Let me under your skin

      Источник свечения оказался дальше, чем они предполагали; ожидаемая пара часов растянулась чуть ли не вдвое. Приходилось делать вынужденные остановки, чтобы дать отдых уставшим ногам.       Голод стал сильнее. По старался думать о чём угодно, кроме еды, но воображение словно в насмешку подсовывало ему картины дымящихся тарелок с самыми разными вкусностями, желудок предательски скручивался и бурчал. По крайней мере, проблем с водой не было — всегда можно было нагнуться и зачерпнуть пригоршню снега. Он старался греть талую воду во рту, чтобы не застудить связки, хотя и не мог точно сказать, был ли от этого действия какой-либо толк.       Фазма не обращала на него абсолютно никакого внимания, шагая вперёд. Только на привалах она выказывала некоторые признаки усталости, когда распрямляла пострадавшую ногу и массировала пальцами щиколотку сквозь тканевые нахлёсты между серебристыми пластинами. Кончики волос покрылись инеем от дыхания на морозе.       Что до По, то его больше заботил его собственный ожог — он чувствовал, что волдыри на поверхности кожи лопнули от трения о нагрудник, и как бы он не старался, обожжённый эпидермис раздражался всё больше, безостановочно зудя и покалывая. Желание поскрести кожу ногтями было невыносимым; хуже этого была только тупая приглушённая, но безостановочная боль в ухе.       По не трогал распухший от укуса участок, но смутно подозревал, что если он ничего не сделает в ближайшее время, то начнётся гниение необработанных краёв раны. Шанс потерять всё ухо его пугал, но меньше, чем возможность умереть голодной смертью скрючившись где-нибудь у скалы.       Огонёк на горизонте показался после их третьего привала, заставив ускорить шаг, насколько только мог позволить снег. К этому времени погода снова испортилась, и, как бы не пыталась Фазма рассмотреть в импровизированный бинокль источник света сквозь снежный туман, её раздражённое рычание дало понять — всё без толку.       Им потребовалось подойти очень близко, чтобы понять — эта огромная, странно-приплюснутая куча снега, жмущаяся к чернеющей гряде скал, ни что иное как… — Корабль, — озадаченно сказала Фазма, прервав очередную фазу угрюмого молчания.       По и сам это понял. Они приближались, и даже сквозь вихрь снежинок видны были полузанесённые снегом плоские крылья, обзорный иллюминатор с затянутым белым инеем стеклом, через который и пробивался источник света. Это был корабль, и корабль старый, насколько можно было понять по открытым частям корпуса. — Ты думаешь, они потерпели крушение? — спросил По у потирающей руки Фазмы. — Как и мы? Место для посадки крайне неудачное, и он слишком сильно накренен влево. — Не знаю, — сипло отозвалась она. — Но бластер я буду держать под рукой. На всякий случай.       В склонившемся набок корпусе было нечто угнетающее, будто бы транспортник и сам долго летел сквозь пургу, борясь со стихией, а потом силы кончились, и он устало прислонился к камням, чтобы испустить последний дух.       Но внутри можно укрыться. Даже если корабль пуст — там есть свет, а значит, система жизнеобеспечения всё ещё функционирует. Возможно, системы связи тоже в порядке.       По незаметно взглянул на Фазму — думает ли она о том же? Кто первый доберётся до рубки и пошлёт сигнал своим?       Фазма сохраняла невозмутимый вид; лицо её побледнело ещё больше, резкими чахоточными пятнами на нём горел морозный неровный румянец и багровела полоса губ, больше похожая на порез.       Когда до корабля осталось не более двадцати метров, новый шаг По принёс неприятный сюрприз — он поскользнулся и едва не упал. Спасло лишь развитое чувство равновесия, но открытие стало неожиданным. Под ногами был лёд.       Незримо появившаяся в движениях Фазмы осторожность указала, что она тоже заметила перемену. — Возможно, здесь озеро, — пробормотала она. — Или река. Но лёд крепкий.       Треск, к счастью, отсутствовал — лёд их держал. Мог ли потерпевший крушение корабль аварийно сесть на воду? Конечно, всё зависело от конструкции конкретной модели, но скорее всего тяжёлый транспорт проломил бы поверхность водоёма и пошёл ко дну. — Если только лёд не вековой, — прошептал По себе под нос. Промёрзшее до дна озеро вполне выдержало бы удар.       Наконец они подобрались к выпуклости иллюминатора. Было слишком высоко, чтобы рассмотреть, есть кто-нибудь внутри, но свет тем не менее был ярким и точно горел на главной палубе. — Это транспортник, — сказал задумчиво По, рассматривая видимую форму носа. — Не могу сказать, что за модель, но довольно старая. Такие не делали со времён Империи. — Разве у них были открытые обзорные иллюминаторы?       Он собрал в кучу все свои знания о старых кораблях, припоминая их внешний облик. — У большинства — нет, — наконец ответил По. — У некоторых они скрывались внешними щитами, чтобы предотвратить попадание космического мусора, возможно, это одна из таких моделей.       Фазма завела руку за спину, отстегнув бластер непослушными пальцами. — Нужно найти наружный люк, — сказала она. — Судя по сугробам, никто давно не пользовался выходом на поверхность планеты. Возможно, корабль заброшен.       По чихнул — ему хотелось лишь скрыться от вездесущих снежных игл и ветра, так что заброшенный корабль или нет, без разницы. Отогреться и послать сигнал своим, и на этом всё. Ну, может ещё пару пайков. На консервы он даже не рассчитывал.       Он представил себе типичный транспортник с его угловатыми краями и строгой геометрией, провёл мысленные диагонали вдоль бронированных боков… — Думаю, копать нужно здесь, — предполагаемое местонахождение люка было совсем недалеко от них. — Плюс-минус метр. — Отлично. Приступай.       По показалось, что он ослышался. Но нет, Фазма крепко сжимала в руках бластер, оглядывая окрестности, и даже не думала разгребать снег. — А ты что? — возмущённо процедил он. — Боишься руки испачкать?       Она пропустила его колкость мимо ушей, напряжённо всматриваясь куда-то в верхушки скал, чьи контуры исчезали в белесом снежном тумане. — Я постою на страже, — щелчок указал, что бластер сняли с предохранителя. — Мне не нравится здесь.       В другое время По ни за что бы не подчинился приказу представителя Ордена и спорил бы до потери пульса; сейчас же перспектива оказаться в тёплом помещении перекрывала собой все ростки его самолюбия и гордости.       Не тратя время на споры, он поскорее запустил руки в снежный пласт, местами намёрзший на металл корпуса, и принялся копать, раскидывая комья в разные стороны.       Вскоре он прокопал путь к боку транспортника, гладкому и леденяще-холодному. Пальцы едва чувствовали выпуклости приваренных заплат — корабль явно не один раз чинили. По даже смог зацепить ладонью неаккуратный сварочный шов.       Работать было трудно — всё же долгий пеший путь отнял много сил, на морозе тяжело было дышать. Из носа безостановочно текло.       Фазма оставляла все его усилия без внимания, неподвижной фигурой возвышаясь неподалёку. — Что ты там высматриваешь? — не выдержал наконец По. Он совершенно вымотался, но продираться сквозь слипшиеся слои было сложнее, чем казалось на первый взгляд. — Там никого нет.       Как и здесь, подумал он мимоходом. Здесь уже давно никого нет. — Что-то не так, — пробормотала Фазма, прищурив глаза. — Не сходится… — Что не сходится? — Бросать корабль с включённой системой жизнеобеспечения? Кто бы ни был на борту, он либо в спешке сбежал, либо погиб. — Нам же лучше, — По сдвинулся ближе к Фазме, возобновив свои действия. — Никто нас не выгонит с транспортника, потому что мы посягнули на чью-то собственность. Отогреемся и… — Возможно, они ещё там, — дуло бластера качнулось. — Внутри. В автономном режиме транспортники обычно работают по три месяца, но приложив усилия, можно продлить срок. С достаточным запасом пищи сходить на поверхность планеты не нужно, генераторы обеспечат светом и…       Она закашлялась, и даже со своего места По различил хриплое бульканье в её груди. — Обитатели могли бы заметить нас, — сказал он, когда Фазма перевела дыхание. — В иллюминаторе никого, других источников обзора на корабле нет. Скалы пусты. Но нужно быть настороже. Нашёл люк? — Возможно.       Скоро люк действительно был найден: обычная, ничем не примечательная металлическая дверца. Очистив поверхность от остатков снега и потянув за наружный клапан, По убедился, что он задраен наглухо.       Фазма некоторое время наблюдала за его бесплодными попытками справиться с дверцей, затем, ни говоря не слова, грубо отодвинула его в сторону и сама отступила на несколько шагов назад. — Внимание, — пробормотала она, прицеливаясь в бок транспортника. — Заходим.       Выстрел бластера показался ему слишком ярким, и По невольно вскинул руку, закрывая глаза. От люка отлетел сноп искр, тут же рассыпавшийся в стылом воздухе, и на дверце возникло неровное обугленное пятно. Механизм отлетел куда-то в сторону, но По не успел найти его в сугробах — Фазма сделала ещё один выстрел, на этот раз в место крепления петель. — Открой его, — едва разжав губы, сказала она. — Быстрее. Я считаю до трёх, ты открываешь.       Внутри кольнуло какое-то смутное чувство — не открывать. Что-то случится, если он сейчас потянет на себя ручку. Ухо неприятно пульсировало. — Раз.       По положил пальцы на гладкую поверхность. Всё внутри него кричало, что открывать не стоит. — Два.       Фазма крепко сжала бластер, уперевшись на здоровую ногу в идеальной боевой позиции. Она прищурилась, держа закрытую дверь на прицеле.       “Не стоит открывать. Беги, беги отсюда,” — шептал внутренний голос.       Новая пауза показалась По длиннее предыдущих. — Три, — слетело повелительно с потрескавшихся губ.       По изо всех сил дёрнул за ручку, распахивая створку и оглашая снежную тишину вокруг скрежетом потревоженного металла. Тут же он отступил, открывая путь технично двигающейся Фазме.       Та ловко забралась внутрь полутёмного корпуса. Дуло бластера посмотрело налево, а затем — направо. — Пусто.       Он шагнул внутрь, высматривая окружение из-за широкой спины. Здесь пахло… нежилым. Особый запах пустых кораблей, которыми уже давно никто не пользуется, По и сам не мог объяснить, как он определяет это. Достаточно было вскарабкаться в кабину неиспользуемого истребителя, а сразу после — в востребованный, чтобы понять — они пахнут по-разному.       Он уловил неприятную сладковатую нотку, но она тут же пропала.       Фазма ступала по основному коридору, методично открывая двери отсеков. Никого не обнаружив, она двигалась дальше, минуя так несколько выходов и ответвлений.       По шёл следом, разглядывая абсолютно типичные детали обстановки стандартного транспортника — мигающие лампочками панели, полукруглые переборки и встроенные шкафчики. Пол под их шагами слегка проседал и чуть слышно отзывался эхом.       Он заглядывал в каюты после проверки тех женщиной — абсолютно типичные жилые помещения, ничего примечательного. Двухэтажные койки, узкие шкафчики. Все постели аккуратно заправлены. Помещения абсолютно стерильные и пустые. — Нужно осмотреть корабль, — напряжённый голос Фазмы показался ему чересчур громким. — Держись рядом, Дэмерон. Мне здесь очень не нравится.