Орхидея

Я никогда не обращал внимание на альф и омег, никогда не осуждал этого, но и не понимал. Для меня это было странно, ведь как мужчина может желать, чтобы его «взяли», желать создать семью, родив самостоятельно ребёнка. Многие, а точнее большинство, критикуют это, не понимая, что у этих людей не было выбора, они родились такими, какие есть. Это началось уже давно, правда мало кто об этом говорил. Только в последние лет пять все стали говорить об этом, «этих» стало слишком много, и особенные дети начинают рождаться уже и в парах мужчины и женщины. «Эти» или же особенные — люди, которые не принадлежат ни к мужскому, ни к женскому полу, а являются альфами, реже омегами и самое редко встречающееся — беты. По статистике альф много, намного больше чем других представителей нового вида. И из-за этого, омеги «ценятся». Но всё же это очень странно, когда ты видишь двух мужчин, одного «нормального», а другого более утонченного, которые держит свою ладошку на небольшом, пока что, животике. Это странно… но мило? Также, встречаются и пары девушка-девушка, которые выглядят ничуть не хуже другие, даже скорее более счастливо, ведь между альфами и омегами всегда какое-то непонятное притяжение, словно связи. В комнате довольно прохладно, так что мне приходится начать одеваться быстрее, чтобы не замёрзнуть. В зеркале на меня смотри что-то неказистое — смугловатая, но не сильно кожа, карие глаза, одно из век которого двойное, а другое одинарное, что не сильно заметно, но всё же странно и некрасиво. Также щуплое тельце, не похожее на всех остальных подростков моего возраста. Последний месяц я чувствую себя очень плохо — стал терять вес, становясь высоким и тонким, как палка, постоянная головная боль и тошнота. Мама сильно стала беспокоиться, что начинало пугать и меня. Но ведь это — всего лишь переходный возраст и скорее всего какой-то «сбой» в организме. Длинная белая рубашка в редкую синюю полоску просто висит, скрывая меня где-то до середины бёдер. Не скажу, что я низкий и такой уж хлюпик — нет рост у меня средний, нормальный для моего возраста, в одежде же я просто выгляжу «тонким», хотя на самом деле хоть какие-то мышцы у меня есть. Я смотрюсь неказистым во всём этом. Просто урод.

***

Тошнит намного сильнее, чем обычно, а ещё непонятное жжение внутри в животе. с каждой минутой, становится хуже, будто я вот-вот потеряю сознание. Отпрашиваюсь с урока, чтобы сходить хотя бы умыться. Холодная вода жжёт кожу, словно она стала чувствительнее, намного чувствительнее и каждое прикосновение приносит боль. В рюкзаке я всегда носил с собой обезболивающие на всякий случай, и видимо не зря. Сначала одна таблетка, потом две… А вскоре я уже глотаю пятую по счёту. Мне приходится ждать минут десять, чтобы они подействовали. Это слишком много, так что под конец, чувствую себя разбитым. Ноги ватные, как онемевшие. Всё вокруг кружится, как карусель. Я не помню, в какой именно момент я потерял сознание.

***

Страшно и обидно. Я не понимаю почему именно, но истерика потихоньку начинает накрывать меня, заставляя трястись как маленького. Маленькая бумажка, уже давно скомканная и мокрая от пота с ладоней, летит в мусорное ведро. Сейчас становится так смешно, и сразу вспоминаются все разговоры родителей, а тем более именно те, в которых отец ну… мягко говоря «критикует» всё это. Уже нет возможности сдерживать слёзы и они маленькими капельками стекают по щекам. Дыхание сорвано, и вскоре я начинаю икать. Всё это, так странно и непонятно — почему я? Мне просто страшно идти домой, я понимаю, мне ничего не сделают, но всё очень странное ощущение где-то внутри. Какой-то непонятный иррациональный страх за себя. Дома пахнет едой — мама вновь приготовила что-то вкусное на ужин. Всё как обычно, как всегда. В моей комнате вновь холодно, словно температура и не поднимается вовсе тут никогда. В руках блистер с таблетками, которые сказал купить врач. Трёх уже там нет. Руки трясутся до сих пор и я даже не знаю, как мне быть дальше — не сказать я не смогу, ведь это всё равно вскроется, причём очень скоро. А говорить — страшно. Около получаса сижу в комнате, не включив свет. Это расслабляет, именно в таком состоянии я считаю, что более незаметный и никто меня не тронет и не найдёт. Громкий голос отца заставляет подскочить, выронив таблетки. Руки начинают трястись, а голова кружиться. Мне страшно, действительно страшно. В зеркале отражается испуганный мальчишка с растрёпанными волосами. — Хватит Ким Тэхён, перестань, всё хорошо — шепчу я сам себе.