lavender fields

      … Лави спит безмятежно на плече Канды, жмется ближе, щекочет щеку своими лохматыми волосами и дышит ровно. Закинул и ногу, и руку на Юу, сопит и не реагирует на поглаживание по щеке. Канде нравятся моменты по утрам, когда он просыпается раньше младшего Книгочея. Ни за что он не признает, что любит смотреть, как Лави спит, как держится за него очаровательно. Не за кого больше здесь держаться, и ночью, уверенный в сокрытии этих слабостей, хватается за апостола, жмется к нему, делясь теплом — холодная осень, холодная зима. Канда подушечками пальцев ведет по чужой скуле, едва задевает подрагивающие ресницы. Что тебе снится, Лави? За правым плечом начинает светлеть — скоро рассвет. Скоро Лави проснется и будет торопливо одеваться, чтобы убежать в библиотеку, будет тщетно натягивать повыше воротник водолазки, пока, сидя за столом, не вспомнит, что это не его одежда. Кто бы вообще мог подумать, что Лави, Лави, которому не зазорно пошутить про все самые личные темы, каждый раз, каждое божье утро просыпается в объятиях Канды и с м у щ, а е т с я. Но не сейчас. Канда прикрывает плечи Лави сползшим до этого одеялом и ждет его пробуждения, и никогда, наверное, не скажет Лави о всех утренних моментах. Поэтому, пара последних минут и Канда сталкивает с себя рыжего, дергая за ручку треснутого окна. Холодный свежий воздух врывается в комнату, и Лави ежится, поплотнее кутаясь в одеяло. Не зря прикрыл… — Ты уже проснулся, Юу?.. Рыжий бормочет нежно-нежно, смотрит на спину Канды и знает, прямо-таки загривком ощущает улыбку апостола. — Так не хочется вставать… — Останься пока. Они произносят это хором и застывают, оба — Канда поворачивается к Лави и смотрит в его изумленное лицо. Рыжий соглашается, падает обратно в подушку и тянет руку из-под теплого одеяла на мороз, к Канде. И апостол соглашается тоже, позволяет утянуть себя в кровать, обнимает Лави в ответ, просчитывает под пальцами каждый его позвонок, чувствуя мерное дыхание у шеи. Лави спит безмятежно на плече Канды.