Удушающая сладость, заиндевелый пепел

Бам! Звук был резким, пара глаз сразу же открылась, словно очнувшись от тревожного сна. В легком утреннем тумане длинная фигура Рыбешки навевала мысль о ветвях дерева Бодхи на Западе, наполненных чистой, умиротворенной философией дзен. Он сидел за столом с прямой осанкой. В одной руке он держал разбитые осколки фарфоровой тарелки, Зверь Сновидений робко жался сбоку у его ног, шар света медленно растворялся. Протирая глаза, я села, поняв, что бессознательно заснула, ожидая Рыбешку в цветочном зале. Сбитая с толку, мне казалось, что я спала очень долго, но меня не покидало чувство, как будто я и не спала вовсе. Я привыкла завтракать с Рыбешкой в его дворце и сегодняшний день не был исключением. Вчерашняя культивация забрала у меня слишком много сил и энергии, так что пока готовился завтрак я уснула. Я задавалась вопросом, насколько увеличились мои духовные силы, поэтому я решила проверить это, когда никого не будет рядом. — Проснулась? — голос Рыбешки был глубоким и низким, его прямая осанка ожесточилась. Я промычала что-то в утвердительном ответе и, встав, направилась к столу. Я посмотрела на стол, полный разнообразной еды, и сразу же почувствовала голод. Как раз в тот момент, когда я собиралась сесть и начать есть, Рыбешка схватил меня за запястье. — Осторожнее, под ногами… — крикнул он. Я посмотрела вниз и поняла, что возле моих пальцев лежали два острых нефритовых осколка. Это действительно было рискованно. Я уже собиралась высвободить свое запястье и использовать заклинание, чтобы убрать осколки, как Рыбешка поднял руку, останавливая меня. Из его руки вырвался легкий ветерок, уносящий все осколки. Небольшая тарелка в виде полумесяца снова была целой и невредимой. Он взял эту чашу, чтобы набрать в нее чистой воды. Он сел напротив меня и, закрыв глаза, сделал глоток. Закончив есть, я подняла голову и заметила, что Рыбешка сидел все в том же положении. Казалось, он сосредоточенно пил воду, но количество воды так и не уменьшилось. Интересно, о чем он так сильно задумался. Я помахала перед его глазами рукой. — Почему ты не ешь? Внезапно он пришел в себя и поднял палочки для еды, нацелившись на свежий салат. Я не знала почему, но его движения казались немного жесткими, лишенными былой грации. Он использовал палочки так, как будто они были оружием. Сделав несколько попыток, он так и не смог взять еду. Наконец, он оставил палочки в покое и слегка приподнял брови. Зверь Сновидений смотрел на дверь, желая уйти, но все не решался это сделать. Я любезно положила салат в его тарелку, а также зачерпнула немного риса. Я даже вытащила из салата лук, который ему не нравился. В принципе, я сделала для него все, только что не переживала эту еду за него. Я действительно думала, что была очень внимательной и заботливой! В отличие от обычного теплого и нежного Рыбешки, передо мной сидел человек, который не пожелал улыбнуться мне в ответ. Казалось, он был слишком погружен в свои мысли, его брови были сильно нахмурены. Я потеряла интерес из-за отсутствия реакции на мою щедрость, я опустила голову и посмотрела на свой живот. — Вчера расцвела тубероза, — прервав молчание, сказал Рыбешка. — К сожалению, Цзинь Ми не было рядом и некому было полюбоваться цветком. Ему было одиноко, так как у него нет хозяина. Должно быть, именно такой должна быть величайшая печаль цветка. — Почему нет хозяина? Как только я подарила цветок Рыбешке, ты сразу же стал его истинным владельцем. Прошлой ночью тубероза расцвета и рядом с ней был ты, значит цветок распустился не напрасно, — закончив есть, я почувствовала ароматный запах чая. Кто же знал, что на мне используют силу и я попаду в объятия? Я подняла голову и увидела изящное лицо Рыбешки, он обнимал меня. — Я истинный владелец туберозы? — самая теплая улыбка не могла скрыть печаль его глаз. Он немного наклонился, сжав свои губы. Вокруг его губ как будто образовался таинственный почти прозрачный туман, холодный как фольклорные песни. Я не могла не задрожать. Я находилась в замешательстве, казалось, что туман заволок все вокруг. В какой-то момент прикосновение чего-то твердого и холодного, как металл, вернуло меня в сознание. Я посмотрела на ладонь. Это была серебряная чешуйка дракона точно такая же, как та, которую я впервые увидела. Она отражала ослепительный лучи солнца, но также в ней был виден далекий свет луны. Грудь, на которую я опиралась слегка напряглась, как если бы ожидания не оправдались. После долгого времени, послышался вздох. — За последние десять тысяч лет, я показал свою истинную форму всего лишь дважды. И оба раза я делал из себя посмешище в присутствии Цзинь Ми. — Что смешного в том, чтобы показать свою истинную форму? — спросила я. — Более того, хвост дракона очень красив! Рыбешка слегка, почти неслышно, засмеялся. — Когда я был мальчишкой, я жил в Тайху. Моя родная мать была обыкновенным карпом кои. Я не знал, насколько высоко было небо, насколько широко было море и почему моя мать день за днем пыталась изменить мое тело… — он помассировал лоб. — Постепенно я начал понимать, что мой хвост становится все длиннее и длиннее, а на голове выступили рожки. Сколько бы заклинаний не использовала моя мать, она не могла скрыть белую чешую, у нее не было достаточно для этого сил. Окружающие меня карпы стали отдаляться от меня. Они смеялись над моей уродливой внешностью и над моим бледным цветом кожи, называя меня демоном. Они видели во мне существо, приносящее неудачи. Я прятался и с завистью смотрел на их огненно-красный окрас, на то, как их хвосты беззаботно порхают подобно шелковым нитям. Теперь я понял, что тогда я чувствовал себя неполноценным. — Мама сказала мне, что у смертных есть поговорка: «тупость или ограниченность можно компенсировать старанием». Я вцепился в этот слабый лучик надежды, тренируясь и день и ночь, полагая, что меня начнут уважать за мой высокий уровень культивации. Когда я наконец набрался достаточно сил, чтобы приобрести человеческую форму, я больше не хотел показывать свое настоящее «Я», предпочитая носить огненно-красную одежду. Даже тогда, когда я трансформировался, я выбирал форму обычного карпа, думая, что таким образом стану ближе к остальным рыбам… но теперь, размышляя об этом, я вижу, что был похож лишь на лягушку, живущую на дне колодца, — Рыбешка покачал головой. — Тысячу лет спустя пришли небесные воины и привели меня в Небесное Царство. В тот момент я понял, что моя тяжелая работа за прошедшие годы была напрасной. Оказывается, я не был карпом кои, я был белым драконом, который всегда мечтал стать рыбой, — закрыв глаза, в легком манере похожей на ветер и облака, он продолжал свой рассказ. — На самом деле, быть той презренной лягушкой на дне колодца, над которой все насмехаются, тоже своего рода счастье. Я спокойно слушала эту хаотичную историю, не имеющую ни начала, ни середину, ни конца. — Значит, мы похожи! — смочив горло, сказала я утешительным тоном. — Последние четыре тысячи лет я была фруктовым духом, который оказался ледяным цветком. Мы действительно подходим друг другу! Рыбешка открыл глаза, которые уставились на меня. Он наклонился и прижался к мои губам. После долгого поцелуя, он сказал: — Я не хочу многого, я не прошу, чтобы ты любила меня, я лишь прошу, чтобы я тебе нравился каждый день по чуть-чуть. Дни превратятся в месяца, месяца в года, а года станут всей нашей жизнью. Ты согласна? Он продолжил: — Я не возражаю, даже если чувства будут не глубокими, я только прошу, чтобы они длились всю жизнь. Чувства, любовь, что это такое? Пожалуй, это было труднее понять, чем взаимное культивирование. Я была в растерянности, ведь у пруда, казалось, все еще лежал Феникс, опьяненный османтусовым вином…