Султан

…Рабство существовало с давних времён и сохранилось и в наши дни. «Золотой век» рабства пришелся на эпоху турецких завоеваний, когда из порабощенных стран приводились огромные караваны плененных. Кроме того, ежегодно поставлялись в виде дани десятки тысяч девушек и юношей. Из Африки привозили черных рабов, ценившихся за силу и терпимость к условиям содержания, из других мест - рабов белых, которые стоили дороже. Вместе с тем турецкое рабство было «домашним», в отличие от «плантаторного» в Северной Америке. Небольшую часть рабов составляли пленные из разных стран, захваченные в ходе военных действий… Октябрь 2010 года. Война в Афганистане началась 7 октября 2001 года, когда вооруженные силы Англии и США запустили операцию «Несокрушимая свобода» против Объединённого Исламского Фронта Спасения Афганистана (Северного Альянса) в ответ на теракты 11 сентября в США. Целью операции было уничтожение террористической организации Аль-Каида в Афганистане. США также заявили, что намерены свергнуть режим талибов и создать в регионе жизнеспособную демократию. За девять лет войны погибли тысячи солдат, талибов и мирных жителей. И война продолжается по сей день… *** Военный врач-хирург Джон Уотсон служил в Пятом Нортумберлендском полку Королевской Медицинской Службы. На этой войне он был уже долгих семь лет. И всё это время он видел только горячее раскаленное солнце над пустынной выжженной землёй, широкое бледно-голубое небо, низкие песчаные холмы. Его русые волосы выгорели на солнце почти добела, а глаза в контрасте с загорелой кожей казались темно-синими. Сейчас ему было уже 35 лет. И, вот, в результате очередной военной операции на юге Афганистана, в провинции Гильменд, Джон получил пулевое ранение в левое плечо. После лечения в госпитале, он стал хромать на правую ногу, но это была не физическая, а психическая боль и причиной послужили и полученное ранение руки, и накопившийся стресс войны. Поэтому командование приняло решение: капитана Уотсона демобилизовать в Англию по месту жительства, в Лондон. Вертолёт взлетает и берёт курс на военную базу в Кандагар. Джона сопровождают два молодых новобранца. Небо из бледно-голубого становится стальным, солнце подбирается к зениту. Они пролетают над многочисленными холмами, глубокими ущельями, над верхушками высоких сосен и низкорослых кустарников. Вдруг раздаётся глухой удар, как будто в вертушку кто-то выстрелил, и почти сразу в моторе раздался треск. Пилот был вынужден произвести аварийную посадку. Как только вертолет касается земли и открывается кабина, к нему подбегают незнакомые люди в одежде пуштунов(1). Затем в машину заглядывает невысокий бородатый человек и командует на ломаном английском: – Выходите по одному, оружие на землю, руки за голову! Вот так солдаты Британской Армии попали в плен. Всех четверых погрузили в другой вертолёт и двинулись на запад, к границе с Ираном. *** Невольничий рынок в Каине(2) расположен был на холме. Он представлял четырехугольное здание в византийском стиле, с решетчатыми коваными воротами. Снаружи стены здания и пол были украшены многочисленными огромными мозаичными картинами, выложенными с большим мастерством и представляющими собой различные сцены и события, связанные с основным занятием работорговца. Встречались сцены охоты и поимки будущих рабов, их обучения, наказания и выставления на продажу. Целый ряд картин изображал в различных вариациях радостные лица рабов, протягивающих руки своему новому хозяину - всемогущему султану. Зал продаж походил на обширный салон. Пол устилали роскошные ковры, по стенам стояли низкие диваны, в глубине располагалось небольшое возвышение с ведущими на него ступенями. С потолка свешивались драгоценные венецианские люстры с тысячами подвесок. У самого входа стояла большая черная доска, на которой мелом был написан курс валют на сегодняшний день относительно местной валюты – иранского риала. Джон цепким взглядом военного заметил: 1 английский фунт стерлингов примерно был равен 18.300 риалов. Зал был уже наполовину заполнен, и толпа прибывала. Покупатели живого товара обменивались приветствиями и давали друг другу последние советы и, затем занимали свои места в креслах. Ряды кресел, опоясывая зал, уходили далеко вверх, составляя несколько расположенных на разной высоте ярусов, в каждом из которых имелся свой выход на боковые проходы. Отдельные, наиболее престижные части ярусов были перегорожены как своеобразные ложи, предназначенные для наиболее важных клиентов невольничьего рынка, как правило, представителей крупных султанатов из других городов и стран. К самому помосту, состоявшему из деревянных брусьев, вели широкие ступени без перил, стоптанные до основания огромным количеством прошедших по ним босых ног невольников. Широкая, гладкая поверхность помоста была посыпана густым слоем опилок, на которых должны были стоять рабы разных сословий и рангов. И вот объявили начало торгов для приобретения рабов-мужчин. Из одежды на всех невольниках были лишь набедренные повязки. Первым на помост вывели высокого мужчину, похожего на скандинава: у него были светлые, почти белые волосы и ярко-голубые глаза. Он обладал мощным телом с огромными бицепсами. Затем вслед за скандинавом на подиуме очутились трое невысоких белых хрупких юношей из Франции. И, в последнюю очередь, вывели англичан. Солдаты очень хорошо смотрелись на фоне тщедушных французов. У всех были загорелые накаченные тела. Мышцы играли под кожей: для того, чтобы показать их рельефность, всех пленников обмазали специальным маслом. Джон изо всех сил старался не упасть: свою привычную трость он отставил в сторонку. – Миллион риалов за всю партию, - араб средних лет из престижной ложи громко назвал цену. Некто белокожий, но в расшитом тюрбане, сидевший напротив, вскочил и крикнул: – Два миллиона риалов! – Три миллиона пятьсот риалов! - выкрикнул ещё один покупатель – Пять миллионов риалов! - надбавил первый торговец. Его цену уже не перебивали и поэтому покупка этой партии невольников совершилась. Проданные рабы спустились с подиума и направились по коридору к выходу. Джон шёл последним и, когда остановился, чтобы немного перевести дух из-за больной ноги, услышал за своей спиной шёпот: «Этим пленникам повезло, их выкупил Ариф-бей, начальник султаната Холмсария (3). Теперь они попадут в этот знаменитый сераль (4) и их судьба будет обеспечена». «Тоже мне выкупил, всего-то 270 фунтов стерлингов потратил за 8 человек! Неужели жизни людей ничего не стоят в наше время!» - с горечью подумал военный врач. Невольников одели в свободные штаны и рубахи, руки заковали в кандалы и усадили в конные экипажи. Кортеж тронулся в путь по направлению к Холмсарию. К пленным англичанам был приставлен стражник Ашраф, который очень хорошо говорил на их языке и, даже как будто с сочувствием относился к ним. В середине дня сделали небольшой привал, чтобы размяться и немного перекусить. Руки рабов временно освободили. Ашраф подошёл к Джону, который сидел под деревом, потирая следы от оков, одновременно вытягивая правую ногу, болезненно морщась. – Когда продолжим путешествие, я распоряжусь, чтобы на тебя не надевали кандалы, ты и так никуда не сбежишь со своей хромотой. – Спасибо, Ашраф, - Джон вымученно улыбнулся. – Сегодня к вечеру уже будем на месте, - кивнул стражник, присаживаясь рядом с пленником на траву, - хорошо, погода способствует этому. – А почему мы передвигаемся на лошадях, а не на машине? - поинтересовался капитан. – В нашем султанате нет машин, только лошади, скажи спасибо, что это не просто повозки, - с улыбкой ответил собеседник. – Расскажите мне о султанате, - попросил Джон, пользуясь благоприятным случаем. – Ну, то, что он необычный и в нём наложниками являются только мужчины, ты уже понял. В султанате всем заправляет начальник Ариф-бей. Он старается каждый раз найти султану необычайного юного девственника, который удовлетворит нашего капризного султана и на определённое время будет отрадно всему султанату. – Я таким не являюсь. Да, не спорю, в какой-то степени я девственник: у меня были интимные отношения только с женщинами. Но больше из вышеперечисленного ничего не совпадает. Моя внешность обычная, да ещё и «приукрашена» хромотой. Я совсем не юн, и, поэтому не подхожу под возрастные рамки избранного. – Согласен, на прекрасного девственника ты не тянешь, - ухмыльнулся Ашраф. – Так я могу надеяться на то, что меня освободят? – Если только твоя семья сможет внести за тебя выкуп. – Ну, если по тому курсу, по которому нас купили, это получается примерно 35 фунтов стерлингов за единицу, как бы кощунственно это не звучало. – Должен тебя огорчить, наш султан предпочитает не деньги, а золото! Так у твоей семьи достаточно этого драгметалла? – Из моей семьи только сестра, но она пьёт и ей, по большому счёту, на меня наплевать. Да и золотых запасов у нас не имеется. – А она вообще осведомлена, что ты был комиссован из армии по причине ранения? – Да, я сообщал ей в письме из госпиталя, перед самой отправкой в Лондон. Но не знаю, дошло ли до неё моё послание. – В таком случае, дела твои плохи. Остаётся только побег. Но тут большой риск. Если поймают, сразу повесят без суда и следствия. – Боже мой, это варварство! Я же подданный её Величества! И вообще, всё это какой-то бред: плен, рабы, султан! – воскликнул возмущенно Джон. – Джон, ты, что, ещё не понял куда попал? Это самое могущественное государство в государстве. Здесь свои законы и порядки, - терпеливо объяснил Ашраф. – А этот сераль или дворец, он большой? – уже более спокойным и каким-то обречённым тоном спросил капитан. – Не большой, а огромный! Он состоит из двух, соединенных между собой внутренних дворов, идущих друг за другом. Первый двор проходной, там может ходить кто угодно, а вот второй тщательно охраняется, там располагается знаменитый гарем султана. Я даже не знаю, сколько там наложников, может 30, а может и 100. Я здесь сравнительно недавно. – Зачем так много? – Для разнообразия! Нашему султану часто бывает скучно! – А что делают с теми, кто уже совсем не вызывает интерес? – Кого-то перепродают в другие гаремы, кого-то просто дарят. Некоторых выкупают. Но, знаю точно, что, кроме султана, на его гарем никто физически посягнуть не может. Ведь кроме евнухов, там есть и обычные слуги, массажисты, врачи, повара. – А между самими наложниками не замечали гомосексуальных контактов? Ведь сейчас это нормально. – Знаю, что нормально. Но таких случаев не припомню. По-моему, им что-то такое дают для снижения потенции, чтобы не бросались друг на друга. Но точно сказать не могу. – А есть у султана фаворит? – До сегодняшнего дня такового точно не было. Ашраф задумался на какое-то мгновение, а потом встрепенулся: – Послушай, Джон, Ариф-бей сказал, что ты - военный врач. Хороших врачей всегда не хватает. Так что твоя судьба предрешена. Будешь служить в гареме! – Но я хочу домой, в Англию! – опять заволновался доктор. – Да что тебе там делать? Сам говоришь, что никто не ждёт, а на военную пенсию сильно не пошикуешь. А здесь будешь сыт, обут, одет и работа любимая. – Здесь плен! И потом, как бы там ни было, я хочу завести нормальную семью: жену, детей. – Давай не будем торопить события и сначала доберёмся до сераля. А там Шерлок решит, что с тобой делать. – Значит, султана зовут Шерлок. Но, это же английское имя! – Да, по-арабски оно звучит как Шариф(5), но господин хочет, чтобы его называли Шерлок. – Почему? – Вот и спросишь у него при ближайшем знакомстве, - ответил Ашраф, поднимаясь и отряхиваясь, - а теперь пошли в экипаж, нам пора. *** Процессия остановилась на великолепной площади, украшенной красивым фонтаном, перед воротами сераля; сам дворец с крышей в китайском стиле был отделан мрамором, резьбой и позолоченными арабесками. Ворота открылись, и путники зашли в огромный двор, окруженный со всех сторон великолепными садами. К ним навстречу вышел высокий худой мужчина. Одет он был просто: в широкую голубую мантию с закатанными по локоть рукавами, оставлявшими руки обнаженными, и в бурнус (6) светло-серого цвета. На голове красовался довольно внушительный тюрбан из кремового муслина. Все стоящие слуги простерлись ниц. Ариф-бей почтительно поклонился и промолвил: – Добрых лет, тебе повелитель, прошу оценить товар. При слове «товар» Джон судорожно вздрогнул. Когда султан подошёл к пленникам, Джон попытался внимательно рассмотреть его. У того были раскосые глаза серого цвета. Прямой нос правильной формы. Высокие скулы чётко очерчены. Полные губы говорили о сумасшедшей чувственности. Он совсем не был похож на султана в общепринятом понятии: кожа была белоснежная, почти прозрачная (как ему удаётся в этом климате быть таким белокожим?), да и на лице не было никакой растительности. У Джона при слове «султан» в воображении рисовался образ низкорослого загорелого мужчины с бородой и карими глазами. Пронзительный и оценивающий взгляд повелителя пробежался по ряду пленных и остановился на Джоне. – Афганистан или Ирак? – Простите, что? – Вы ранены были в Афганистане или в Ираке? – В Афганистане, а как Вы до…, - но тут же был остановлен повелительным жестом султана. – Это неважно, левое плечо у Вас действительно ранено, а вот хромота не настоящая, а психосоматическая. Интересно. Потом он отходит от толпы рабов и отдаёт короткий приказ Ариф-бею: – Всех помыть, переодеть, накормить и потом отправить в гарем, пусть отдыхают. А вот этого, с тростью, - он делает легкий кивок в сторону Джона, - завтра с утра приведёте ко мне в покои. И с этими словами султан разворачивается и заходит во дворец. Примечания автора: (1)Пуштуны, - иранский народ, населяющий в основном юго-восток, юг и юго-запад Афганистана. Одежда состоит из свободных широких штанов и длинной рубахи; (2)Каин - вымышленный город в Иране; (3)Холмсарий (вымышленное) - государство (султанат) в Юго-Восточной Азии; (4)Сераль - в странах Востока дворец султана и вообще мусульманского правителя; (5)Шариф - в переводе с арабского благородный (титул потомков пророка); (6)Бурнус - арабский плащ с капюшоном из плотной шерстяной материи.