится, а его не будет рядом, чтобы оказать посильную помощь.
Им потребовалось некоторое время, чтобы объяснить Самюэлю причину изменений в фигуре Гермионы. К счастью, в библиотеке одной захудалой деревушки нашлось несколько подходящих книг, и он уяснил суть. После этого Самюэль почти каждую ночь спал, обняв её и положив голову ей на живот.
Приведя в порядок удочку, Северус принимался рыбачить при каждой возможности. Гермионе были полезны жиры и витамины, а Северусу нравилось учить Самюэля ловить рыбу. Мальчику скорее нравилось копаться в грязи в поисках наживки, однако Северус и Гермиона обменялись мягкими улыбками, когда Самюэль гордо принес ей свой первый улов. Гермиона научила его правильно готовить рыбу, и они в тот же вечер её съели. Самюэль улыбался весь вечер.
***
Им потребовалось немало времени, чтобы продвинуться вглубь Шотландии. С одной стороны располагался Глазго, с другой – Эдинбург, приходилось тратить лишнее время, пробираясь через сельскую местность, чтобы не заходить в города. Это означало необходимость пересечь Лох-Ломонд и национальный парк Троссачс. Местность была суровая: мало укрытий, зато много опасностей. Хотя первоначальный план заключался в том, чтобы срезать путь по склону холма, беременность Гермионы внесла определенные коррективы. Им приходилось придерживаться дорог, что означало всегда оставаться на виду. Чувствовать себя беззащитными было чертовски неприятно. Как следствие, они чувствовали себя уязвимыми, а стресс и беспокойство действовали им на нервы и выводили из себя. Наконец, преодолев национальный парк Троссачс, они снова увидели расстилающиеся впереди мили сельскохозяйственных угодий. Ощущение опасности не рассеялось, но удалось забить нескольких овец. Глупые твари легко шли в руки, да и шерсть всегда была кстати. Спустя еще три дня путешествия по фермам они впервые за последние недели увидели настоящую деревню. Наконец-то удалось переночевать в настоящих кроватях под настоящей крышей. Когда Самюэль заснул, Гермиона потянулась к Северусу. Во время беременности она почти все время была чертовски возбуждена. Конечно, Северус вовсе не возражал, однако, поскольку часто они останавливались в небезопасных местах, он мог лишь запустить руку ей в штаны и быстро довести до оргазма. Однако сегодня вечером все будет по-другому. Из-за живота ему было тяжело опуститься сверху, поэтому она легла на бок, а он устроился у неё за спиной. Избавился от штанов, подтянул её ногу себе на бедро и обхватил ладонью член, готовясь войти в неё. Она стонала и задыхалась, когда другой рукой он дразнил её скользкий клитор и щипал затвердевающие соски. Из-за беременности её грудь уже немного увеличилась, соски потемнели. Когда его член вошел в её влажное лоно, он не мог не сжать ладонью сочную грудь, пощипывая сосок пальцами. Она выгнулась навстречу, притянула его к себе, и они принялись бесхитростно целоваться – языки, зубы и тяжелое дыхание. Черт возьми, но как им обоим было нужно именно это. Он схватил ее за бедра и ускорился. Она откинула голову и застонала от удовольствия. А потом её накрыло ослепительной волной оргазма, и он почти тут же последовал за ней. На миг он потерял себя в удовольствии, и все, кроме них двоих, перестало существовать. Северус осторожно отстранился от Гермионы и перевернул её на спину. Нежно поцеловал – сперва в губы, потом в живот. Он положил голову ей на живот, она начала нежно гладить его по волосам, и его убаюкало тихое посапывание Самюэля в другом конце комнаты.***
У них оставалось достаточно еды, чтобы провести в доме несколько дней прежде, чем двигаться дальше. Да, это было рискованно, но им необходимо было восстановиться. Особенно Гермионе, ведь, по приблизительным подсчетам, она была уже на пятом месяце беременности. Им нужно было уходить, они не могли оставаться здесь вечно. В лучшем случае до последнего триместра беременности оставался лишь месяц. И Северус хотел добраться до Эйгга до этого. Ведь их путешествие станет практически невозможным и очень опасным для женщины на позднем сроке беременности. Так вышло, что спустя несколько столь необходимых для восстановления дней Самюэль начал беситься от бездействия, несмотря на долгий переход без надлежащего укрытия. Пришлось собрать вещи, прихватив все, что нашлось в доме, и двинуться дальше. По пути они заглядывали в каждый дом. Удалось собрать кое-какие припасы, к огромной радости Гермионы. За время перехода через Лох-Ломонд еда почти закончилась. По пути встретилась пара зараженных, но для Северуса это не стало серьезным затруднением. Они были стары, когда заразились, и долгое время обходились без пищи – тела уже наполовину сгнили. Он легко с ними справился. Уходя из деревни они, к большому удовольствию Самюэля, наткнулись на парк – впервые за несколько месяцев. Северус и Гермиона обменялись понимающими улыбками: оба знали, каким будет следующий привал. Самюэль радостно носился по парку. Тот был совсем небольшим, но мог предложить множество развлечений, которых ему не попадалось прежде. Были тут, например, маленькая карусель и тарзанка, которая ему так понравилась, что он катался на ней раз десять подряд, пока не начал хохотать так безудержно, что Гермиона испугалась, что он описается. Однако отказать ему в удовольствии она не могла. А, взглянув на Северуса, поняла, что он думает о том же. Их веселье было прервано, когда Северус взглянул в небо – стайка ворон с громким карканьем взлетела в воздух. Они тут же огляделись, но не увидели ничего необычного. − Лиса? Или, может, кошка? – произнес Северус. Гермиона лишь пожала плечами, продолжая оставаться настороже. И тут они услышали звук. Звук, от которого кровь стыла в жилах и волосы вставали дыбом. Вой вдалеке. Крикун. Бросив на Гермиону испуганный взгляд, Северус тут же стащил Самюэля с горки, Гермиона схватила сумку. Несмотря на протесты мальчика, они побежали прочь от сводящего с ума звука. Перегнать крикуна они не могли. По крайней мере, не в положении Гермионы. Единственный способ, при котором у них был шанс, – попытаться его отвлечь и сбежать. Они обсудили возможные последствия и пришли к единому мнению. Палочки оба с собой больше не носили. Северусу лучше удавалась беспалочковая магия, и он швырнул Lumos Maxima. Над игровой площадкой повис большой шар созданного магией света. Он скоро рассеется и не отвлечет крикуна надолго, но, возможно, позволит им убраться подальше. Самюэль не слышал ужасающего воя и не понимал, почему долгожданный отдых в парке вдруг прервался. Он извивался и вырывался, но Северус крепко обнял его и они побежали прочь от детской площадки. Им удалось домчаться до улицы, когда Северус с шипением уронил Самюэля: мальчик сильно пнул его по ребрам. Гермиона грубо схватила его за руку, готовая потащить силой. Расстроенный и выбитый из колеи мальчик зло топнул ногой, вырвался и взглянул на них с такой решимостью, что Северус заволновался о последствиях. Хотя того, что случилось, он точно не ожидал. Они оба и близко не ожидали. Северус был почти наверняка уверен, что глухой и болезненно бледный мальчик – сквиб. Гермиона придерживалась того же мнения. Он ошибался. Ужасно ошибался. Самюэль доказал, сколь наивно было предположение Северуса… своей первой случайной магической вспышкой. Цель, решимость, заключение. Он аппарировал.
