Орхидея

Чёрт, нет, я прошу тебя, Ким Тэхён, не надо! Ты что творишь? Именно эти мысли крутятся весь день у меня в голове. Боже, что я делаю? И тем более — зачем?! Так хочется остановить самого себя, наорать и сказать — «Твою папу, Ким Тэхён, а ну живо домой!» Моё любопытство — самая ужасная вещь в этом мире. Когда я спрашивал Юнги том, что именно говорил Чон, то парень как-то странно отвёл глаза, мгновенно растеряв всю свою суровость. Кстати, я стал замечать, что Юнги меняется. Раньше, он был жестким, словно нелюдимым, но сейчас, случаются такие моменты, когда Юнги очень тяжело назвать альфой — он становится мягким и нежным, куда-то убирая свои колючки. Думаю, это всё из-за общения с тем милым парнем. Я рад, что Юнги становится более «социальным». Как жаль, что это красноречивое молчание не остановило меня и я решил сам докопаться до правды. Именно поэтому я сейчас корю себя, но всё равно еду на прошлое «место работы». Почему я на что-то надеюсь? Моё сердце словно чувствует обман и хочет узнать правду. Добираться до «Орхидеи» немного проблематично, из-за того, что она находится за городом, куда надо ехать сначала на автобусе около часа, а после пешком примерно столько же. Конечно же, клиенты имеют свои собственные машины и им не составляет труда доехать до борделя, но вот мне — каждый раз идти пешком немного проблематично. Я уже почти уснул в автобусе, когда раздался телефонный звонок. Юнги звонил, видимо узнать где я, ведь… Ведь мне уже давно пора вернуться домой. Я даже не знаю, что мне говорить, думаю он очень сильно начнёт злиться на меня. Дрожащими руками я беру телефон и отвечаю на вызов. — Хей, ты где? — Такой радостный голос, что столь непривычно, а на заднем плане чей-то смех. На лице сразу появляется улыбка, когда я узнаю в этом смехе знакомы нотки. Так вроде бы смеётся Чимин. — Я вернусь вечером. — Боюсь рассказывать ему о чём либо, зная, что он может меня отговорить, или же приехать раньше меня и забрать домой, не допустив до «Орхидеи», но зачем? Это означает одно — они что-то скрывают. — Что у тебя с голосом? Тэхён, всё нормально? Ты можешь мне рассказать. — Столько беспокойства, что становится стыдно перед альфой, но… Как я могу ему всё рассказать, ведь он просто не поймёт. — Я… Я не могу тебе рассказать Юнги. Ты не сможешь понять меня. — Так стоп малыш, с чего ты взял, что я тебя не пойму, что за глупости? Ты сейчас где, всё нормально? — Боже, не хочу, чтобы он волновался из-за меня. — Да, со мной всё хорошо, я просто хочу прогуляться. Ты не поймёшь меня, потому что ты… Ты альфа. Мне кажется, что… Я не знаю, мне просто неуютно с тобой что-то обсуждать… Прости, это… — Стой, подожди, — звонкий смех Юнги, который моментально вводит меня в ступор — с чего ты взял, что я — альфа? — Что… — Так… Давай так — ты сегодня вернёшься и мы обо всём поговорим, хорошо? Что это означает? Я не пойму. Нет, этого не может быть, чтобы Юнги был омегой. Ну не может быть он — омегой! В интернете написано, что омеги — утонченные, нежные. Это всё не про Юнги. Видимо мой нос совсем не хочет давать мне верную информацию, раз я даже не могу определить кто является альфой, а кто омегой. Кручу маленький чёрный телефон в руках, размышляя над всем произошедшим. Мой мозг почему-то отказывается воспринимать новую информацию. Но думаю, буду разбираться с этим уже вечером, а сейчас самое главное — доехать до борделя без приключений. Почему-то самому становится смешно от этой фразы.

***

Большую часть дороги я проспал, чудом хоть не пропустил свою остановку. Пока я ехал, на улице пошел небольшой дождик, что не является критичным, но всё же не очень приятный бонус. Идти было не совсем приятно из-за этого, ведь зонта у меня не было, а небольшой капюшон не спасал от холодных капель. Это просто омерзительно, такое ощущение, что всё тело в чём-то липком. На асфальте появлялись небольшие лужицы, так что я старался их обходить. Я хотел уже поймать машину, может кто-то будет ехать мимо или же в сам бордель. Но как назло, не было ни одной машины. Сначала я думал, что всё будет нормально и я всего лишь немного промокну, но где-то на середине пути по трассе, ливень увеличился в два раза — это развеяло мои надежды дойти до «Орхидеи» хотя бы «полусырым». Уже через минуты три я был насквозь мокрым. Было ужасно холодно, а меня начинало трясти, что даже зуб на зуб не попадал. Когда я оказался у дверей, мне стало совсем плохо, хотелось просто лечи и спать, укутавшись в тёплое одеяло. Горло холодило изнутри, что говорило о подступающей болезни. Боже, что я за отец? Почему я не разу не подумал об ребёнке? Ну что я за человек?