Ты проиграла

      — Ну, а это, пожалуй, тебе на погоны. Своих-то звезд мало, — привычная наглость и абсолютно ожидаемые слова после проигрыша. Очкастая смотрит на капитана, что во всю демонстрирует свою гордость, ведь он обставил ее в карты пять раз подряд. — Итак… — непривычно для себя самого протянул Леви, перемешивая карты в своих руках и поглядывая на женщину, что сидела перед ним. Он ожидал ее реакции, говорил нарочито медленно и с некоторой интригой. — Ты проиграла пять раз подряд. Помнишь, о чем мы договаривались? — наклоняется чуть вперед, опираясь одним локтем о свое колено, и смотрит в глаза Зое, которая только фырчит, делая вид, что абсолютно не понимает, о чем речь. На деле все иначе, она прекрасно знает, что ее ждет. — Помню. — на удивление честно ответила Зое. — Мы договорились, что если я проиграю пять раз подряд, то буду два дня выполнять ВСЕ твои желания, коротышка. — продемонстрировала та свою память, дублируя его слова, что он произнес перед началом игры. — Верно. — мужчина кивает и откладывает карты в сторону. — Ну а теперь мы приступим к выполнению моих желаний. Фиксируй все эти дни в памяти, записывай в дневник, как ты это обычно делаешь, — усмехается настолько противно и самодовольно, что Ханджи вот-вот захочет стукнуть его, однако нечего лезть играть, если не уверена в своих силах. Мужчина встает, поправляя шейный платок, и двигается в сторону ванной, одна его походка говорит о том, что он желает видеть Зое в ванной комнате вместе с ним. Ну, надо, так надо. Ханджи встает и шагает за ним следом, одно бурча что-то себе под нос, хотя не стоило и в ее случае греха таить, знает коротышку не первый день и сама жаждет проверить размер его… Фантазии, разумеется.       Ванная комната, как всегда, безупречно чиста. Леви набирает воду, теплую, почти горячую, а после этого нелегкого дела снимает с себя сначала шейный платок, затем рубашку и штаны, оголяя идеальное тело, настолько идеальное, что у Зое слюни стекают до самого пола. То ли еще будет. Ханджи и сама не собирается отставать, снимает с себя элементы одежды, небрежно и неосторожно скидывая их на пол, а затем, не дожидаясь разрешения или чего-либо еще, спокойно забирается в воду и блаженно выдыхает, окунаясь по самые плечи, но после ощущая, как уровень воды поднялся. Аккерман тоже опустился в воду, абсолютно бесцеремонно умостив ногу между ног своей партнерши. — Видишь ли, Зое, — говорит Аккерман, пальцами ног проводя вдоль половых губ женщины, наблюдая за ее предсказуемой реакцией — дрожь и некое смущение. — Представить не могу, как ты вообще согласилась играть со мной в карты, заведомо зная, что проиграешь, — повторяет тот собственные мысли, но теперь уже вслух, слегка надавливая на чувствительные точки женского тела, но не давая ей сполна насладиться хоть одним из этих ощущений. — Стало быть, твой гениальный рассудок был к этому готов, правда? — усмехается, достаточно неожиданно для нее самой убирая ногу, а затем усаживаясь более удобно, оставив руку на бортике ванны и так нагло взглянув ей в глаза. — Ты та еще извращенка, полагаю. И что же ты делаешь холодными ночами одна, когда рядом нет никого, кто мог бы согреть тебя и приласкать, мм? — слегка закатывает глаза, после чего сужает их и хитро смотрит на четырехглазую. — Самое время продемонстрировать. Давай, мое первое желание — возбуди себя. Наглядно, со всеми прилагающими.       Желание, конечно, Ханджи ничуть не удивляет, его суть была понятна с самого начала этого монолога, поэтому все, что остается Зое — повиноваться. Ближайшие два дня это единственное, что ей придется делать, да и к тому же что-то ей подсказывало, что это только самый легкий уровень. Женщина усмехается, не желая оставаться проигравшей, после чего слегка ерзает и разводит ноги в стороны, создавая Аккерману прекрасный вид сквозь гладь чистой и теплой воды. Первым делом некая прелюдия, нахождение собственных эрогенных зон, плавно проводит кончиками пальцев по собственным соскам, задевая их и так пошло кусая губы, заставляя Леви заинтересоваться ее действиями. Сжимает розовые соски меж двух пальцев, прокручивает пару раз и закатывает глаза, приятно все же. Вторая ладонь опускается ниже, проделывая предыдущие действия самого Аккермана — указательным и средним пальцем проводит меж половых губ, входя на одну фалангу, словно саму себя раздразнивая, тихо стонет и вновь вынимает пальцы из влагалища, проводя ими чуть вверх, ближе к клитору, обхватывая и его двумя пальцами, сжав и чуть пискнув от собственного ощущения, пока Леви раскрывает рот и с жадностью смотрит на умения этой чертовки. Нет, с ним она тоже все сделает сама. Задержав дыхание буквально на долю секунды, Ханджи прокручивает комок нервов между своих же пальцев, вызывая мурашки по телу, а затем, видимо, решив удивить саму себя, ну или же Леви, вновь проникает внутрь, почти на полную длину пальцев, простонав заметно громче и начав ими весьма активно двигать, раздвигая внутри себя, собирая более склизкую влагу, такую приятную для нее самой, да и для него тоже. Разводит ноги шире и делает толчок за толчком, прикусывая губы и постанывая, но так, словно не на полную, словно чего-то требуя от самого Леви, который смотрит неотрывно и внимательно. Слышит, как внутри нее все хлюпает, ощущает всеми фибрами души и тела, что вот-вот совсем скоро сама себя Зое доведет до оргазма. Без него-то? Нет, так не пойдет. Аккерман моментом надвигается на нее, отбирая собственную руку, садясь поперек ванны, в узкой ее части, устраиваясь меж ногами Ханджи наиболее удобным для себя самого способом, совсем не заботясь о ней. Наклоняет ее назад, заставляя прогибаться, пока возбужденным членом водит меж ее половых губ. Он похож сейчас на зверя, который готов разорвать ее в клочья. Рычит, с этим же рыком оставляя багровые следы на нежной коже, а затем мгновенно двинувшись вперед, вталкивая член по самую матку, заставляя Зое вскрикнуть от неожиданности и слишком резкого растягивая стенок влагалища, но не дает ей стонать слишком долго, вынимает его почти полностью, оставляя внутри только головку, а затем снова вгоняет, еще более резко, но теперь не давая ей вскрикнуть. Одна рука Леви сильно сжимает талию Зое, прижимая ее к себе настолько близко, что теперь она и вовсе никуда не денется, вторая же сначала терроризирует ее грудь, сжимая, шлепая и сдавливая, оттягивая соски, снова шлепая до красноты. Поднимает руку к шее, обхватывая ее, и при очередном, не менее ощутимом для нее толчке сжимает горло очкастой до такой степени, что та жадно глотает воздух, издает то ли хрипы, то ли стоны, то ли жалкие попытки сделать малейший вдох. Нет, не сейчас. Двинувшись в ней еще пару раз с определенной силой, отпускает только тогда, когда воздуха остается категорически мало, дает сделать минимальный глоток, припадая к губам и теперь уже отбирая ее воздух поцелуем, кусая и прокусывая губы и язык, заставляя буквально захлебываться слюной, снова сдавливая нежную шейку. Мало. Еще. Аккерман спускает вторую ладонь вниз и сжимает ею ягодицы, царапает их, впивается пальцами, а после то же самое проделывает со спиной, лишь после этого отстраняясь губами от ее уст, давая ей вдохнуть хоть немного, но вновь прерывая доступ кислорода сжатием шеи. Толчок. Второй. Третий. Она хрипит, ощущая его всеми клетками своего тела, но ему ведь все равно мало. Он налегает на нее всем весом, придушив еще и таким образом, а затем решает, что этих чувств недостаточно. Аккерман хватает Ханджи под спину и теперь они вдоль длины ванны. Он держит ее под талией, когда его колени служат опорой для ее ягодицы, а голова находится аккурат над водой. Пока что. Леви усмехается, смотря на нее кровожадно и голодно, а затем, насильно раскрывая той рот, глубоко целует, скорее пытаясь съесть, и, все это время не прекращая резкие и глубокие толчки, опускается вместе с ней под воду, снова сдавливая шею, не давая вдохнуть вообще никак, снова заставляя захлебываться, прижимает ко дну ванны, вжимая в нее с половиной своей силы. У Зое кружится голова, нижнюю часть собственного тела она не ощущает вовсе, руками хватается за его спину и усердно ее царапает, да с такой же жестокостью, с коей он ее целует. Уже когда совсем невыносимо, буквально продирает кожу на спине, отчего Леви все-таки поднимается вместе с ней и слышит рваный вдох, а за ним следом такой же протяжный стон. Сам он, пожалуй, так же, как и она, вне себя от ощущения сокращения ее мышц. Она напряжена, ее тело сдавливает его, и он ощущает это безумно ярко, даже больше нормы. Вода стекает по ней, по ее горячему телу, капли крови текут по губам, на шее заметные следы, на бедрах и ягодицах царапины, и весь этот вид доставляет ему отдельное удовольствие. Он садится на дно ванны, теперь уже наслаждаясь тем, что Ханджи восседает сверху. Насаживает ее с такой силой, что все тело женщины всякий раз дрожит и извивается, а затем решает, что было бы неплохо повторить опыт с погружением, но теперь снизу был он. Теперь она ничего не сделает и никак не подаст ему сигнал. Леви резко хватает Зое за волосы и прижимает ее губы к своим, моментом ложась на спину и погружаясь в очередной раз под воду. Мертвой хваткой прижимает ее к себе, второй рукой все также усердно насаживая на член по самые яйца. Он ощущает через поцелуй, насколько ей сейчас тяжело дышать, но вряд ли его это интересует, у самого-то выдержка будь здоров. И лишь когда женское тело начинает сигнализировать о потере сознания из-за нехватки воздуха, он в последний момент выныривает вместе с ней, не прекращая движений, но давая отдышаться. Все-таки хочется иметь дело с живой женщиной, а не полумертвой. Последний его толчок был наиболее ощутим для нее, а следом обжигающий поток спермы влился внутрь женского организма, наполняя матку, как можно было бы сказать, до краев. Не дает ей слезть с него, держит крепко, ощущая ее дрожь от резко наступившего оргазма, вслушивается в ее полу-крик и, пока сам во всю извергается внутрь нее, будучи сжатым стенками влагалища, осыпает всю шею багровыми засосами и укусами, в некоторых местах, особо чувствительных для нее, прокусывая до крови.       Ко всем чертям уборку в ванной сейчас, не до того. Снимая Ханджи с пульсирующего члена, подхватывает ее на руки и встает, сам-то действительно выдерживает намного больше. Утянув женщину в комнату, шлепая босыми ногами, достаточно резко закидывает ее на кровать, на живот, моментально приковывая ее руки друг к другу и к спинке кровати, довольный своей работой, он восседает на ее бедрах, шлепая головкой члена по ягодицам, наблюдает и ждет, пока к Зое придет осознание того, что будет с ней сейчас. И сознание постепенно приходит, она возвращает себе более-менее трезвый рассудок, но ее положение не очень завидное. — Следующим моим желанием, — начал Леви, поглаживая рукой упругие ягодицы партнерши, а затем ощутимо их сжимая и разводя в стороны, наслаждаясь прекрасным видом влажной, наполненной его спермой вагиной, так и желая наполнить ее еще разок, но сейчас слишком рано. — Будет твое наказание за то, как ты ведешь себя на вылазках, — саму причину наказания он озвучил ей мягким шепотом на ушко, а затем, в очередной раз погладив по ягодице, с ощутимой силой шлепнул ее, звонко, резко, отчего на нежной коже появился розовый след, а Ханджи вскрикнула: было действительно больно. — Ты никогда не слушаешь то, что тебе говорят, — вновь говорит мужчина, и теперь уже шлепок попадает на другую ягодицу, с той же силой, ведь это только начало. — Ты постоянно пытаешься влезть туда, куда тебе не нужно, — вот это уже грешок более весомый, оттого и удар стал ощутимо сильнее, теперь уже оставляя более красный след на одной и второй ягодице. Аккерман сжимает их, снова разводит в стороны, а после не выдерживает и, наклоняясь, сильно кусает упругую мышцу, проводит по ней языком, отстраняется и создает череду шлепков, с каждым разом сильнее и сильнее, наслаждаясь ее вскриками, ее беспомощностью. И ведь течет, сучка такая. — Ты вечно противишься моим словам, — а вот это уже звучало как личная обида, поэтому и наказание за нее было куда более болезненным, отчего Зое даже выругалась, а затем прикусила губу и попыталась дернуться. Ничего не вышло, положение слишком скованное. — Интересно, как же мне еще наказать тебя за вечное непослушание, Ханджи? — Задумывается вслух Леви, после чего пальцем выводит какие-то узоры на ее ягодицах, снова шлепая и поглаживая, шлепая и поглаживая, о да, кнут и пряник — его самое любимое. — Мне кажется, своими грешками ты заслужила намного больше, чем получила, — мужчина произносит это так, словно размышляет, слезая с ее ног и осматривая проделанную работу. Что же, он решил начать с кнута. Аккерман прекрасно умостился между ее руками, когда лицо очкастой дамы было аккурат напротив его паха. — Хоть раз займи свой чудный рот действительно полезным делом, — мужчина проводит двумя пальцами по ее губам и достаточно резко раскрывает ей рот, вводя их внутрь, двигая и словно расширяя. Следом ухватывается двумя пальцами за язык, заставляя раскрыть уста шире, и мгновенно меняет пальцы на член, вставляя его где-то на треть, чтобы она не задушилась вот так сразу. Зое что-то недовольно бурчит, но не сопротивляется, только хуже ведь будет. Леви принимает более удобное для себя положение и, запустив пальцы в ее мокрые волосы, начинает двигать ее же головой, наслаждаясь этим хлюпаньем, звуком ее сглатываний, когда слюна перемешивается с его смазкой. Он погладил ее по лицу, а затем надавил на затылок, заставляя взять глубже, и с особо садистским взглядом стал наблюдать за этим процессом. — Впервые твой рот занят чем-то нужным, правда? — спрашивает с усмешкой, пока Зое, подняв на него взгляд, чуть дергает головой, но отстраниться ей Леви не дает. Он надавливает еще сильнее, да и более активно, буквально втолкнувшись пару раз в ее рот и только после этого позволив отстраниться, чтобы сделать вдох, однако на замену члену моментом пришли его пальцы, которыми он заботливо собрал влагу с ее губ, сунув руку под тело Ханджи и, когда ее рот вновь был занят «полезным делом», сжал этими самыми пальцами ее соски, прокручивая их и измазывая полностью. — Надо быть более старательной в таком процессе, разве тебя не учили? — Мужчина вскидывает брови, словно ему сейчас сдают экзамен по отсосу, а затем заставляет свою «ученицу» взять в рот по самое основание, немного двигает ее головой, вдалбливаясь в горлышко, и снова отпускает, победно шлепая головкой члена по ее щекам и губам. — Прогресс, очкастая, — говорит тот, наклоняя ее голову ближе к яичкам, заставляя и им уделить определенное внимание, что Зое и делает, слегка втягивая кожицу и посасывая. — Знаешь, вот если чисто выбирать, то сосать у тебя получается лучше, чем говорить; давай все наши разговоры будем заменять? — И наплевать ему, обидится она или нет, все равно нагло и бесцеремонно вставляет член обратно в ее рот и двигает головой партнерши куда более активно и резко, желая в этот раз уже кончить. Толчок, другой, третий, Ханджи вновь ощущает заметную нехватку воздуха, но в этот раз Леви не останавливается и, начиная животно рычать, впихивает член по самые гланды, теперь уже наполняя глотку леди горячей спермой, которую та должна была проглотить, иначе же он его не вытащит. Собственно, сработало, проглотила все до последней капельки, хотя все-таки парочка из них осталась на ее губах. Он вытянул орган и провел пальцами по ее устам. Кнут Ханджи перенесла достойно, теперь то, что касается пряника. Леви наклоняется и целует ее в губы, засасывая нижнюю, слизывая капельки спермы и затем заметно причмокивая, завершает поцелуй, поднимаясь и возвращаясь на обратную позицию. Он поднимает Зое на колени, заставляя ее слегка прогнуться, а затем любуется великолепным видом. Аккерман вполне удобно для себя устраивается сзади и для начала напоминает ей о шлепках, воспроизведя пару из них, и, усыпив ее бдительность, припадает ртом к другим губам, половым. Что-то вроде своеобразного поцелуя, слегка засасывает и втягивает, а затем проводит языком меж ними, собирая накопившуюся влагу, довольно втягивая ее в себя и наслаждаясь милейшими стонами Ханджи, которая старается даже лишний раз не дергаться, хрипловато выдыхая. Леви собирается хорошо вознаградить женщину за ее старания, поэтому слегка наклоняется и теперь активными движениями ловкой мышцы ласкает клитор, надавливая на него со всех сторон и, найдя более удачную для нее и для себя позицию, принимается наваливаться на нее с большей активностью и силой, покусывая или же просто задевая зубами данную область. Ощущения охватывают с головой, и Зое, не в силах сохранить хоть какую-то устойчивость, начинает постанывать более открыто и неконтролируемо. Это своеобразный сигнал, которому Леви, разумеется, следует. Он поднимается губами выше и, вновь разведя ее половые губы, но на сей раз большими пальцами, достаточно резко проникает в нее языком, ртом прижимаясь более плотно, чтобы и войти как можно глубже. Пара движений, затем еще таких с десяток, и Аккерман решает, что кончать ей рано. Мужчина отстраняется и, слизывая смазку с губ, сглатывая ее, дает Зое несколько секунд на то, чтобы приближающийся оргазм отошел чуть дальше, а та, в свою очередь, просто проклинает его всем возможным и невозможным, но недолго. Следом после этого в ее влажное влагалище проникают разом три пальца, заставляя Ханджи широко распахнуть глаза и вскрикнуть от неожиданности и более странного чувства, в отличие от того, что она сама уже успела представить. Леви усмехается реакции и теперь принимается терроризировать ее ягодицы, покусывая, шлепая, облизывая, всасывая кожу, оставляя засосы, при том одновременно достаточно сильно вталкиваясь в нее пальцами, теперь уже делая это с большой скоростью, вслушиваясь в то, как она хлюпает, как стонет, как течет, и это выше всяких похвал — такая реакция женского организма. Ханджи буквально сходит с ума от подобных действий, одновременно проклинает и боготворит этого человека, уже не ощущая ног от накатывающего удовольствия, которое покрывает туманной пеленой ее глаза. Секунда, две, три. Мышцы внутри нее сковывает судорогой, сжимая пальцы Леви и не давая им двинуться; Ханджи буквально втягивает его, ощущая, как оргазм накрывает с головой, а Леви чувствует, как обильный поток женских выделений течет по его руке, и он, особо не теряя времени, принялся старательно его слизывать. Стоило мышечному спазму чуть ослабнуть, как Аккерман поторопился вытащить пальцы и, еще разок одарив ее великолепную задницу дозой шлепков, развел ягодицы пошире, потираясь головкой о половые губки, такие розовенькие и влажные, что так и хотелось еще разок поцеловаться с ними. Женщина и сама чуть двинула бедрами, закатывая глаза от такой волны удовольствия и надеясь, что просто не захлебнется в этом всем. — Хочется, правда ведь? — слышится ироничный тон позади нее — он еще не устал издеваться, но придется, видимо, ответить. — Еще как. — хрипло выдыхает Ханджи, а Леви лишь закатывает глаза. В момент он поменял свое желание и тут же расцепил ремни, перевернув ее на спину, сразу войдя во влагалище на полную длину, схватив ее руки и заведя ей за голову, смотря в глаза. Теперь он может видеть ее глаза, такие глубокие и красивые, наполненные похотью и страстью, при том только лишь к нему одному. Аккерман закидывает ее ноги себе на плечи, толчок, еще один, следующий, входит по самое основание, шлепаясь об женские ягодицы и вновь одну руку возвращая к ее шее, но на сей раз сдавливает не так сильно, просто заставляет таким образом открыть рот пошире. Не целует, а просто проникает языком в ее рот, лаская ее язык, смешивая поток слюны и наслаждаясь ее хриплыми стонами, очередными толчками заставляя их быть все более громкими, пока их не услышит добрая половина штаба. На сейчас раз целует шею с долей трепета, осыпая поцелуями раннее поставленные засосы, и наконец-то решает уделить внимание груди, на что Ханджи просто взмолилась. Покусывает сосок, засасывая его и ощутимо втягивая, создавая вакуум, а затем выпускает изо рта и дует, от чего кожа ореола покрывается мурашками, а сама Зое уже не контролирует громкость своих стонов. Эта поза надоела ему еще быстрее, чем предыдущая, поэтому на сей раз мисс аномалия была уложена набок, а сам Аккерман вошел в нее привычно сзади, приподняв ногу. Вторую руку он просунул под ее телом и ею принялся ласкать клитор быстрыми движениями двух пальцев. С губ Ханджи стекала слюна, на голове был дичайший хаос, а все тело сковывала дрожь. Еще немного… Наседания со всех возможных сторон просто не оставили ей много времени, женщина ухватилась за подушку, как за свою родную, в момент, когда все ее тело свело судорогой, и вот это был действительно настоящий крик, что разошелся по всему штабу, она дернулась, причем заметно, чуть не въехала ногой Леви по лицу, а он, решив, что больше мучить ее смысла нет, вновь наполнил тельце ученой обильным потоком семенной жидкости.       Ханджи понадобилось без малого около пятнадцати минут, чтобы прийти в себя. Лишь только тогда она ощутила боль во всем теле, но она была приятной, хоть и заметно сковывала. Леви же хоть и вымотался, но ощущал себя весьма неплохо, приподнявшись на локте и пронаблюдав за женщиной, что усердно старалась собрать в себе все силы и перевернуться на спину, наконец-то открыв глаза, пытаясь разглядеть Аккермана, но выходили только силуэты. — Неплохое окончание дня, верно? — Говорит Леви, смотря женщине в глаза. — Могло быть и лучше, — проговаривает та очень хриплым голосом, словно мороженое ела на улице в минус шестьдесят. Ее слова вызывают у капитана усмешку, и он решает сделать этот день действительно лучшим. Наклоняется, целуя ее в сухие и покусанные губы, причем делает это абсолютно не так, как до этого, а более нежно и заботливо, но куснуть святое дело. — А так? — Теперь уже спрашивает Аккерман, вскинув бровь, выразив хоть какие-то эмоции. — Вот так очень хорошо, — завершает Ханджи и уже укладывается под бок, планируя заснуть. — Стой-стой, неужели тебя устраивает перспектива спать на мокрой постели? — На деле самого Леви она вообще не устраивала. — Мне все равно, — бурчит та, уже находясь на пороге сна, но упрямый чистоплюй все равно поднимает ее на руки и встает, на некоторое время пересадив на кресло и, быстро перестелив постель, решает, что и Зое не мешает освежиться. Буквально с десяток минут понадобилось на то, чтобы ополоснуться под водой, что он и сделал, причем с ними обоими, так как Ханджи уже вовсю клевала носом, устала, бедняга. Вновь подняв обнаженную женщину на руки, Леви укладывает ее на кровать и сначала планирует на нее что-то надеть, но потом понимает, ложась рядом, что и так неплохо. Теперь уже Зое без особых вопросов просто укладывается ему под бок, а самому Леви остается лишь обнять ее, задумавшись о том, что же он сделает с ней завтра. И дай-то бог ей вообще пережить завтрашний день.