Let me under your skin

      Ключ мрачный юззум отдал без всяких комментариев, вновь уткнувшись носом в прессу недельной давности. По уже собрался спросить, ждёт ли кто-нибудь в номере, но в последний момент передумал.       Отель оказался небольшим, коридоры — длинными и извилистыми, а количество постояльцев — минимальным. Из-за множества обитых красным войлоком дверей не доносилось ни звука, лишь откуда-то сверху звучали обрывки ссоры или спора, но слов было не разобрать.       По скрипучей крутой лестнице По кое-как вскарабкался наверх. За перила ухватиться было нечем: в левой руке он нёс свою тощую дорожную сумку, а правую держал наготове над расстёгнутой кобурой бластера.       Не то, чтоб он на самом деле ждал засады, но…       Воздух тут пропах пылью, и По то и дело хотелось хорошенько чихнуть. В целом, на этой планетке с чередой цифр в названии проблемы с пылью стояли особо остро: немногочисленные местные, которых По успел встретить после посадки, защищали лицо плоскими резными фильтрами, а голову драпировали складками тяжёлой ткани. У По ничего подобного с собой не было, так что чтобы не заходиться в приступах сухого кашля он приобрёл у уличных торговцев самый простой белый фильтр. Его плоская скошенная поверхность была гладкой, не то, что у некоторых образцов, что лежали на прилавке — местная мода диктовала разнообразие фрактальных форм и искусных точечных узоров.       Нужный номер оказался в самом конце узкого коридора. Под ногами тихо похрустывало ковровое покрытие, стены шелестели на удивление приличными желтоватыми обоями.       Генерал Органа, конечно, крайне удивилась, никогда за всю свою службу Сопротивлению По не брал отгул, однако в конце концов согласилась. И без лишних расспросов, к его великой радости, хотя скептически приподнятые брови безошибочно выдавали её изумление.       Больше всего По переживал насчёт Рей. Кто знает, что ещё умеет эта удивительная девушка... Возможно ли, что все его мысли препарированы ею до последнего нейросигнала мозга, и она знает…       Но она ничего не сказала. Может, она и не знает. Рей сейчас чересчур занята и выглядит довольно усталой, так что ей может быть и не до него.       По прикоснулся картой к панели считывания, индикатор дружелюбно вспыхнул зелёным, и дверь отъехала в сторону.       Полутёмный номер оказался до смешного аскетичен — кровать и шкаф. Даже столика тут не предусмотрели. Но зато устроить засаду здесь точно не могли, поскольку спрятаться было решительно негде.       И тут никого не было.       По бесшумно опустил сумку у стены (дверь за его спиной автоматически закрылась) и вытащил бластер. В ванной, конечно, никого нет. Но он всё же проверит, толкнуть дверь — дело нескольких секунд.       За красной дверью — обычная скучная ванная комната с узким окном под потолком. Кто-то даже попытался внести нотку уюта и повесил сюда нечто вроде папоротника, который явно требовал полива.       На секунду По даже почувствовал разочарование. Он не ожидал толпу вооружённых до зубов штурмовиков или Кайло Рена с трещащим красным мечом наперевес, но пустота комнат навевала некоторое уныние.       Он спрятал бластер в кобуру, открыл кран, чтобы плеснуть на ладони немного неожиданно холодной воды и умыть лицо. Сдвинутый на самый подбородок фильтр неудобно впивался в челюсть, в конце концов По снял его и бросил на полочку над раковиной.       Прямоугольное зеркало отразило его смуглое мокрое лицо.       Это всё нелепый розыгрыш.       Он вытер лоб рукавом куртки. Взгляд снова упал на скрючившиеся зеленоватые листочки, и По машинально набрал ещё воды в сложенные лодочкой ладони и, приподнявшись на цыпочки, влил порцию жидкости в потрескавшийся грунт. Нужно раздобыть стакан или что-то в этом духе.       Лея, конечно, настаивала, чтобы он съездил домой. На Явине-4 По не появлялся уже давно, хотя регулярно отправлял деду сообщения. Большим соблазном было расспросить у него про Эперхорта и про его состояние до начала работы на Сопротивление, но этого По делать не стал. Возможно, дед и не знал, что скрывалось в голове Винсента, и рассказать ему значит разрушить сложившиеся представления о друге и отрезать ещё один кусок счастливой жизни. Стоило ли его любопытство того?       Он вернулся в комнату и сел на краешек кровати, прямо напротив красного прямоугольника двери. Микроклимат в помещении был достаточно комфортным, так что По оставался пока в дорожной куртке, будто путешественник, готовый к новой поездке.       Так ведь оно и было. Если… если ничего не произойдёт, стоит ли ему задерживаться здесь и смотреть на едва пробивающийся через оконные ставни уличный свет?       Роуз больше не поднимала тему их разговора и общалась с По как ни в чём не бывало. Ровно до того момента, как он объявил о том, что хочет на пару недель уехать. — А куда? — тут же поинтересовался Финн. — Пока не знаю, — подчёркнуто равнодушно ответил тогда По. — Точно на Явин-4 загляну, может, на Корусант или…       Финн таинственно заблестел глазами. — Ууу, — протянул он, скорчив заговорщическую мину. — Чует моё сердце, тут замешана дама! Держишь её личность в тайне от меня?       Он вскинул ладони, перепачканные машинным маслом, едва По приготовился возразить. — Ну-ну, я не настаиваю. Хотя, я бы хотел знать, кто похитил сердце нашего бравого пилота. Хм… она знатная аристократка? Ты героически спас её собачку, и её сердце дрогнуло? — Прекрати, Финн! — вмешалась молчавшая до этого Рей. — По, ты не должен рассказывать ничего этому болтуну, если не хочешь! — Эй!..       По невольно усмехнулся, представив реакцию Финна на правду. Роуз тоже шутила и посмеивалась, но как-то ненатурально, и По знал, что её подозрения только укоренились. Неужели он настолько легко читаем?       И теперь он здесь, в этом дрянном, пропахшем пылью отеле, ради… ради чего?       Ради того, чтобы услышать шорох за стеной, увидеть отъезжающую в сторону створку двери и высокую фигуру в песчано-белой плотной накидке. Сердце, кажется, остановилось, когда рука в плотной перчатке в тон одежде приподняла резную пластину фильтра цвета побелевшей кости.       Он был рад увидеть, что царапина от скола забрала зажила без следа.       Фазма шагнула внутрь, отбросила назад глубокий тканевый капюшон. Ткани её накидки тихо шуршали, словно нашептывая неведомые слова. Дверь тихо вернулась на место. — Кровь, — нарушил тишину По, узнавая и не узнавая капитана одновременно. — Серьёзно? Не слишком ли пафосно?       Фазма опустила свою сумку в форме мятого куба на пол. — Других чернил у меня под рукой не оказалось, — ответила она. — Сразу нашёл? — Да. Бумажный ком под майкой трудно проигнорировать. — Какой ты догадливый, Дэмерон, — привычно искривились в усмешке губы.       По сделал движение ей навстречу, чтобы подняться, но не успел; Фазма легко толкнула его кистью в грудь, заставив откинуться на бежевое покрывало. Он столько всего хотел узнать; почему именно эта планета, почему этот отель, как её встретили в Ордене, почему она решила оставить ему эту записку, почему дала шанс на новую встречу, к чему приведёт их безрассудное влечение... — Я скучал по тебе и твоим поддёвкам, — признался По. Её лицо, её голос, её травянистый запах...Что это?.. Шампунь? Парфюм?       Фазма склонила голову набок; ловко стянув тонкую перчатку, она провела ладонью по его шее, погладила торс. — Сколько у тебя есть времени?       По закусил губу; вторая перчатка тоже была снята и оказалась на полу вместе с первой. Кровать скрипнула, когда Фазма наступила коленом на матрац, оказавшись между его ног. — Дней десять, — её пальцы принялись расстёгивать широкий кожаный ремень на его штанах. — Вполне достаточно, чтобы твои сантименты стали вызывать у меня раздражение вместо умиления, — довольно сказала Фазма, расправившись с застёжкой.       Она было расстегнула пуговицу, но По мягко удержал её запястья. — С тобой всё в порядке? — с надеждой спросил он. — Я имею в виду… — Я сдала все возможные анализы, меддроиды ничего не обнаружили. Ты вовремя вмешался. А теперь…       Миг — и его руки прижаты к кровати по обеим сторонам бёдер. Фазма облизнула губы острым кончиком языка, и в её светлых глазах загорелся тот самый всепожирающий огонь. — Теперь будешь послушным мальчиком, По, — у него пересохло во рту, — и позволишь мне показать, насколько я скучала по тебе.