Эгоист по соседству / В сарае без Чимина

- Я люблю тебя! - звучит эхом в пустой комнате, где их только двое. - И я люблю тебя Чимина~, ты же мой братишка, - по волосам треплет, а в глазах Пака только растерянность минутная и решимость. - Нет, не так ! - руку с головы скидывает, - Я люблю тебя, как парня! - уже почти психует и целует так отчаянно. Хочет через губы передать все свои чувства, чтобы его поняли, но от него отстраняются, в глаза заглядывают. - Не накручивай мелкий, ты просто ревнуешь, что у меня девушка появилась. Не парься ты так, бро на сиськи не меняют, - за окном начинают бахать яркие вспышки - Эй, смотри как красиво ! - друг улыбается широко, искренне, а у Пака перед глазами фейрверки и внутри они же в кашу превращают внутренности.       Чимин пиздострадает уже пятый день, вспоминает то, что надеялся забыть, думает о том, что не успел сделать, нет больше он не упивается в хлам, он просто рыдает, ничего не ест и от коктейля бессилия с бессонницей выглядит помётно.       Юнги настораживается, когда из квартиры напротив не доносится ни звука вот уже три дня, он ждет еще один, и на пятый вечером всё таки решает пойти проверить. Звонок в дверь разрезает тишину квартиры и хозяин нехотя выползает из вороха одеял на встречу смертнику, решившему его потревожить. Настроение на нуле. Юнги стоит у двери, жмет на звонок продолжительное время уже накручивая себя до мысли выбить к хуям эту дверь, если через секунду ему не откроют. То утро никак не идет из головы...       Юнги обнимает Чимина и через какое то время всхлипы прекращаются, только плечи еще иногда подрагивают. Дыхание потихоньку выравнивается и Мин замечает как странно прислушивается к сердцебиению парня, что воробьем в клетке бьется. И оба в сон неспокойный проваливаются, в котором каждый хочет избежать своей реальности.       Юнги снова снится сон, моменты которых он никогда не вспомнит. - Кто это сделал? - спрашивает Мин у очертаний парня напротив, видно четко только ссадину на скуле и губу разбитую. - Не важно, Юнги~я домой хочу, - мираж берет его за руку и ведет к дому, по пути молчат и на вопросы мираж не отвечает. Юнги бы вспомнить хоть какую-то деталь, но не может.       Парни доходят до дома и поднимаются в квартиру родителей Мина, её он видит четко, вот направо его комната. Дома никого. Как только дверь за ними захлопывается мираж разворачивается к Юнги лицом и он наконец отчетливо видит глаза, из них льются слёзы. Мин первый руки тянет успокоить, ничего не спрашивает, только обнимает крепче прижимая к себе.       Чимин пытается вдохнуть, но понимает, что его кто-то крепко обнимает. Он продирает глаза от мимолетной дрёмы и видит, что обнимает его никто другой как Юнги. Воспоминания накрывают лавиной и сердце вновь заходится в бешеном темпе стараясь проломить ребра, он сам обнял Мина, еще и рыдал, и просил побыть с ним. «Пиздеееец!» - орёт сознание и вопрос «чё делать» становится уже не ребром, а костью в горле. Пак аккуратно выпутывается из рук соседа и втихаря, как вор, крадется к незапертой еще со вчера двери. Прошмыгнув в свою квартиру он направляется в комнату с мыслью о том, что есть не хочется, хочется вырвать себе язык и стереть память.       Ну, у кого-то желания осуществляются, а ему не дано, видимо не в этой жизни. А ведь как круто иметь возможность стирать себе память. Взял и стер воспоминания о человеке, взял и стер мысль о том, что кого то любил, взял и начал жить новую жизнь не зная никого. Только вот проблемка рисуется, те кто рядом с тобой уже тебя знают. И это разобьет им сердце, если ты вдруг их не вспомнишь. Не всем, но всё же. Чимин - эгоист. Он бы выбрал, чтобы его не вспоминали.       Он не хочет открывать дверь, знает кто за ней и знает, что не уйдет просто так. Сейчас Юнги видеть не хочется, он как нибудь потом извинится за то, что сбежал. Не сейчас. Всё ещё больно. - Я знаю, что ты за дверью, открывай! - недовольно, чуть ли не рыча требует Мин.       Это срабатывает, слышен щелчок замка, ручка поворачивается и лучше бы Юнги увидел, что угодно, но не это нечто завернутое, как шаурма, в звездное одеяло. Тёмные круги залегли под глазами, скулы чуть сильнее выделяются на точёном личике, губы потрескавшиеся до крови, реснички слиплись явно от слёз, а копна мягких волос, что всегда уложены идеально, напоминает сейчас половую тряпку из парикмахерской. Мин психует, кулаки сжимает до белых костяшек, сам не понимает, что именно его злит больше: то, что сосед не пришел к нему, если помощь нужна; или то, что он не пришел раньше сам. - Я не ждал гостей, уходи, - мямлит Чимин - А я без приглашения прихожу, - парирует Юнги, отпихивая Пака от двери и проходит в квартиру. Чимин хватает его за руку: - Уходи, Юнги, - смотрит в глаза с такой вселенской болью, сейчас еще мгновенье и разревется снова.       Запястье соседа кажется таким теплым, в холодной руке Пака. Он соврет если скажет, что не соскучился. Он чертовски соскучился, ему бы снова в эти руки упасть и разбиться. Влюбляться нельзя.       Больше такой слабости себе не позволит, хватит ошибок за эти дни. Они и так перечеркнули все его усилия, сделав хуже от этого только ему. - Пожалуйста...- добавляет шепотом, когда сталкивается с упрямством в глазах Мина и отводит взгляд в пол.       Сейчас Чимин стоит такой разбитый, его читать можно как открытую книгу, Юнги видимо не умеет читать, раз кивает дважды и уходит. Молча, не сильно хлопнув дверью.       А Пак оседает на пол и слезами заливается. Кричать хочет, да боится, что услышат. Его не нужно жалеть или спасать. Тогда пережил и сейчас переживёт.       Дверь открывается минут через десять, почти с ноги, благо Чимин сидел поодаль в коридоре и его не задело. Пак подорвался на ноги от испуга и впал в ступор. В квартиру вваливается буквально ни кто иной как Юнги, в руках постельное, два каких-то пакета и бутылка чего-то явно алкогольного. - Не понял? - Я врач, а это твоё лечение на сегодня. - Но… - Не обсуждается, - рыкнул Мин и прошел в сторону кухни поставить пакеты с едой, не зря приготовил, а Чимину только и остается прошлепать босиком за незваным гостем. - Юнги, я прошу тебя съебись, а? - уже почти умоляет Чимин, когда Юнги справился на кухне и уже расстелил себе постель на диване. - С чего бы? - бровь приподнимает - Мне не нужна помощь, или жилетка, или что ты там придумал… - Мин перебивает его. - А теперь завалил ебало и послушал внимательно меня, - тянет эту одеяльную шавуху на себя и садит на диван, - Мне глубоко похуй, что у тебя произошло и почему ты то обниматься лезешь, то рыдаешь, то съебуешь без объяснений, то пиздострадаешь тут пятые сутки, усёк? - Пак кивает и Юнги продолжает свою гневную тираду - Да, я врач и давал клятву спасать людей, но делать в твоем случае я этого тоже не буду, одним пидором меньше, легче дышать. Я здесь только потому, что ты меня бесишь!       Чимин почему то заливается смехом и Мин меняет гнев на милость, ржет с этим припадочным и, блять, Пак спиздит если скажет, что именно сейчас ему не полегчало.       Детский смех эхом проносится по квартире и два маленьких мальчика бегут к двери наперегонки, чтобы встретить маму из магазина с пакетами. Там наверняка есть что-то вкусное для обоих. Маленький Юнги спотыкается, падает, а второй тормозит и оборачиваясь заливается смехом.       Блеклые флешбеки далеких родных времен вспышками проходятся по мозгу Мина и он зависает на улыбке Чимина нечитаемым взглядом, тот уже за живот хватается и останавливается только, когда Юнги кладет свою руку ему на щеку и стирает выступившую от смеха слезу. Глаза в глаза и бесполезно отрицать обоюдное притяжение.       Мин не всегда был по девочкам, как думают его родители, пару раз на первом курсе он пробовал с парнями, искал себя. Потом с одним встречался месяца три на четвертом курсе, но понял, что что-то не то. Толи человек не подошел, толи Юнги человеку.       Он искал кого-то конкретного, кого не знал, верил только, что почувствует когда найдет. Сосед с ним случился в тот день когда пришел знакомится. Мина аж дернуло от неожиданности, когда открыл дверь. Красивый, вежливый, милый и какой-то теплый , как тогда показалось, оставалось только нагрубить с перепугу и послать на хуй, мда, браво МинЮнгиГенийВсехГениев.       Дальше произошло всё совсем не по плану. Сосед оказался слишком шумным и ветренным. Таскал к себе мужиков каждую ночь блять, или утро, из за жесткого недосыпа было уже похер и когда терпению пришел конец Юнги перешел на радикальные меры. Они не заметили как просто словесная грызня начала склонятся к легкому рукоприкладству, а потом и к более тяжелому.       Вечеринка стала последней каплей на чаше весов в пользу полного избиения ебаного пидора-соседа и Мин направился творить самосуд. Блять, по сути он хотел его только припугнуть, но увидев безразличие с пустотой в глазах напротив, стало как то не до этого, а предложение бухнуть показалось очень даже заманчивым.       Скажите кто нибудь пару месяцев назад, что их словесные перепалки закончатся в бухих объятиях с утра, они поржут, ну так заранее, потому что сейчас не до смеха.       Сейчас губы сминают чужие сухие и потрескавшиеся, а по телу разливается тепло. Язык проходит по ранкам, в надежде залечить, с другим сплетается нежно. Юнги не разрывая поцелуя ближе подвигается, рукой проводит по скуле и запускает в растрёпанные волосы, а второй к талии спускается, приобнимает, гладит по спине. Чимин не сопротивляется, бесполезно, сосед вроде как врач, надеется - патологоанатом, потому что сердце дало остановку. Руки сами ведут по желанному телу, залазят под футболку, очерчивая торс узорами, оставляя за собой легкие следы ногтей. Больше щекотка, чем боль. Желания, темными демонами, выбираются наружу, а Пак из последних сил протестует, «нельзя» загорается табличка и выжигает глаза новой порцией горячих как лава слёз. Он резко отстраняется, смотрит на Юнги зверем загнанным, дышит тяжело, душит всхлип. - Юнги, не нужно, извини, я… Спокойной ночи… - поднимается и почти бежит в комнату.       Мин не чувствует себя виновным, но отчего то хочется дать себе по ебалу.