lavender fields

— Почему бы вам не обручиться? Тут и церковь неподалеку. — Завались, мелочь на сдачу. Это Канда, считай, миролюбив и настроен на молчание, нежели на мордобой. Это всё потому, что Лави тихо спит у него под боком, скрюченный и сутулый, у всех на виду — если Аллена и давно задрыхшего искателя можно считать всеми. И Канда, хоть не приветствует выноса отношений в общественность, обнимает Лави за плечи. Благодать. Под спиной холодная стена и под боком — теплое тело. — А меня тоже обнимешь, а? — Идем, конечно, — Если левой рукой он Лави обнимает, то правой все же держит Муген. И машет им в сторону Уолкера. — Обниму. Пока плашмя по морде, дальше — по ситуации. — Да пошел ты! — Не ори, блять. Только Юу может под рукой почувствовать чертыхания младшего Книгочея и услышать, как меняется дыхания. Почти разбудил, мелкий пидорас! Аллен только корчит гримасы в сторону Канды и, ох, как ему повезло, что чужой сон важнее сейчас, чем навалять Стручку, ведь в темноте всё ещё всё видно. Прекрасно видно. — А ты осмелел, слышь. Хочешь, поиграем в цирковое выступление? — Это что ещё? — Белобрысый заранее хмурится. — Ты у стенки встанешь, а я в тебя ножики кидать буду. Не промахнусь, не волнуйся. — Промажешь, БаКанда. — Проверим прямо сейчас? Апостол чуть щурится, целясь в Аллена катаной и делает вид, что готов бросить — ему-то раз плюнуть. — Вышли, подрались и зашли, вперед. Только реще. Лави выворачивается из объятий и недовольно смотрит то на Канду, то на Аллена. — Проснулся! Утихомирь своего метателя плохих шуток, прошу! — Клоун. Рыжий вздыхает на эти перебранки и снова ложится к Юу, закрываясь от ужасного внешнего мира снятым с японца плащом. Уолкер несколько минут выжидает команды насчет ночного дежурства, но молчание кроме «да» и «нет» ничего не говорит, так что он устраивается на полу, укрываясь своей формой. Юу смеряет недовольными взглядами искателя у двери и Уолкера, куда более довольно смотрит на сопящего Лави и обнимает его второй рукой, позволяя забраться к себе на колени во сне. Жест этот никем уже замечен не будет, потому что под утро младший Книгочей наверняка еще сто раз перекувыркнется в какую-то другую, более пригодную для сна, позу. — Я люблю тебя. Говорит это так тихо, так незаметно, почти не открывая рта! оставляет поцелуй на чужой щеке и засыпает обратно, не слыша «Я тоже» Канды.