Орхидея

Лицо просто горело, а дышать было тяжело. Воздух словно не хотел поступать в лёгкие через нос, хотя тот не был «забит», просто дыхание было таким тяжелым, что казалось лёгкие в принципе не хотят функционировать. Так же, появилось ощущение, будто в горле что-то мешается. Так хочется спать, просто лечь и отдыхать, но сейчас я был в месте, где не стоит расслабляться. Сейчас, из-за своей импульсивности я нахожусь в бордели и что делать дальше — неизвестно. Чего я хотел добиться столь опрометчивым поступком? Глупый, любопытный ребёнок. На первом этаже, который выполнял функцию холла было на удивление пусто и тихо. Это так необычно. По идее, я всё ещё являюсь работником, так что имею полное право вхождения в эти двери, как и на второй этаж. О, да, я практически позабыл эти звуки — громкий смех, чьи-то неспешные разговоры. Вообще, у меня б не повернулся язык называть это место борделем, ведь… «Орхидея» им не являлся. Это скорее такой закрытый клуб, для людей имеющих деньги, где можно расслабиться, поговорить, завести знакомства или же просто отдохнуть. И лишь бонусом идёт то, что работники данного клуба оказывают интимные услуги. Иногда, я был свидетелем того, что постояльцы вообще не «заказывали» работников, а общались между собой, словно это место ещё выполняло функцию конфиденциального места встречи влиятельных лиц. Так странно. Единственное, что мне сейчас пришло в голову — подняться в кабинет к «Марку», не думаю, что его действительно так зовут — он был владельцем данного борделя. Он сказал себя так называть, без фамилии или ещё каких-либо «официозных штучек» как он сам выразился. Настоящего имени я к сожалению не знал, как и большинство работников, с которыми я изредка переговаривался. Не все тут были дружелюбны, ведь конкуренция очень большая. Не знаю, меня словно тянуло в дальний кабинет на третьем этаже, как магнитом. Дверь была прикрыта, но голоса доносились из-за неё. Я даже не сразу понял, почему всё внутри так трепетало, но взглянув в небольшую щёлку, я увидел спину человека, которого ну никак не мог перепутать с обычным альфой. Да, это был господин Чон. Сердце так громко билось, отдаваясь болью в голове, что со мной происходит и почему я испытываю такие чувства к человеку, которому безразличен? Присев на корточки под дверью, я стал внимательно вслушиваться в их разговор, ведь мне казалось, что это что-то важное, значимое. — И что же ты теперь будешь делать? — голос Марка был официален, без присущей ему озорной искры и радости, как было обычно. От этого его тона мурашки появлялись на теле. Мне было до жути интересно, о чём они говорили ранее и что могло так вывести Марка из равновесия. — Я даже не знаю… Видимо, не допускать прошлых ошибок? — Чон усмехнулся, но в этом было столько боли и сожаления, что мне стало мгновенно неуютно. — Сейчас, главное чтобы она не узнала, иначе я уже просто не смогу простить этого себе. — Столько несказанной скорби и страха в этих словах, что мне мгновенно становится неуютно, хочется узнать, расспросить обо всём. Кто такая она? Это один из самых главных вопросов, который меня волнует, и о чём эта особа женского пола не должна узнать. Не обо мне ли? Хотя… Скорее всего, они говорили не обо мне, ведь кто я — всего лишь минутное увлечение… Ведь так? — Моя сестра не столь глупа. Она уже начала о чём-то догадываться, спрашивая, не бывал ли тут последнее время… — Вот же чёрт… — Громкий звук и шаги в сторону двери. Я так испугался, что практически ничего не успел сделать, лишь встать с колен и отпрыгнуть от двери, пока та не успела ударить меня, открывшись от сильного пинка с той стороны. Всего пара секунд, которые разделяют меня от встречи с Чоном, но за эти крупицы времени я понимаю, какую же глупость, или же хрень, я только что сотворил. Боже, Ким Тэхён, где весь этот день были твои мозги? О боже, этот удивлённый взгляд, который за секунду становится столь злым, что я начинаю жалеть о всём на свете… Он всё равно завораживает меня, не давая сказать ни слова. Я ожидал, что на меня сейчас начнут кричать, спрашивать, что я тут вообще делаю, но господин Чон молча меня схватил и затащил обратно в кабинет, из которого выходил. Марк тоже был удивлён не меньше моего. Но помимо удивления, в его взгляде читался страх? — Что он тут делает? — Нет, Чон Чонгук не кричит, а спрашивает это тихим, словно рычащим голосом, от чего только страшнее становится. Марк смотрит на меня и начинает махать головой из стороны в сторону, мол — «Я сам не знаю». — Ты вообще понимаешь, что тебе сейчас надо находиться как можно дальше от меня? Ты совсем тупой? — Его рука жестко сдавливает моё плечо, что приносит ощутимую боль. — Или своя жизнь не устраивает — захотелось умереть пораньше? — Я не понимаю… Почему? — Мне пришлось задрать голову, задавая данный вопрос, ведь альфа всё ещё стоял за моей спиной, являясь словно стеной между мной и дверью. С каждой секундой мне становится всё страшнее и страшнее, ведь я начинаю прекрасно понимать, что все слова, сказанные раньше Чоном — не просто для устрашения. Злой взгляд прожигает меня, но спустя секунду, когда Чон Чонгук втягивая воздух носом как-то слишком громко и ощутимо, словно стараясь разобрать мой запах, у него в глазах появляется ужас, это действительно именно он, вперемешку с какой-то детской растерянностью. Что тут вообще происходит! Я уже совсем не понимаю, и это выражение отчаяния и ужаса на лице такого влиятельного альфы пугает только больше. — Ты беремен… — Не вопрос, а констатация факта. — Почему ты беремен? — Его голос дрожит, а мне просто рыдать хочется от страха. — Чон! Я сейчас объясню. — Марк вскочил со своего места, подходя ближе к нам. — Твою мать, что ты мне сейчас объяснишь? — Я начинаю чувствовать, что хватка альфы ослабевает, а меня прижимают сильнее к своему телу, словно закрывая от Марка. Голова просто кругом идёт, а ноги начинают дрожать. И всё было бы более-менее нормально, если бы я просто грохнулся в обморок, как бывает в сопливых мелодрамах, но это жизнь, суровая жизнь, в которой меня просто начинает тошнить на ковёр. Боже, почему это так стыдно? Я думал, что альфе станет противно и он просто оттолкнет меня от себя, но тот наоборот стал придерживать меня, пока Марк матерился. Дальше, я почти не понимал, что происходит, но картинка встала на место и перестала расплываться перед глазами, когда меня уложили на что-то мягкое. Чон всё это время находился рядом, не сводя с меня взгляд глаз. Почему всё так странно? Судя из его действий и поведения — ему далеко не всё равно на меня. — Я же сказал, сделать аборт, если всё же забеременеешь, хотя это практически невозможно… Я это сказал даже в шутки, прекрасно зная, что это всего лишь один процент из ста… Почему именно ты и именно сейчас? — Я не совсем понимал, говорит он со мной, или просто выговаривается вслух… Но чувствовал себя виноватым, при чём по крупному.