Опиа

— Девяностосекундный Кан. — ехидно шепчет прямо в ухо знакомый голос и Кан чуть не бьёт Тина. Очень хочется и это будет не так уж плохо. Когда два парня дерутся и пытаются заткнуть друг-друга силой, это гораздо лучше, чем когда один целует второго. Если бы не давно прописанные врачом успокоительные и снотворные, Кан думал бы об этом в два раза чаще и его голова точно взорвалась бы. — Опять издеваешься?! Тин смотрит как-то странно сыто, даже нагло усмехается и молча дожидается, пока Кан повернётся к нему лицом. Их лица очень близко, спортсмен даже начинает снова чувствовать запах ополаскивателя для рта. С этим морозящим ароматом связаны мучения последних дней, в том числе уничтожение подобного дома, за что ему влетело от Лей. — Ну, что тебе надо?! — Просто интересно, какой же ты спортсмен, если на поле продержался полторы минуты. — тут же отвечает Тин. Он выше и шире в плечах, на его фоне Кан кажется довольно миниатюрным, что выводит из себя. — Да иди ты к чёрту. Чего ты такой большой?! Почему ты широкий, как ствол дерева?! Международник выгибает брови. — Может это ты тощий, словно у тебя глисты? Кстати, ты так много ешь, что проверка не помешает. Вот тут уже Кан не стоит столбом. Он замахивается кулаком, но Тин ловко тянет его на себя и сжимает запястье. Они даже не дерутся — Тин просто прижимает тощего Кана к стене всем весом. Впринципе, тот знает, как освободиться, но опасная близость чужого колена у паха напрягает. — Чем вам всем мои бубенцы не угодили? — страдающим тоном говорит Кан. Тин замирает, наваливается сверху и спрашивает. — Кому это ещё «всем»? — Пи’Но один раз ударил ногой по скамье как раз между моих ног. Если бы я не успел прикрыться руками и он не специально промазал на пару сантиметров, было бы страшно. Воспоминания довольно болезненные. Пи’Но был крут, но порой пугал. — И что ещё он делал? — говорит Тин, щурясь. Кан мотает головой. — Да ничего. Пи’Но вообще классный. Тину остаётся удивляться, как быстро Кан переключается на другие темы. Его ответ пришёлся международнику по душе и он убрал колено. — Никто не должен прикасаться к тебе так. Ты меня понял?