Мечты ведут в помойную яму...

Меня зовут Томас Кэт, мне 23 года. И я Омега. В целом я стараюсь быть независимым, котом, который гуляет сам по себе. Точнее я был таким, пока в один весенний вечер мне в нос не ударил аромат ели, лиственницы и кадровых шишек. На тот момент я уже был разочарован в жизни и любви, но, встретив истинного, в моей душе зажегся огонёк надежды. Я поверил, что теперь моё существование просто обязано измениться. Как же я тогда ошибался… Альфа, предназначенный мне судьбой, приходил каждый день в магазин, где я работаю, но не видел меня, он вообще ни на кого вокруг не обращал внимание. И я стал наблюдать за ним издалека украдкой, изо дня в день теряя надежду. Я работаю в обычном супермаркете, в котором он совершает покупки. Я знаю что он любит есть и пить, чуть ли не наизусть помню его список покупок. До недавнего времени я ненавидел свою работу, но теперь у меня хотя бы был стимул просыпаться по утрам и ходить туда в столь ненавистное ранее место. Все это я делал только для того, чтобы хотя бы мельком увидеть его, вдохнуть его пьянящий аромат. Эта одержимость своим истинным была горько-сладка, как яд, как наркотик. Но однажды он не пришёл, на следующий день тоже. Он не появлялся уже почти неделю, а я не находил себе места, метался по торговому залу. Из рук все валилось, а работа стояла. Начальство высказывало свое недовольство, а я лишь огрызался на них. Я волновался, сердце было не на месте. Деваться было некуда, пришлось обратиться к нашему общему знакомому, с которым я познакомился, когда они приходили вместе. - Имо, истинный... я не видел его уже дней пять… я переживаю. Имо был бетой, так что мне почти не о чем было волноваться. Да и сам этот юноша объяснил, что их отношения больше похожи на братские. - А ты не знаешь разве? Он в больнице. - То есть как?! – Всполошился я. - Ну вот так, у Алекса больное сердце, он днем учится, а по ночам работает наизнос. К тому же он с этим родился. Да и папашка у него тот ещё козёл был. «Алекс»… непривычно называть его по имени даже в уме. У себя в голове я всегда звал его истинным и никак иначе. Имо же оказался настоящей находкой для шпиона вроде меня, ведь именно благодаря ему я узнавал о своём альфе все, что мне было интересно и важно. И вот, узнав о проблемах с сердцем, я пошёл на безрассудный шаг, я решил износить свое собственное сердце, что бы хотя бы так быть рядом. И уж не знаю, как мне это удалось, но как-то удалось. И вот, спустя пару долгих месяцев, я наконец оказался в той же больнице, в том же отделении, вот только палата была соседней, но я и этому был рад. Даже тут чувствовался слегка уловимый до боли знакомый аромат хвои. Он был совсем близко… Вот только теперь я уже сам балансировал на краю жизни и смерти, но я был готов заплатить и эту цену, и куда более высокую... Правда мне нельзя было волноваться и перенапрягаться, но это было практически невозможно, зная, что он за стеной, что ему плохо и больно, что я никак не могу помочь своей паре. И моё сердце разрывалось от безысходности. Мне так хотелось облегчить его страдания, но что я мог сделать? Ничего. И это выводило меня из себя. Поэтому я ревел в подушку ночами, впивался в неё зубами, пытаясь заглушить бессильный стон. А на утро, как ни в чем не бывало, я выходил из своей палаты и продолжал свои прогулки по коридорам. То и дело я порывался подойти к табличке на его двери, коснуться её, но даже это я боялся сделать. Уже тогда я знал, что я не смогу быть с ним, я просто никогда не смогу ему признаться… я труслив и слаб. Мы слишком разные. У истинного есть друзья, которые любят его, ценят и беспокоятся о нем, с нетерпением ожидая, когда тот выйдет из больницы. Имо даже по секрету мне признался, что после выздоровления, он само лично закатит для Алекса вечеринку. Это все, конечно, здорово. Но что было у меня? Да ничего, то есть совсем ничего. Я всегда был сам по себе. Обо мне никто никогда не беспокоился, никто не ждал моего выздоровления. И при всем при этом мне было нормально. И я был свободен, до тех пор, пока не учуял… с тех пор я вручил всего себя тому, кто о моем существовании даже не подозревал. Глупо, конечно, но даже я со своей силой воли не мог противиться феромонам, которые испускал мой альфа. Я не нужен своему папе, у меня нет друзей, нет будущего и надежды теперь тоже нет...