Опиа

— Так, осторожно разворачивайся. Хватит ржать. Кан честно пытался сдерживать смех, но это у него получалось с трудом, потому что глядя на такого серьёзного Тина, который пытался определить максимально удобную позу, чтобы они вместе полежали в пене, было невероятно смешно. Тин хмурился, недовольно ворчал, но решение не находилось. Кан был выше Э, а Тин шире в плечах чем Пит. Вообще, было непонятно, почему такой серьёзный хмурый Тин решил попробовать залезть обоим в ванну, что уже несколько раз делали Э и Пит. Пит случайно проговорился об этом, когда международный факультет был заперт на паре английского в душном, слишком светлом кабинете. А Тин загорелся идеей и стоило им с Каном попасть домой к нему, решил воспользоваться свободной ванной комнаты и отсутствием Лей. Сначала они поубирали с бортиков кучу косметики, а потом зависли перед флаконами пены для ванн. Кан ею не пользовался, а Лемон, кажется, была фанаткой домашнего релакса. Парни сначала насыпали ещё и соли в пеняющуюся воду, аккурат после вылитой половины тюбика пены. Потом Тин велел спустить воду, потому что ему слишком кололо кожу. — Лей убьёт меня. — заворчал Кан, глядя на то, как парень опустошает флакончик в форме персика. По ванной комнате тут же завитал аромат фруктов, а вода постепенно скрылась под слоем пушистой пены. — Раздевайся и ложись. — велел Тин и сам же вытряхнул Кана из футболки. Один Кан легко нашёл себе удобную позу, но когда к нему попытался присоедениться Тин, его колени оказались на холоде. Прикосновение к холодному кафелю не очень понравилось парню и тот попытался отодвинуться назад, но тут же зашипел международник. — Моей спине холодно. — Моим ногам тоже. Ты слишком огромный, мы здесь не поместимся. Они решили сменить положение, но в итоге чуть не захлебнулись в пене, расплескали воду по всей комнате. Тин раздражённо трогал мокрые волосы, которые прилипли к его лбу и выглядел таким мрачным, что Кану уже было не смешно. Парень придвинулся к нему, а когда тот смерил его недовольным взглядом, потянулся к его губам. Горький вкус пены проник в рот, но Кан лишь настойчивее провёл кончиком языка по сомкнутым губам и дождался, когда Тин приоткрыл рот. Кан редко целовал первым и от непривычных ощущений по коже пробежали мурашки. Тин провёл мокрыми ладонями по худому телу, оглаживая лопатки. Эмоций было слишком много для одного и Кан отстранился. Дышать было как-то непривычно, не чувствуя запаха Тина и его тепла. Он облизнул губы, чтобы снова почувствовать горький привкус пены и совсем немного его, Тина, вкуса. — Знаешь, лучше бы сразу так. — заявил международник и ловко перевернул Кана на спину. Погружение в тёплую воду отозвалось приятной истомой, а прижавшееся сверху тело Тина, в противовес расслабленности, направило по коже сотни импульсов. Кан так много чувствовал в этот момент, что когда его снова поцеловали, мир вокруг замер. Он, погружённый в воду, обхватил Тина ногами, чувствуя неприятный холодный воздух, который вцепился в его ноги. Кожа Тина была холодная, немного скользкая и от этого пошли мурашки по коже. Ощущения разрывали, путали органы чувств, а чужие губы сбивали дыхание. Поцелуи становились смелее, а когда Кан смог сфокусировать взгляд на Тине, то заметил его преображение. Льдинки в тёмных глазах теперь сияли огоньками и спортсмен сам потянулся за поцелуем, но его остановили. Тин прижимает его плечом к холодной стенке ванной и легко забрасывает чужую ногу на своё бедро. Поглаживает пальцами выпирающую косточку и, прижавшись ещё плотнее, окончательно разнося на куски последнюю стену защиты Кана, шепчет: — Стони тише.