Лавандовый ветер

      — Почему-то я всегда был уверен что именно такой способ ты и выберешь.       Шерлок поднял глаза от лезвия ножа, что уже минут пятнадцать лежало на его запястье, и встретил пылающий агатовый взор.       — И почему же?       — Ну… — Джим Мориарти поудобнее устроился в кресле Джона, сложив руки на животе и соединив кисти в замок, — потому, что пистолет это моё. Повторять ты бы не стал. Слишком символично. И потом, ты слишком ценишь и уважаешь свой мозг чтобы разбрызгать его по стенам. Таблетки… это больно, ненадёжно. Вся эта пена изо рта, конвульсии, рвота… брррр. Повешение… синее от удушья лицо, да ещё и в штаны наложить можно непроизвольно. Пакость. Прыжок с высоты… Уже было. Да и стать кровавой кляксой… Ты же у нас эстет. А это вот — самое то.       — И ты не будешь меня отговаривать?       — С чего вдруг? Ты же ещё не совсем поехал, понимаешь, что я существую только в твоём воображении. За что я крайне признателен, кстати. Единственный из твоих врагов удостоился чести жить в Чертогах. Я только хотел спросить — почему?       — Тебе это правда интересно?       — Само собой. Иначе я бы тут не сидел.       Шерлок откинулся назад, облокотился на мягкую спинку кресла.       — Джон…

***

      — Шерлок, надо поговорить.       Детектив развернулся к другу, сложил газету, устроив её на коленях.       — Так редко начинают болтать о приятном.       — Так и есть, — Джон провёл рукой по волосам. Было ясно что он в сильном волнении, — Шерлок… тебя легко любить. Дослушай! При всей своей психованности, ты очень обаятельный. Но быть с тобой рядом постоянно… жить с тобой… невыносимо.       — О…       — Я устал, Шерлок. — Джон встал и заходил из угла в угол, — пойми. Я безусловно тебя уважаю. Ценю. Восхищаюсь… Но больше так не могу. У меня не осталось собственной жизни. Только ты. Ты подрываешься в любое время ночи и дня — и я должен бежать за тобой. Ты накачиваешься всякой дрянью — и я должен откачивать тебя. Следить чтобы ты не скучал, не срывался, хотя бы иногда ел и спал. Помогать тебе дурить Майкрофта и помогать Майкрофту вытаскивать тебя из неприятностей, куда ты сломя голову ввязываешься! Шерлок, если бы не я, ты бы уже сто раз умер от передоза или отравления. Если бы не твой брат, ты бы уже или сидел или был бы убит.       — Но я же приношу колоссальную пользу обществу! Разве это не дает мне право, на некоторую эксцентричность?       — Шерлок, — Джон уперся руками в подлокотники его кресла. Их лица оказались на одном уровне, дыхание смешалось, — да. Тебе дана твоя гениальность, и возможно, в уплату за неё и твоя безалаберность. Но! Ты даже не пытаешься… ни разу даже не попытался сам нести ответственность за свои дела. Нельзя вечно быть ребёнком! Даже гениальным ребёнком! Нельзя думать, что всегда рядом буду я и Майкрофт и всё разрулим! У него есть своя жизнь, и я… я тоже хочу свою! Я не могу больше жить только тобой, понимаешь?       — Ты влюбился.       — При чём тут… ну даже если и так. Да. Я встретил чудесную девушку. Помнишь, наше недавнее дело о Сокровищах Агры? Она…       —…настоящее сокровище.       — Верно. И я не хочу его упустить. Жизнь — это не только беготня за преступниками. Тебе это интересно. А я… я бежал от войны. От воспоминаний. И благодарен тебе. И многим обязан. Но я не могу… не могу расплачиваться за это вечно.       — Расплачиваться?       — Ладно. Мне тоже это нравилось. Но сейчас… я могу идти дальше. В моей жизни может появиться что-то новое… любовь, семья. Дети, может быть.       — И в этой жизни я тебе больше не нужен.       — Нет, Шерлок. Нужен! Но! Ты должен вырасти. Ты должен понять — есть только один человек на которого ты можешь положиться. Это — ты сам. Я хочу чтобы к моим детям приходил в гости классный дядя Шерлок, великий детектив, а не опустившийся наркоша, которому нужна нянька.       — К детям, значит…       — Шерлок… Я могу сколько угодно уговаривать, умолять и убеждать, но пока ты будешь знать что я прибегу по первому зову, что я всегда рядом… ты не начнешь сам заботиться о себе. Я должен оставить тебя. Ради тебя же.       — И… прямо сейчас, как я понимаю?       — Да. И знай — если ты не удержишься, опустишься и распустишься… я не буду посыпать голову пеплом, что это моя вина, что я оставил тебя, не уследил, не уберёг! Нет. Ты — взрослый, половозрелый, самодостаточный человек! За себя отвечаешь ты, а не я. Не Майкрофт. За Шерлока Холмса, его жизнь, его выбор и его действия отвечает сам Шерлок Холмс!       — Я тебя понял. Что же… спасибо за все. Удачи тебе. Береги себя.       — Ты тоже, Шерлок. — Джон обнял друга, — я не бросаю тебя. Просто отныне моя жизнь не ограничивается тобой. А твоя не должна ограничиваться мной. До встречи.

***

      — Как я понимаю, ты оказался не таким самодостаточным, как он думал.       — В точку.       — И твоя жизнь… ограничивалась им.       — Нет, конечно. Просто… я устал. Всё одно и то же. Одно и то же. Люди никогда не перестанут вести себя как идиоты.       — Если они перестанут совершать преступления, тебе нечего будет расследовать. Сам же говорил — без работы твой мозг ржавеет.       — Да. Но интересные дела редкость… да и там нужно все больше увеличивать дозу.       — Но ведь не только же в Джоне дело? — Джим подался вперёд и теперь положил предплечья на колени, вытянув ладони и соединив подушечки пальцев, — иначе к тебе пришел бы он, а не я.       — В тебе тоже. Ты помнишь наш последний разговор? Сколько прошло… сегодня ровно два года… ровно два. Помнишь, тогда дул ветер. Но мы всё равно устроились на холме. Этот дурацкий клетчатый плед чуть не сносило…

***

      Дурацкий клетчатый плед чуть не сносило ветром. Вообще, погода совсем не располагала к пикнику, но выбора не было. Майкрофт предоставил именно этот день и именно это место. Такая вот маленькая месть.       Джим улёгся на спину, устроив голову на коленях Шерлока, и смотрел на облака, что неслись как угорелые.       Длинные пальцы детектива гладили Мориарти по лицу, по волосам. И в этих прикосновениях совсем не было сексуального подтекста, только чистая нежность. Вот его руки переместились на шею и принялись теребить золотую цепочку. Джим поморщился.       — Не трогай эту дрянь.       Шерлок вздохнул. Подбирал слова. Потом решил что можно обойтись и без них. Они с Джимом часто обходились без них и в куда более сложных ситуациях.       Это было только делом времени. Довольно быстро Холмс узнал что самоубийство на крыше было инсценировкой под курированием Майкрофта. Что Большой Брат спланировал всё не только для ангела, но и для демона. И что ценой жизни для Мориарти стала работа на британское правительство. Выбор у Джима был простой. Или это, или сдохнуть по-настоящему. А только живые могут на что-то надеяться. И тот надеялся. И не зря.       Шерлок не любил вспоминать в каких выражениях он договаривался с братом об этих свиданиях. Начало было положено в запертых тюремных камерах под постоянным присмотром, но вот теперь докатились до завтраков на траве.       Его пальцы все гладили шею. Джим, будто забывшись, чуть запрокинул голову, являя позу абсолютной открытости и доверия. Шерлок смотрел на эту шею, на губы, на закрытые глаза. И мечтал покрыть всё это тысячью поцелуев, пусть даже на глазах подручных брата, что так «ненавязчиво» рассредоточились вокруг, что игнорировать их присутствие никак не получалось.       Если бы не условие Майкрофта. Один срыв. Один выход за пределы дозволенного и встречам конец. Даже напоследок, на прощанье — запретил. Ещё одна маленькая месть.       Шерлок вздохнул. Уже всерьёз взялся за цепочку. Потянул. Развернул замочком к себе. Ввел пятнадцатизначный код. И расстегнул.       Глаза Мориарти тут же распахнулись. Посмотрели в глаза Шерлока. Лишних вопросов он никогда не задавал.       Джим сел. Цепочка осталась в руках Холмса.       — Неужели Большой Брат разрешил освободить меня от «маячка»? — улыбается. Но уже всё понял. Потому что в глазах… страх. И не за себя. Он хорошо знает, какую цену нужно платить за такие вещи.       — Ты дал ему всё что можно, — чужим голосом проговорил Шерлок, — мы пришли к соглашению. — Сунул руку за пазуху, какое-то время шарил там и протянул Джиму конверт.       — Здесь билет на самолет и документы. Он пообещал… поклялся мне что позволит тебе жить. Никаких киллеров по следу, никаких аварий и крушений. В том что зависит от него. Никаких больше бункеров и казематов. Летишь по месту назначения, а дальше — на все четыре стороны.       — Цена вопроса?       — Стандартная, — Шерлок набросил цепочку на шею, — застегни пожалуйста.       Джим издал какой-то звук, который не положено издавать людям, скорее, взбешённым до последнего предела тиграм.       — Только не нужно срывать её и швырять в кусты. Это одно из условий сделки.       — Шерлок…       — Джим, — Холмс повернулся к Мориарти, — будь у тебя такая возможность, ты поступил бы иначе? Твой самолёт через три часа. Времени в обрез.       — Ты…       — Одна просьба. Шли открытки. Обычные, бумажные. Чтобы я знал что ты жив. Что всё это не зря…

***

      — И я их получал. Стабильно, раза два в месяц. Долго. Точно от него. У нас было несколько знаков, которые никто больше не знал, никто не мог подделать. Я хочу в это верить.       — И что же теперь?       — Полгода тишины. Он или погиб, или забыл… или в плену, но мне не найти и не выяснить. Майкрофт клянётся что не знает. И если моя дедукция хоть чего-то стоит, он не врёт.       — Ясно, — Джим вздохнул, — ну тогда, действительно, другой дороги нет. А когда он объявится ещё через пару лет, плюнет на твою могилу и уйдет кутить в клуб. Однозначно.       — Пусть. Я устал. Я бесконечно устал. Я не смог стать крутым дядей для дочери Джо… — Шерлок выронил нож. Обернулся.       Судя по звуку, входную дверь его квартиры просто вышибли с ноги. Дверь в гостиную распахнули тоже без должного уважения.       Шерлок встал.       Джим Мориарти, загорелый чуть не до шоколадного оттенка, но в идеальном костюме и галстуке, как всегда, в два шага пересек комнату. Остановился напротив детектива. Второй Джим с интересом следил за всем из кресла, положив подбородок на кулак и улыбаясь. А потом начал таять, возвращаясь в Чертоги.       — Ты прости меня, малыш. Почта в наше время иногда работает ни к чёрту. Особенно когда сидишь в яме с дерьмом у бушменов. Или кто они там были.       В комнату зашел такой же загорелый, исчерченный белыми следами шрамов громила, с выгоревшими почти до белого цвета волосами и футляром вроде как для гитары за спиной. Дедукция подсказывала, что там скорее окажется винтовка какой-нибудь сложной модификации.       — Знакомься. Себастьян Моран. Мой почти что брат. Сидение в дерьме очень сближает, знаешь ли. А уж совместный побег и почти пеший тур через половину земного шара так офигенно роднит. — Мориарти взялся за цепочку на шее Шерлока. Поколдовал с ней, осторожно снял и положил на стол, — зато раздобыли чудную отмычку. Полминуты на сборы, Шерлок. Тебе ведь хватит?