Yaritai koto

И в неистовом стремлении к своим мечтам Ищут только то, что… никак нельзя найти…

Ягурума Шун утирал слёзы, стоя у дверей больничного корпуса. Его брат, непобедимый и непогрешимый, сейчас лежал где-то там на операционном столе. Пусть брат никогда не был сильнейшим райдером Зекта, пусть он никогда даже не был бойцом с передовой. Он был главой целого исследовательского отдела, координатором проекта Небесной Лестницы, он, черт возьми, был лучшим братом на земле! Шун никогда даже не мог подумать о том, что жизнь и карьера брата могут оборваться в одно мгновение. Сейчас всё висело на волоске. И минуты тянулись длиннее, чем годы. Проходящие мимо медики только удивлялись, как пропустили мимо постов охраны этого худощавого бледного мальчишку в клетчатой рубашке. Удивлялись, и пробегали мимо. Снаружи творилась сумятица. Хоть восстание повстанцев и удалось смять, хоть ракета и была отправлена к метеориту, заявить, что Зект обошёлся совсем без потерь, было, к сожалению, нельзя. Метеорита, последовавшего вслед за кометой, и уничтожившего её, не ожидал никто. А Шун заходился слезами, медленно сползая по стене, чувствуя, как подкашиваются ноги и подступает приступ удушливого кашля. Чёртова болезнь, если бы не она, он был бы сейчас в Зекте, был бы всегда рядом с братом. Он мог бы помочь, он мог бы защитить, уберечь, спасти… Если бы только Шун не был так слаб! Шун проклинал свою слабость. Двери операционной открылись, выпуская бригаду опустошённых работой докторов. — Как мой брат? Что с ним? — это был первый вопрос, вскочившего на ноги мальчишки. От резкого движения его голова закружилась и он снова схватился за стену. Хирург апатично оглядел его заплаканное лицо. — Мы сделали всё, что могли, — начал тот с дежурной фразы, но докончить её ему не дали. Некий высокий мужчина в квадратных очках — работник Зекта, вышедший следом за бригадой докторов, предупреждающе положил ладонь на плечо медика. — Хуже, чем мы предполагали, — холодно подвёл итог зектовец. — Врачи, можете быть свободны. А тебя, кажется, зовут Шун, не так ли? — обратился мужчина к юноше, — насчёт состояния твоего брата я бы хотел поговорить подробнее и наедине. Проследуй ко мне в кабинет. Подхватив матерчатый рюкзачок с тетрадками — Шун всё ещё доучивался в школе, хотя в его возрасте иные уже поступали на службу в Зект — парень отправился за мужчиной, который представился как Масато Мишима. — Что с моим братом? — прозвучал настойчивый вопрос, как только захлопнулась дверь кабинета. Ягурума младший был сейчас настолько сосредоточен на одной мысли, что даже не обратил внимания ни на богатую отделку стен, ни на причудливые предметы роскоши, резко контрастирующие с беднотой и опустошением за окном, постигшим всю Японию и ещё добрую половину мира. Видимо, поэтому окно и было стыдливо прикрыто плотными шторами. — Он в тяжёлом состоянии, — нехотя ответил Мишима, — райдером ему больше не быть, как и членом Зекта, впрочем. — Что… вы имеете ввиду?.. — Существование парализованного инвалида в лучшем случае. Смерть — в более вероятном. Но важнее сейчас другое. То, чем твой брат занимался перед смертью. — Что?.. Почему? Причем тут работа? Он умирает?! Его ещё можно спасти? Шун был близок к истерике и, наверняка накинулся бы на Мишиму с кулаками, если бы тот не подошёл и по-отечески не обнял подростка. — Твой брат в очень тяжелом состоянии. Возможно, полностью он не восстановится никогда. Более того, ты тоже болен, и мы об этом осведомлены, — Мишима погладил Шуна по волосам, сильнее прижав к себе, пока мальчик не начал рвано всхлипывать, цепляясь за форменную накидку, — И, как ты понимаешь, в мире, где выживают сильнейшие, Зект не может позволить себе спасать бесполезных бойцов. Это не я придумал. Это жестокий, но единственно верный устав организации. — Я сделаю всё, что угодно, чтобы спасти его. Отдам жизнь. Все наши деньги… Пожалуйста, скажите, что мне сделать!.. — Конечно, сделаешь, — в холодном голосе Мишимы проскользнуло нескрываемое удовлетворение, — хоть Зект и не спасает никого безвозмездно, но для сотрудников — для полезных сотрудников — есть свои привилегии. Шун сомневался, что может быть полезен Зекту. Брат много раз говорил, что райдером Шуну не стать, и, хотя он старался изо всех сил прилежно учиться в школе, особых талантов в себе так и не обнаружил. Да и по показателям здоровья никак не смог бы вступить в военную организацию. Оставалось только одно мерзкое предположение, чем он может быть полезен… Но Мишима отстранился, восстанавливая дистанцию. Как бы показывая, что бояться нечего, сколь иллюзорной ни была бы эта безопасность. — Я повторю вопрос. Ты знаешь, чем конкретно занимался твой брат Ягурума Со? Официальный тон, которым была произнесена фамилия брата, заставил Шуна как бы очнуться. Он много раз представлял себе, как стоит в стенах этой организации, слушая чёткие и не подлежащие обсуждению приказы командования. Он был готов. — Руководил исследовательским корпусом. — Верно. Последний проект, которым он занимался? — Небесная башня? — Именно. А до неё? — Книга Времени… — Верно! — Мишима ухмыльнулся крайне удовлетворённо. — Я знал, что он посвящал тебя в некоторые наши тайны, выносить которые за пределы организации не имел права. Шуну на мгновение показалось, что земля уходит у него из-под ног. Но Мишима продолжил: — Не волнуйся, никто не осудит вас за это. Естественно, если это останется нашим с тобой маленьким секретом. — Хорошо… то есть, так точно! — Хвалю. А теперь, я хочу, мальчик, чтобы ты перенял этот проект и ничего более. Тебя обучат по специальному курсу, введут в суть дела. То, что не закончил твой брат, я верю, можешь закончить только ты. Тем более, в Книге Времени может лежать ключ к полному его исцелению. Как тебе такая сделка? Шуну всё ещё не верилось, не ослышался ли он. — Меня возьмут в Зект? — Да. — И я смогу спасти брата? — Именно. — Могу я увидеться с ним сейчас? — Сожалею, не можешь. Его состояние хуже, чем ожидалось. Однако, если ты будешь должным образом стараться… — Я постараюсь! Я сделаю всё, что в моих силах! — Вот и славно… *** Работа на Денлайнере казалась невероятной и захватывающей только первые пять минут. Вообще, в то, что это работа верилось с трудом. Сам по себе Поезд Времени специализировался на том, что подбирал потерянных во времени, стёртых из истории людей. А так как способов предания человека забвению в мире существует не так уж и много, новые пассажиры на Денлайнере практически не появлялись. Мари объяснила это тем, что сейчас мирное время, всех имаджинов переловили давным-давно и теперь она, как полицейский, занимается тем, что расследует прошлую жизнь пассажиров Денлайнера. Без объяснения каких-либо объективных причин, Реверса тоже записали в «детективы». Билета у него при себе не обнаружилось, расследовать было нечего, и потому не оставалось никакой иной перспективы, как отправляться с Мари на рутинные поиски в некий пространственно-временной отрезок, записанный в билете некоего пассажира. Реверс боялся, а может в глубине души и надеялся, что монстры и странные солдаты нападут на него, как только он сойдёт на твердую землю, но японский городок образца 2014-го года, в котором они очутились на этот раз, напоминал самую что ни на есть глухомань. Весь день два райдера потратили на безуспешные поиски каких бы то ни было поисков жизни среди полуразрушенных хижин и храмов, поросших редким мхом. Добраться до цивилизации оказалось задачей непростой, что уж говорить о поисках родственников или знакомых одного из последних пассажиров Денлайнера. 63-летний мужчина по имени Кагами Рику не мог или не хотел давать путных показаний. Лишь загадочно улыбался, говоря, что настало его время отправиться в новое путешествие. И слепые поиски каких бы то ни было зацепок не сдвинули расследование ровным счётом ни на шаг. Один определенный плюс у такой «работы» был точно — постоянно взаимодействуя с незнакомыми людьми, Реверсу быстрее и точнее удавалось распознавать черты своего характера. В чём-то он был до ужаса любезен и вежлив. Где-то инициативен, где-то чёрств. Удивительно, но свыкаться со своими «новыми» ипостасями даже не приходилось. Они все ложились как ровные кусочки рассыпавшегося пазла, восстанавливая картинку обитавшей некогда в этом теле личности. К концу бурного, но малопродуктивного рабочего дня он даже позволил себе небольшое вознаграждение в виде ручки и блокнота, позаимствованных с прилавка маленького книжного магазина. На что потом долго и громогласно возмущалась Мари. — Сделал только то, что хотел сделать, — машинально ответил райдер, и сам не заметил, как фраза-мотив привязчивой песенки, снова начавшая атаковать его под вечер, подсказала следующую строчку: — И родилась великая буря… — Что-что? — вопросительно посмотрела Мари. — А? Пустяки… — отмахнулся парень, досадуя, что дальнейшие слова никак не желали вспоминаться. Быть может, был в этом тексте какой-то скрытый смысл, который он заучил, положив слова на мелодию, зная, что его ожидает забвение? Это не было таким уж нереальным вариантом… Краем глаза он уловил недоверие во взгляде Мари. — Что? Ну я же сказал, что у меня не было денег! Извини! Впредь обещаю обращаться с временным континуумом осторожнее! Девушка слегка улыбнулась, но всё же пригрозила суровым наказанием в следующий раз. Вдвоём они вошли в привычный уже вагон-ресторан. У каждого пассажира здесь, кажется, были свои биологические часы, поэтому в вагоне то и дело появлялись новые люди. Наверное, Наоми именно для них носила отдельные часы для каждого на руках и ногах. Ничем иным такое странное украшательство пока не объяснялось. Здесь вообще на каждом шагу поджидали вопросы, повисающие в воздухе без ответа. Те же «забытые» пассажиры, ждущие, пока их кто-то вспомнит. — А как же коллеги, случайные знакомые? Да и хотя бы продавцы в магазинах и прохожие на улице? Разве, человек не отпечатывается в их воспоминании? Неужели, так легко стать «забытым» и «ненужным», если жить ни с кем не контактировать? — Это одно из условий. Там ещё многое зависит от имени. Визуального образа не всегда достаточно… А вообще, вопрос отпечатка души во временном отрезке куда тоньше. И лучше тебе спросить об этом у Владельца. — Если так, в чём был смысл ругаться за блокнот? Какую тонкую нить времени я оборвал, позаимствовав его? — пробормотал парень беззлобно. И Мари, хмыкнув, не стала развивать тему. Владелец Денлайнера объявился только на поздний ужин. Реверс с Уратаросом как раз завязали беседу о типажах личности. По Имаджину-черепахе нельзя было сказать наверняка: интеллектуал он или просто притворяется таковым. Но язык у него был подвешен, этого нельзя было не признать. Поэтому разговор складывался более, чем интересным. Вот только любая тема у него в итоге сводилась к любовным утехам и прекрасным дамам. Коих, как выяснилось, в жизни имаджина было великое множество. Стоило Реверсу только поинтересоваться, чьё же человеческое тело использовал Имаджин для своих похождений и услышать в ответ имя Ногами Рётаро, как в вагоне повисла неловкая тишина. Все взгляды обратились в одном направлении. Круглолицый и коренастый мужчина в костюме с иголочки появился буквально из ниоткуда и вальяжно проследовал к дальнему столику в углу вагона. Наоми тут же засуетилась над очередным кулинарным шедевром и буквально через мгновение спешила с тарелкой жареного риса, украшенного двумя маленькими флажками. Даже Момо и Рюта, ведшие спор на повышенных тонах, расступились уважительно, а Владелец благосклонно улыбнулся, принимая кушанье. На какое-то время установилось молчание, все продолжили заниматься своими делами, но уже в тишине, и только Реверс без зазрения совести наблюдал за обрядом поедания риса. Мужчина в летах делал это со смешной аккуратностью, оставляя флажку всё меньше и меньше рисовой опоры и выглядел до глубины души удовлетворённым, когда тот упал только в самом конце. — Значит, новое начало! — провозгласил Владелец, откладывая ложку в сторону. И встретился взглядом с Реверсом, буквально пронизывая того насквозь. — Наслаждаешься своей поездкой? Парень неопределенно кивнул головой, и тут же, пытаясь как-то сгладить неловкость, утвердительно промычал в ответ. Вышло всё равно натянуто. — Зашли в тупик с расследованием, не так ли, Мари? Девушка виновато потупила взгляд: — Раньше я только сражалась с Имаджинами или расследовала очевидные дела… А теперь мы уехали немного не туда. В мире так много временных линий и у каждой свои различия. Иногда я просто не знаю с чего начать поиск. — Трудности случаются, — поддакнул Владелец, утирая рот салфеткой, — А что, если это всё же не трудности, а подсказки? Во взгляде Мари читалось недоумение. — Если временная линия слишком отличается от того, к чему ты привыкла… — Вы хотите сказать, что прежде, чем искать прошлое конкретного человека, стоит исследовать его мир? Полностью? — Очевидное порой бывает так неочевидно… — промурлыкал Владелец, вальяжно покидая вагон. При этом выглядел он так, словно только что втолковал непонятливому ребёнку прописную истину. — Вот, чёрт! Неужели нам придётся здесь задержаться? — простонала Мари, распластываясь по столу. Дверь за Владельцем захлопнулась прежде, чем Реверс успел сформулировать хоть один из своих вопросов.