lavender fields

«Я не могу контролировать это.» Кровь мешается со слезами на холодном полу. На полу... Нет, на полу — ты, а твоя кровь падает в озеро и распускается чудесными цветами лотоса. «Не приближайся ко мне.» Раны, процарапанные лезвием, саднит сильно, но это означает лишь то, что они заживают. Ползут оборванные вены, срастаются мышцы, вот-вот — и можно пошевельнуть пальцами, утереть кровь, встать и уйти. Не занимает и пяти минут. У тебя. «Отвратительный.» Твоя прекрасная физическая подготовка не говорит о твоем душевном равновесии, ты же знаешь? Всё, что кипит внутри, вырывается рано или поздно, у всего есть предел, даже у тебя, особенно у тебя. Ломаешь ногти, ломаешь кости, бьёшься о стену, как загнанный в клетку зверь. Тебе ничего не стоит, нужно лишь подождать немного — уже можешь согнуть руку в кулак. Ударить ещё раз. Бить в пол.... бить в воду — скорее озёра пойдут трещинами и разобьются, чем ты, так ты всегда думаешь? «Он прячется в темноте, под кроватью, под кожей, в тебе, в твоей г о л о в е.» Бомба замедленного действия. Не ожидал, но сорвался, зарычал, огрызнулся, ударил. Не хотел, но сделал, перед тобой никого не было, кроме твоей же тени, так ты думал? Ха-ха-ха. Испуганное "Юу" врезается в твою память, но вместо спасения это все глубже тянет на дно, туда, где даже красивые цветы из твоей крови не распустятся. «Признай, ты не контролируешь свой гнев.» Этого монстра — ха-ха, всего-то — нужно выпустить из клетки. Здесь, в одиночестве, не м е д л и, он скребёт твою кожу и жрёт твои внутренности, он липкий, как паника, стоит в горле и душит, ломает изнутри. Л о м а е т и з н у т р и. «Это всё, что ты можешь почувствовать.» Злое, почти звериное рычание прерывается странным бульканьем. Ого... сколько же красивых цветов может вырасти из такой л у ж и крови, ты видишь? На какое-то мгновение дышать становится легче, но на дне, знаешь, даже тебя разорвёт. На дне ведь слышен хруст рёбер, слышны в с е звуки, с которыми будут рваться твои легкие, трещать кожа, ведь лезвие пройдёт насквозь. Только что зажившая левая рука опустится, треснут мышцы, и теперь ты — бабочка на булавке, сам себя приколовший к рамочке. На дне слышно биение сердца. А говорили, что у тебя его нет. Стало быть, врали? Позвоночник не смирится с такой нагрузкой, треснет, и ты упадешь в озеро собственной крови. Она — что мягкие лепестки лотоса, только пульсируют, что её качает? С противным звуком меч уйдёт глубже — падаешь-то ты вперёд. А последним звуком будут твои разорванные барабанные перепонки, поэтому треск черепа ты уже не услышишь. Жаль. «Ненавижу то, во что я превращаюсь, но кошмар только начинается.» Что ты делаешь на полу? "Что я.... делаю..." «Останови его!» Ты весь в крови, что здесь произошло? Хочется кричать, но зачем-то вспоминается, что голосовые связки тоже драные. Из горла выходит лишь хрип. "Почему... слышно.." «Он хочет твою душу, твоё сердце, от него не сбежать.» От кого не сбежать, что ты несёшь? "От себя.."

У Канды руки разодраны в кровь — были. Засохшие следы на каменной стене, на коже, на форме, на волосах. Глаза не видят из-за слёз и гноя, а вздохнуть получается далеко не сразу. Никаких повреждений. Муген лежит брошенный на кровати, в чистых ножнах. Всё это... Так хочется спать... По полу дует зимний ветер, бьёт по щекам. Канда падает перед открытым окном — не в цветы и не в озеро, но на промерзший же пол, не в силах бороться с холодом. "Юу!!"