Сборник зарисовок

Ведьмам тоже бывает плохо до той степени, что просто хочется выть. Выть, когда не в силах сдерживать свой крик, рвущийся наружу. Когда на душе скребут кошки, от когтей которых не поможет ни одно зелье. Девять дней назад Верховную покинул Инквизитор. Нет, он не выдал нахождение их обители, но ушел. Просто собрал вещи, кинул раздраженный взгляд на Ведьму и процедил сквозь зубы: - Опостылело. И ушел. Просто ушел. Даже не обернулся. Его ключ, который Энджи дарила для облегчения пути, остался лежать на постели его бывшей комнаты. Она держалась девять дней. Пыталась не думать о нем, вытравить из головы воспоминания, но... Все было без толку. Она видела его всюду. Это сводило с ума. Она плакала. Много, безудержно, крича до хрипоты Девушка, если кто-то был рядом, старалась не показывать угнетенного состояния. Крепилась, стараясь не угнетать остальных ведьм своим разбитым состоянием. - Он еще вернется. - задорно говорила она девушкам, когда они спрашивали об Инквизиторе. Только вот... Когда она оставалась одна, с ужасом понимала - он не вернется. Все кончено. Нет больше их тандема. Нить оборвалась. Она поняла, что все зашло слишком далеко на десятый день. Вся эта печаль и тоска разрывала ее на части. Девушка, не помня себя, просто металась по комнате, схватившись за голову. Что она могла изменить? Ничего. Могла ли она с ним поговорить? Поддавшись порыву, она оказалась у двери его комнаты в ордене. Когда-то она могла позволить себе роскошь появиться прямо в его комнате, коснуться его плеча и посмотреть, что он делает. Сейчас это было запрещено. Мало ли как он отнесется к ее визиту? И она стояла в коридоре, рискуя быть замеченной кем-то из других Инквизиторов. Она не накладывала чар невидимости из-за бури, что была в ее душе. Верховная просто стояла и смотрела на ту дверь. То и дело она поднимала руку, чтобы постучать, но тут же одергивала ее. Ей было страшно. Нет, она не боялась постучать, но боялась, что ей не откроют. Боялась, взгляда Инквизитора, который бы он кинул на нее, когда увидел на пороге своей комнаты. В конце-концов, она просто приложила ладонь к прохладному дереву двери и горько прошептала: - Прошу, вернись однажды. В следующее мгновение ее больше не было. Только тонкий аромат лаванды, слишком тонкий, чтобы проникнуть за тяжелую дверь, говорил о ее кратком визите. Она лежала на своей постели, положив руку на глаза, из которых лились слезы. Ведьма вспоминала, как стояла под дверью, силясь понять, что он делает. В комнате ли он вообще? И не могла. Если раньше она ясно его чувствовала, улавливала его настроение и могла угадать, чем он занят, то теперь... Черт подери, она не могла. Это было мучительно. Осознание, что он изменился, убивало ее изнутри. Девушка больше не могла понять его. Не понимала и причин, почему он ушел от нее столь резко, не сказав ничего, кроме того "Опостылело". Ее мир рушился. Мир, который она так кропотливо создавала просто осыпался карточным домиком. Может быть, она сама во всем виновата? Может быть, она была слишком навязчивой в последнее время? Да нет, все было как всегда. Не в силах сдерживать рыдания, она уткнулась лицом в подушку. Все кончено. Будущего нет. Если эти десять дней она надеялась на то, что он вернется и все будет как прежде, то сейчас Энджи ясно понимала - их связи больше нет. Она осталась в прошлом, которое казалось сейчас лишь иллюзией. Это был конец, но... Может ли быть конец, если один из двух мучается от боли, потому что второй ушел? У нее больше даже не теплилась надежда, что он сожалеет о своем поступке. Если раньше она еще представляла его, сидящего в кресле, опустившего руки на голову и думающего "Что же я натворил?", то сейчас... К черту все. Она должна быть сильнее, если он забыл ее, то и она постарается так же забыть его.