Лавандовый ветер

      Шерлок ждёт. Он лежит у борта простреленной красной машины, зажимая то ли три, то ли четыре пулевые раны, чувствуя, как его кровь толчками покидает тело. По другую сторону машины, около бампера, Мориарти отстреливается от превосходящих сил противника, Себастьян Моран занимается тем же самым, расположившись около кабины.       У Джима пистолет, его выстрелы резкие, громкие, через равные промежутки времени. У Себастьяна снайперская винтовка, единственный экземпляр, уникальная, им самим доработанная модель, её выстрелы куда более точны, не потому что Джим мажет — он вообще никогда не промахивается, что с правой, что с левой — просто Морану целиться удобнее, да и дальность у его винтовки больше. Почему только она такая громкая, ведь должна быть практически неслышима…       Всё это очень странно. Откуда взялась машина, когда они шли пешком? Кроме того, детектив знает, что должно пахнуть бензином, порохом и кровью, но воздух вокруг наполнен ароматом лаванды. Чудесных фиолетовых цветов, которые так красиво колышутся на ветру, что он был готов смотреть на эти волны долго-долго, обнимая и прижимая к себе Джима. Джима…       Шерлок ждёт. Мориарти обещал сказать что любит его, когда Холмс будет умирать, и он не собирается упустить этот момент. Детектив понимает, что консультирующий преступник не может прерваться и подойти к нему, а сам Шерлок не в состоянии подняться… Даже шевельнуться. Вся сила его воли уходит на то, чтобы сделать ещё один вдох. И затем ещё. Он не должен дать себе умереть, пока не услышит признание Джима. Не должен…

***

      Джим сидит у больничной постели, сложив руки в молитвенном жесте, поневоле копируя излюбленную позу Шерлока. Сам же Шерлок лежит на спине, совершенно обнажённый, прикрытый простынёй, и опутанный кучей проводов, трубок и трубочек, что тянутся к пугающего вида аппаратам. Один из них издает резкие ритмичные звуки, другой бухает когда придётся, чем дико бесит Джима.       По другую сторону постели устроился Себастьян Моран, приглядывает, когда Джиму нужно отойти по какой-либо надобности, так что детектив ни на минуту не остаётся один. Но сейчас Мориарти тут как бы и нет. Он где-то в иных мирах, в раздумьях.       «Я люблю тебя». Сказать или не сказать? Шансы что Шерлок выживет пятьдесят на пятьдесят. И не потому что так сказали врачи, а просто, либо выживет, либо нет. Шансы, что он его услышит… их мало, но они есть. А вот что услышав, он тут же успокоится и перестанет бороться — стопроцентные. Или Джим плохо знает своего… мужа? любимого? вторую половинку? смысл жизни? друга? сильнейшего противника?       Джим протягивает руку и соединяет кисть с ладонью Шерлока. Раньше, детектив всегда согревал его руки, но теперь у них одинаковая температура. Их кольца сближаются, состыковываются.       Мориарти ничего не говорит. Он ждёт. Он будет ждать сколько нужно, пока спроектированная им комбинация не пройдёт все стадии. И тогда Шерлок откроет глаза. Выслушает его, улыбнётся, и вновь признает своего… мужа? возлюбленного? сильнейшего врага? гением, каких ещё не видел свет.

***

      За дверями палаты интенсивной терапии, Мистер британское правительство, а сейчас, просто Майкрофт Холмс, меряет шагами больничный коридор. Он сам не знает, о чём думает в данный момент.       Эта больница, куда он лично доставил Шерлока на вертолёте, была ближайшей от места перестрелки, до другой он бы просто не дотянул. Сюда же были вызваны врачи, доставлено необходимое оборудование. Всё что мог сделать Майкрофт, он сделал. Теперь дело за Шерлоком. Ну, может еще за Мориарти.       Когда Холмс-старший увидел кольца, он вот ничуть не удивился. На что эти двое шли друг ради друга… при том что были и оставались врагами, вот что удивляло его.       Они почти улизнули от него. Почти оставили в дураках. И он почти был рад этому. Шерлок считал что он в плену. Он всегда считал себя под надзором брата, под колпаком… Но как ещё прикажете следить за этим безумным гением, или гениальным безумцем, готовым на любые авантюры в поисках истины? Как ещё можно было уберечь этого так и не повзрослевшего мальчишку от его самого страшного врага — его самого? Его безрассудства. Его слепой веры что нужно делать то что должен и будь что будет?       С глаз долой из сердца вон. Холмс-старший вполне познал эту истину. После бегства брата ему добавилось хлопот по розыску, но и… появилось удивительное спокойствие. Не нужно отслеживать где он там и чем занимается, не нужно дёргать Лестрейда. Майкрофт волновался, конечно, но и успокоился, как ни странно. Шерлока искали его люди, а он, в кои-то веки, мог думать только о себе.       До этой смс. На номер, созданный специально для брата, с кодом для него же. Майкрофт понимал, не будь ситуация критической, этого вызова бы не произошло.       Если Шерлок сейчас умрёт… нет, эту версию развития событий Майкрофт пока прорабатывать не стал. Если он выживет… что делать с ним, с его криминальным гением, а теперь ещё и с киллером-снайпером? Он еле-еле справлялся с двумя сумасшедшими, теперь на его голову третий.       От тяжёлых мыслей его отвлёк голос. Незнакомый голос.       — Разрешите, мистер Холмс?       Майкрофт поднял глаза и увидел человека, примерно своего возраста, в клетчатом костюме и изящных очках. Кого ещё принесло на его голову? Никого кроме врачей тут быть не должно. Как его охрана пропустила?       — Чарльз Огастес Магнуссен, к вашим услугам.       — Король шантажа?!       Магнуссен улыбнулся. Не будь Холмс так шокирован, он бы обратил внимание на лёгкий румянец, покрывший щеки Чарльза.       — Приятно, когда ваши заслуги ценят. Вдвойне приятно, когда это делает человек знающий.       — Что вы здесь делаете?!       — Ну… для начала — хочу поговорить. Но здесь неудобно. Тут рядом есть гостиница, я забронировал её всю. Приглашаю, нас там никто не побеспокоит.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Бросьте! Мы в жизни себе не простим, если упустим этот шанс. Когда ещё два человека нашего уровня и положения смогут поболтать с глазу на глаз? Обещаю, ваше похищение не входит в мои планы. Да я и не этим занимаюсь, вы же знаете. Что касается вашего брата, любое изменение в его состоянии нам тут же сообщат. Можете взять своих людей, сколько пожелаете, но мои люди осмотрят их на наличие жучков.       В какой-то мере оба этих человека были легендами в своих областях. Сколько раз их интересы сталкивались, пересекались, они двое сражались друг с другом, но вот так, глаза в глаза, стояли впервые.       — Хорошо, — проговорил Майкрофт, — вы правы. Когда ещё поговоришь с живой легендой.       — О! Уверяю, о вас готов сказать то же самое. Прошу за мной.

***

      Номер, в который Чарльз привёл Майкрофта, изнутри напоминал жилище какого-нибудь фермера, но не для реального обитания, а для постановочного видео. Кругом настоящее дерево, красивое и дышащее. Пахнет свежей стружкой.       Стол с домотканой скатертью в красную и белую клетку.       — Угощайтесь, — на правах хозяина, Магнуссен взял на себя заботу о госте.       Кофе оказался выше всяких похвал, выпечка не уступала ему. Взбитые сливки в пирожных наводили на мысли об облаках в сахарной пудре. Майкрофт до этой минуты и не замечал, насколько он проголодался и продрог в больничных коридорах. Это определённо было то, что нужно.       — Благодарю.       — Выражение вашего лица — лучший комплимент.       — Так что же вы хотите, от меня… мистер Магнуссен?       — Просто Чарльз, прошу вас. Наша встреча неофициальная, не для протокола, так сказать.       Люди Майкрофта проверили всю гостиницу от и до. Как и самого Чарльза. Тот ни слова ни сказал против обыска. И если его подручные недаром ели свой хлеб, Холмс мог говорить спокойно. Если только не считать того, что всё, что он скажет, будет надёжно запечатлено в идеальной памяти Огастеса.       — Как ни странно… я просто хотел увидеть вас. Поговорить, вот так, сидя за кофе, вспомнить наше многолетнее противостояние. Мы не молодеем… могу я звать вас просто Майкрофт?       — Здесь и сейчас почему бы нет.       — Так вот. Не молодеем. Придёт день, когда мы уже ничего не сможем делать, только вспоминать… И что бы вы хотели извлечь из памяти? Бесконечную работу на благо страны? Не мне вам говорить: то, что сегодня кажется делом неимоверной важности, через год уходит на свалку истории. Помните дело графини Н.?       — Да. Там вы использовали восьмую версию кодировки?       — Обижаете, Майкрофт! Девятую с половиной!       — С половиной? — Холмс подался вперёд, — надо же. Мы были ещё на девятой…       — Ну, нашему ведомству всегда приходится идти на некоторое опережение. Вы прячете информацию, мы её добываем.       — А в деле с виконтом М.? Как вы это провернули? Мы не нашли никаких следов. Ни малейших зацепок.       — Правда хотите знать? — Магнуссен довольно прищурился.       — За давностью лет это уже можно рассекретить.       — Думаю да. Тем более, тот способ мы больше не используем. Ну… извольте.       Беседа явно задалась. Когда ещё двум конкурентам удастся выяснить действия противника в прошедших баталиях. Оба явно страдали от дефицита общения, когда не нужно взвешивать каждое слово, когда оппонент понимает даже не с полунамёка, а полувзгляда, с одной улыбки, одного жеста. И решили оторваться по полной.       — А в деле малышки В.! — восклицал Чарльз, — как вы меня обставили! Чуть не из рук вырвали! Я восхищён, честное слово, восхищён!       Четыре часа пролетели совершенно незаметно. Им еще трижды приносили чай и кофе, выпечку и бутерброды. Чарльз и Майкрофт не могли оторваться друг от друга.       — Да, — Холмс откинулся на мягкую спинку удивительно удобного кресла, — на смертном одре я определённо хотел бы вспомнить эту нашу беседу. Давно я не испытывал такого удовольствия. Благодарю.       — Взаимно, Майкрофт. — Чарльз поднялся и протянул ему руку, — здесь и сейчас мы не враги. Мы просто два человека, что немного по разному смотрят на жизнь.       Майкрофт ответил на рукопожатие.       — Неужели эта беседа, всё что вам было нужно?       — Почти. Видите-ли… У меня есть ещё предложение. Относительно вашего брата и моего… коллеги, Джеймса Мориарти. Нам многое придётся обсудить, выработать стратегию использования этих двоих, чтобы устраивала все четыре стороны.       — Это будет непросто.       — А разве мы с вами боимся трудностей и сложных комбинаций? Они не должны снова попасть к вам под колпак, если вы понимаете, о чём я.       — Понимаю.       — О! Не делайте такое лицо, Майкрофт, будто я вас использовал и бросил, — Чарльз шагнул вперёд и чуть коснулся тыльной части ладони Холмса, — это будет интересно. И у нас появится повод для новой встречи. На нейтральной территории, разумеется. А может, и не одной.       — Куда мой братец меня втравил? Это куда хуже всех его прошлых безрассудств.       — Это не он. Это Джеймс. Он обратился ко мне за «помощью» в некоторой… «нейтрализации» вас.       — Нейтрализации? — Холмс покачал головой, но не выдержал и улыбнулся, — ваши услуги недёшевы.       — Бесценны практически. Но он расплатился сполна.       — И чем же?       — Вами.       — Мной?!       — Вы назвали меня Королём шантажа. Каждый зарабатывает как может. Я покупаю информацию, я продаю информацию. Мориарти продал мне неоценимые данные, что вы будете здесь и сейчас. Разве наша беседа не была самым замечательным приобретением за последнее время?       — Вынужден признать… — Холмс смотрел на свою руку. Чарльз не спешил убирать свою. Его пальцы нежно касались кожи, чуть гладили. Большой тыльную сторону, остальные — ладонь.       — А сейчас что вы делаете?       — Зачем задавать вопрос, на который вы знаете ответ? — Король шантажа подошел ближе. Майкрофт видел его глаза. Чувствовал его дыхание, — наш разговор возбудил ваш ум, а тело ваше всю жизнь было холодно и лишено ласки.       — Я в них не нуждаюсь.       — Все нуждаются. Даже те, кто не признаются. Особенно те, кто не признаются. В душе они об этом кричат. — Чарльз выпустил желанную ладонь и чуть приобнял Холмса, — Создадим ещё одно воспоминание? Или оставим тоску о несбывшемся?       — Не думаю что это хорошая…       Чарльз осторожно приспустил с Майкрофта пиджак и коснулся губами его шеи.       — Вы дрожите. Не нужно. В этой комнате сейчас не будет больше Мистера британское правительство и Короля шантажа. Будут просто два человека, желающие одного и того же, — он медленно снял с Холмса пиджак и так же не спеша освободился из своего, — Я чувствую ваш жар, даже сквозь рубашку. Думаю, мы избавимся от неё.       — Могут… войти… — опьянённый непривычными ощущениями Холмс был близок к потере контроля над собой. И хотел его потерять как никогда. Ему нужна была эта разрядка. Это безумство. Возможно, единственное за всю жизнь.       — Нет. Больше нас не побеспокоят.       — Вы ведь не собираетесь выпускать меня? Ох!       — Не теперь, Майкрофт. Не теперь…

***

      Шерлок только глазами мог выражать эмоции, слушая Джима.       — Моран отказался уходить, предпочёл влипнуть вместе с нами. И почему я не удивлён? Горцы поступили умнее. Их так и не нашли, ни тех что вели, ни тех, что стреляли. Ты лежи, лежи, не дёргайся. Трубку из горла вынут, тогда всё мне выскажешь. Что, либо я гений, либо безумец. Либо мы будем спасены, либо попадём в ещё более глубокую ж… — Джим ощутил как Шерлок сжал его руку. Усмехнулся и взял её в плен своих ладоней. — Честно сказать, я еще никогда не видел твоего брата, таким… похожим на обычного человека. Они меня даже не заметили, по-моему, когда я им кофе заносил. Вот что значит найти кого-то, кто с тобой на одной волне. Что было делать, Шерлок? Джокер — сильнейшая карта. Хорошо что в колоде их всегда два. Подумай пока, кто из них красный, а кто чёрный. Интересно, наши мнения совпадут?